— Пока.
Выйдя из гаража, Марч прошел пешком целых четыре квартала, прежде чем ему удалось поймать такси. Бросив на него испепеляющий взгляд, водитель прорычал сквозь зубы:
— Только скажите, что вам нужно в Манхэттен.
— Да я бы с удовольствием, — вежливо улыбнулся Марч, — но моя мать живет в Канарси.
— Канарси, — с отвращением повторил водитель. — А я-то думал, что хуже уже ничего быть не может. — Он завел мотор и поехал через шестую и седьмую кольцевые дороги Бруклина.
Вскоре Марч сказал:
— Послушайте, не хотите пару советов насчет маршрута?
— Заткни пасть. — Шофер произнес это совсем тихо, но резко подался вперед и сжал руль с такой силой, что костяшки пальцев побелели.
— Дело ваше. — Марч пожал плечами.
Тем не менее они добрались до места живыми и невредимыми. Дав таксисту на чай пятнадцать процентов от суммы счета, Марч открыл своим ключом дверь и, войдя в квартиру, застал свою мать без шейного корсета.
— Эй, — сказал он, — а если бы я был страховым инспектором?
— Тогда ты позвонил бы в дверь.
— Или заглянул в окно.
— Стэн, перестань меня донимать. Если я буду продолжать сидеть здесь взаперти, то скоро сойду с ума.
— Почему бы тогда тебе не сходить прогуляться?
— Стоит мне выйти на улицу в этом чертовом ошейнике, как ко мне тут же подлетают соседские мальчишки и начинают спрашивать, не рекламирую ли я фильм «Планета обезьян»?
— Маленькие засранцы, — проворчал Марч.
— А ну-ка, следи за выражениями.
— Вот что я тебе скажу. Устрою-ка я себе завтра выходной, и давай куда-нибудь съездим прокатиться.
Она слегка вскинула подбородок.
— Куда?
— Ну, скажем, в Монтаук-Пойнт. Достань карты, разработаем маршрут.
— Стэн, какой ты у меня хороший мальчик. — Она довольно улыбнулась.
Вскоре оба сидели в гостиной, разложив на столе карты и, сблизив головы, увлеченно обсуждали, по какой дороге им ехать. Неожиданно в дверь позвонили.
— Черт! — выругалась миссис Марч.
— Я пойду открою, — сказал Марч, — а ты побыстрее надевай корсет.
— Он у меня при деле.
Марч внимательно посмотрел на нее. Ничего подобного.
— Что значит — он у тебя при деле?
— Если его перевернуть и поставить на раковину, то он отлично подходит для сушки носков.
— Ох, мам, ты несерьезно к этому относишься. — Звонок прозвенел снова. — А что, если это страховой инспектор, а у тебя на корсете носки?
— Сейчас одену, одену, — недовольно согласилась она и засеменила на кухню, в то время как Марч медленно направился к двери.
Оказалось, что это Келп. Марч широко распахнул дверь.
— Привет, заходи. Давненько не виделись.
— Я подумал, что, может быть…
— Мам! Отбой.
Келп удивленно вскинул брови.
— Извини, — сказал Марч. — Я не хочу, чтобы она надевала свой корсет.
Келп попытался улыбнуться, но вид у него был по-прежнему озадаченный.
— Ну да. — Он нерешительно кивнул. — Просто я подумал…
Тут появилась миссис Марч, разумеется, в корсете.
— Ты меня звал?
— Ой, миссис Марч! — испуганно воскликнул Келп. — Что с вами?
— Я кричал тебе, что не надо, — сказал Марч.
— Я так и не пойму, что ты… — Тут она замолчала и, нахмурившись, посмотрела на Келпа. — Келп?
— Вы поранили шею?
— Выходит, я надевала эту штуковину ради тебя? — недовольно спросила она.
— Потому-то я тебе и кричал, — объяснил Марч.
Покачав головой, насколько это позволял корсет, она отвернулась.
— Между прочим, эта штука сырая и холодная.
— Вы надевали её ради меня? — недоумевающе спросил Келп.
— Ха, знаешь ли, — продолжал Марч, — если ты будешь вешать на неё мокрые носки, то она уж точно будет сырой и холодной.
— Подождите минутку, — вконец обалдевший Келп замотал головой.
— Даже не представляю, сколько ещё я смогу это выдержать, — сказала она и вышла из комнаты.
— Может, мне лучше немного прогуляться и прийти попозже? — предложил Келп.
Марч удивленно уставился на него.
— Зачем? Что, ты неважно себя чувствуешь?
Келп неуверенно огляделся.
— Да вроде бы нет. Кажется, все в порядке. Наверное, я пришел, когда у вас был какой-то спор?
— Что-то вроде этого.
— Вот-вот, я так и подумал.
— Ладно, заходи.
Келп, который уже давно стоял в прихожей, только посмотрел на Марча и промолчал.
— Ах, да! — Марч закрыл дверь. — А мы сидели в гостиной…
— А, так я помешал вам обедать? — перебил его Келп. — Послушай, я могу…
— Да нет, мы просто изучали карту. Заходи.
Они вошли в гостиную как раз в тот момент, когда из соседней комнаты появилась миссис Марч и, ощупывая свои плечи, заявила:
— Это мой кашемировый свитер, и он весь мокрый.
— Никак, у тебя какое-то дельце наклевывается? — спросил Марч Келпа.
— Именно. Ты завтра свободен? Надо все обсудить.
— О, черт! — проворчала миссис Марч. — Только мы собирались съездить покататься на Лонг-Айленд…
— На Лонг-Айленд? — обрадовано переспросил Келп. — Так это здорово, лучше и быть не может. Я как раз этого и хотел. — Он подошел к заваленному картами столу. — Это Лонг-Айленд? Во, давай-ка я покажу тебе точное место.
— Ладно, вы тут занимайтесь делами, — сказала миссис Марч, — а я пойду сниму этот мокрый свитер, пока шею не застудила.
Глава 8
Когда на следующей день в половине девятого вечера Дортмундер вошел в «О-Джей Бар и гриль», что на Амстердам-авеню, в заведении никого не было за исключением трех механиков из ремонтной службы метрополитена, скучающего бармена Ролло и телевизора, установленного на высоко подвешенной полке. На экране трое альпинистов, обвешанные мотками веревки, маленькими молотками и радиопередатчиками — негр, еврей и прекрасная шведка-блондинка — взбирались на огромную отвесную скалу. Трое механиков-пуэрториканцев обсуждали проблему — водятся ли крокодилы в туннелях метро. Они перекрикивались громкими голосами, но отнюдь не потому, что злились друг на друга, — просто, работая в метро, привыкаешь орать во всю глотку.
— Крокодилы?! — выкрикнул один из них. — Да в канализации они кишмя кишат!
— У нас там туннели для мусора! — возразил второй. — По-твоему, это канализация?
— Люди привозят аллигаторов из Флориды, — продолжал надрываться первый, — маленьких, для забавы, а когда они им надоедают, спускают их в унитаз. Но в канализацию, а не в туннели! Унитазы никак не связаны с туннелями метро.
— В общем-то, да.
Третий, самый мрачный из всей троицы, внезапно завопил:
— Я как-то раз наткнулся в Кингстон-Труп на крысу! Во какая здоровая! — Он развел руками, показывая размеры крысы, и опрокинул свое пиво.
Дортмундер неторопливо прошел к дальнему концу стойки, где Ролло вытирал разлитое пиво и наполнял новую кружку. Механики перешли к вопросу, какие ещё твари водятся в туннелях метро, а Ролло вразвалочку направился к Дортмундеру. Это был высокий лысеющий толстяк, небритый, в грязной белой рубашке и ещё более грязном белом фартуке.
— Давно не заходил, — укоризненно сказал он Дортмундеру.
— Сам знаешь, как это бывает, — ответил тот. — Живу семейной жизнью.
Ролло сочувственно покивал.
— Для нашего бизнеса это смерть. Сначала женишься, а потом приходится проводить ночи вне дома.
Дортмундер кивнул в сторону задней комнаты.
— Кто-нибудь уже пришел?
— Твой дружок Бурбон. Вместе с каким-то сопляком, который заказал имбирное пиво. Твой стакан у них.
— Спасибо.
Дортмундер вышел из бара и по узкому коридору направился в заднюю часть здания. Миновав две двери, на которых висели таблички с собачьими силуэтами, — на одной было написано «Пойнтеры», на другой «Сеттеры», — и телефонную будку, он открыл зеленую дверь и оказался в маленькой квадратной комнатке с цементным полом. Стен не было видно, поскольку комната до потолка была заставлена таким количеством ящиков с пивом и прочими напитками, что свободным оставалось только место в самом центре, которого хватало как раз на то, чтобы втиснуть туда поцарапанный старый стол, покрытый зеленым фетром, и полдесятка стульев. Обстановку довершала тусклая лампочка с круглым жестяным абажуром, висевшая низко над столом на длинном черном шнуре.
