Дверь отворилась и появился один из негров. Дортмундер ударил его в живот, вспомнив, что тот только что пообедал.

— Пфффф, — произнёс негр и сложился пополам.

Но уже подбегал второй негр, да и третий должен был быть недалеко. Дортмундер круто повернулся с изумрудом в одной руке и револьвером в другой и стал быстро спускаться по лестнице.

Он слышал шум погони, он слышал, как майор отдавал приказания.

Первая дверь, до которой он добежал, была закрыта на ключ, а вторая привела его наружу, в студёный мрак октябрьского вечера.

Но куда? Дортмундер бежал в темноте. Потом повернул за угол здания, и ночь внезапно заполнилась гулом самолётов. Он, как Алиса сквозь зеркало, пересёк невидимый барьер, который закрывает большую часть мира от избранных людей, и оказался в мире самолётов, среди лучей ослепительного света, янтарных и голубых взлётных полос, заправочных зон… Негры по-прежнему его преследовали. Дортмундер посмотрел направо: пассажиры входили в самолёт «САС». Присоединиться к ним? Но не покажется ли это странным — без паспорта, без багажа, без билета?.. Он повернул в другую сторону, где царила темнота, и погрузился в неё.

Слыша за спиной громкий топот, Дортмундер продолжал бежать.

Он всё дальше и дальше удалялся от зданий, света, пассажиров, пока не затерялся в кромешной тьме. Он избороздил аэродром вдоль и поперёк, бежал то по траве, то по бетону, то по гравию, перепрыгивая через горящие маркёры, стараясь не вырисовываться на фоне освещённых участков и не угодить под идущий на взлёт или посадку самолёт…

Маленький пятиместный одномоторный самолёт выкатил на взлетную полосу. За штурвалом сидел продавец компьютеров по имени Фиргус; его приятель Баллок крепким сном спал на заднем сиденье. Фиргус безмятежно глядел на приборный щиток, ожидая разрешения на взлёт, когда дверца справа внезапно распахнулась, и в кабину ворвался человек с револьвером.

Фиргус ошалело посмотрел на него.

— В Гавану? — спросил он.

— Пока просто взлетай, этого будет достаточно, — ответил Дортмундер, следивший в окно за тремя людьми, мчавшимися в их направлении.

— Семьсот тридцать третий, — раздался в наушниках Фиргуса голос диспетчера. — Взлёт разрешаю.

— Э-э-э… — начал Фиргус.

Дортмундер повернул к нему голову.

— Без глупостей. Взлетай.

— Хорошо, — согласился Фиргус.

К счастью, он был опытным пилотом и мог делать всё совершенно машинально, в то время как его мысли были заняты совсем другим.

Самолётик быстро набрал скорость, оставив выбившихся из сил преследователей далеко позади, и круто взмыл в воздух.

— Отлично! — одобрил Дортмундер.

Фиргус посмотрел на него.

— Если вы меня застрелите, — предупредил он, — то самолёт разобьётся, и вы тоже погибнете.

— У меня нет ни малейшего желания в кого-либо стрелять, — заверил Дортмундер.

— Но мы не долетим до Кубы, — сказал Фиргус. — С тем запасом горючего, что есть, мы едва дотянем до Вашингтона.

— Я не собираюсь ни на Кубу, ни в Вашингтон.

— Тогда куда же вы хотите лететь?

— А вы куда летите?

Фиргус совершенно не понимал, что происходит.

— Вообще-то, в Питтсбург, — растерянно ответил он.

— Так и летите туда! — сказал Дортмундер.

— Вам тоже надо в Питтсбург?

— Делайте, что хотите. Не обращайте на меня внимания, — сказал Дортмундер.

— Что ж, — произнёс Фиргус, — хорошо.

Дортмундер бросил взгляд на человека, спящего сзади, потом посмотрел в окно на огни, мелькавшие под ними среди темноты.

Самолёт парил в воздухе, изумруд «Балабомо» был в руках Дортмундера. Ситуация более или менее находилась под контролем.

Понадобилось пятнадцать минут, чтобы перелететь Нью-Йорк и достичь Нью-Джерси, и в течение всего этого времени Фиргус не сказал ни слова. Но потом он, казалось, немного отошёл и, когда они пролетали над болотами Нью-Джерси, заявил:

— Старина, не знаю ваших проблем, но вы меня чертовски напугали.

— Простите, я очень торопился.

— Не сомневаюсь. — Фиргус бросил поверх плеча взгляд на Баллока, который продолжал спать. — Вот уж он удивится, — добавил Фиргус.

Но Баллок продолжал спать. Прошло ещё четверть часа, потом Дортмундер спросил:

— Что это там внизу?

— Где?

— Вон та светлая полоса.

Фиргус посмотрел вниз.

— Ах это! Шоссе номер восемьдесят. Знаете, одна из супер-автострад, которые теперь строят. Эта часть ещё не закончена. И, знаете, они уже морально устарели. Транспорт будущего — это маленький частный самолёт. Вот, к примеру…

— А кажется законченной, — перебил его Дортмундер.

— Что?

— Эта дорога, она кажется законченной.

Фиргус был недоволен. Он хотел рассказать Дортмундеру о великолепной статистике частных самолётов в США.

— Приземлитесь, — приказал Дортмундер.

Фиргус уставился на него.

— Что?

— Там достаточно широко для такого самолёта, как ваш. Приземлитесь.

— Зачем?

— Чтобы я смог выйти. Не волнуйтесь, я по-прежнему не намерен стрелять в вас.

Фиргус проделал вираж и спустился, чтобы пролететь над бледной полосой, выделяющейся на фоне тёмной земли.

— Не знаю… — колебался он. — Нет ни света, ни указателей…

— Вы сумеете, — заверил его Дортмундер. — Вы превосходный пилот, это сразу видно, — прибавил он, хотя не имел ни малейшего представления о пилотаже.

Фиргус ободрился.

— Полагаю, я смогу там сесть. Это несколько затруднительно, но возможно.

— Отлично!

Фиргус описал ещё два круга, прежде чем решился. Он явно нервничал, и нервозность передалась Дортмундеру, который едва не сказал ему, чтобы он продолжал полёт, пока не найдёт более удобного места для посадки. Но такого места не будет.

Обычный аэродром исключался, значит оставалось лишь что-то необычное. А здесь, по крайней мере, была достаточно широкая и прямая бетонная полоса.

Фиргус сел, и очень ловко, когда взял себя в руки. Он с лёгкостью пёрышка посадил самолёт и повернулся к Дортмундеру с широченной улыбкой.

— Вот что называется уметь пилотировать! — сказал он.

— Полностью с вами согласен.

Фиргус опять бросил взгляд на Баллока и с раздражением проговорил:

— Чёрт побери, дрыхнет без задних ног! — Он пихнул Баллока в плечо. — Да проснись ты!

— Оставьте его, — посоветовал Дортмундер.

— Если он вас не увидит, то не поверит ни одному моему слову. Эй, Баллок, соня, ты такое пропускаешь!..

Он ещё раз толкнул Баллока в плечо, теперь сильней.

— Спасибо, что подбросили, — сказал Дортмундер и опустился на землю.

— Баллок! — завопил Фиргус, молотя приятеля кулаками. — Проснёшься ты или нет?!

Дортмундер растаял в темноте.

Баллок, наконец, под градом ударов пришёл в себя, зевнул, сел, потёр лицо, посмотрел вокруг, сощурил глаза, нахмурил брови и спросил:

— Бог мой, где мы?

— На шоссе номер восемьдесят, возле Нью-Джерси, — ответил Фиргус. — Ты видишь вон того парня? Смотри скорей, чёрт побери, пока он не ушёл!

— Шоссе номер восемьдесят? Мы в самолёте, Фиргус!

— Да смотри же!

— Что ты делаешь на земле? Хочешь устроить аварию? Что ты делаешь на шоссе номер восемьдесят?

— Он исчез! — воскликнул Фиргус в отчаянии, воздев руки. — Ведь я просил тебя посмотреть!

— Ты, вероятно, пьян, — сказал Баллок. — Ехать на самолёте по шоссе!

— Я не ехал на самолёте по шоссе!

— А как же это называется?

— Нас угнали воздушные пираты! В кабину ворвался парень с револьвером в руке и…

— Если бы ты находился в воздухе, ничего бы такого не случилось.

— Да это было ещё там, в аэропорту Кеннеди! Я ждал разрешения на взлёт, а он, размахивая револьвером…

— Да-да, конечно, — с обидной издёвкой сказал Баллок. — И вот мы в прекрасной Гаване.

— Он не хотел лететь в Гавану.

— Нет. Он хотел лететь в Нью-Джерси. Он угнал самолёт, чтобы попасть в Нью-Джерси.

— Но я-то тут причём? — заорал Фиргус. — Так было!