— Благодаря очень сильной юридической поддержке. Как ты смог себе такое «удовольствие» позволить?

— Он не выставил мне счет. Была оказана благотворительная помощь.

— Тебе? С чего бы это преуспевающему адвокату защищать тебя на благотворительных началах?

— Он был заинтересован в этом деле с точки зрения правосудия.

Сыщики посмотрели друг на друга. Стенографист изящно кончиками пальцев работал на машине, периодически поглядывая на Дортмундера со смесью мрачного недоверия и отвращения. Дортмундер сидел, сложив руки на коленях, большой палец правой руки касался Византийского Огня.

— Хорошо, Джон, — произнес детектив постарше. Сейчас ты честный человек, случайно нарушивший закон когда-то. По недоразумению.

— Это в прошлом. Однако с таким прошлым очень тяжело жить в настоящем. Как, например, сейчас с вами, ребята.

— Мне очень жаль, — посочувствовал детектив.

— Мне тоже, — согласился Джон.

— Где ты работаешь, Джон? — спросил сыщик помладше.

— Я занимаюсь поиском работы.

— Ищешь работу. На какие средства ты живешь?

— За счет бережливости.

Детективы переглянулись. И одновременно вздохнули. Старший сыщик повернул циничный взгляд обратно на Джона:

— Ге ты был вчера вечером?

— Дома.

— Ты уверен? — и детективы снова посмотрели друг на друга. — Большинство из задержанных мальчиков прошлой ночью играли по домам в покер друг с другом. Каждый предоставляет алиби каждому. Как «колыбель для кошки», — и он сложил пальцы для наглядной демонстрации.

— Я был дома, — повторил Дортмундер.

— С кучей друзей и родственников?

— Я живу только с одной женщиной.

— Твоя жена? — спросил детектив помладше.

— Я не женат.

— А разве это не обручальное кольцо?

Дортмундер посмотрел вниз на золотой ободок на третьем пальце левой руки и с трудом подавил желание свалиться на пол с пеной у рта.

— Нда, — согласил он. — Именно оно. Я был женат.

— Давным-давно, — сказал сыщик постарше, — так как и это, — и он постучал папкой перед ним.

Дортмундер не хотел разговаривать о кольце, очень сильно и искренне не хотел. Он не хотел, чтобы люди обращали внимание на кольцо, чтобы запомнили его.

— Оно застряло, — сказал он. И, затаив дыхание, рискуя, он засунул кольцо в рот, подёргал его немного, надеясь, что никто не заметит блеск рубина между его пальцев. — Вот почему оно не оказалось среди моих личных вещей, — объяснил он. — Оно никак не поддается. Я постоянно пробую.

— Еще одна ошибка из прошлой жизни, хм? — пошутил детектив помладше. — Прошлое тебе не отпускает, Джон?

— Нет, — ответил Джон и положил левую руку между ног.

— И ты не грабил ни одного ювелирного магазина прошлой ночью, верно, Джон?

— Верно, — согласился Дортмундер.

Детектив потер глаза, зевнул, потянулся и покачал головой.

— Наверное, я устал. Потому что чувствую, что почти поверил тебе, представляешь, Джон?

Некоторые прямые и риторические вопросы лучше оставить без ответа. Дортмундер промолчал. И он не скажет ни слова, даже если ему придется сидеть с этой четверкой до конца света, пока ад не замерзнет, пока реки не иссякнут и наша любовь не угаснет. Он будет сидеть, и он будет молчать.

Детективы вздохнули.

— Удиви меня, Джон, — сказал детектив. — Окажи нам хоть какую-нибудь помощь. Расскажи нам о Византийском огне.

— Он дорогой, — произнес Дортмундер.

— Спасибо, Джон. Мы благодарны тебе.

— Всегда рад.

Дортмундер посмотрел на них изумленно:

— Я свободен?

Детектив указал на дверь в боковой стене:

— Иди, Джон. Иди и больше не греши.

Дортмундер поднялся на дрожащих нога, сжал в кулаке Византийский Огонь и пошел домой.

21

Было три тридцать утра, когда Ролло, бармен в «Баре и Гриле», закончил разговаривать по телефону. Завсегдатаи обсуждали Долли Партон.

— Она не существует, — сказал один из клиентов.

— Что ты имеешь в виду «не существует»? Она реальна, — вмешался другой мужчина.

— С чего бы это вдруг, — не согласился Первый. — Знаешь, что я тебе скажу, пойди в библиотеку, загляни в…

— Чего?

— Можешь мне не верить, но это правда. Посмотри газеты, журналы прошлых лет и ты увидишь, что такого понятия, как Долли Партон не было. С чего это вдруг, мы должны поверить, что такой феномен, как Долли Партон был и есть.

— Итак, Мак, какова твоя интерпретация? — отозвался третий клиент.

— Все верят в понятие, которое не реально. Что это? Массовая истерия? — спросил Первый и всплеснул руками.

— Нет, нет, — не согласился Второй. — Повальная истерия — это когда все напуганы чумой. То, о чем ты думаешь это индуцированный психоз?

— Да?

— Нет. Индуцированный психоз — это когда у тебя все двоится в глазах, — возразил Третий.

Четвертый, который все это время спал, вдруг оторвал голову от барной стойки и сказал:

— Белая горячка, — и снова опустил голову.

Пока завсегдатаи пытались решить, какая тема достойна их обсуждения, в бар вошел угрюмый мужчина в кожаной куртке и протянул Ролло вексель. Бармен расписался, отдал обратно и заплатил. И вовсе не удивился, когда сердитый незнакомец произнес:

— Я ищу парня по имени Тини.

За последние несколько часов достаточно много суровых на вид мужчин показывались в этом баре и искали Тини. Бармен всех их отправлял в подсобку, в которой уже было тесновато.

— Я как раз собирался туда, — ответил Ролло. — Пойдем, — а завсегдатаем сказал: — Это массовый обман. Присмотрите за баром, я скоро.

— Мне казалось, массовый обман возможен только в церкви, когда видишь Деву Марию, — засомневался второй клиент.

— А где ты еще хотел ее увидеть, болван, на дискотеке? — съязвил Первый.

Ролло направился к концу барной стойки, поднял крышку и вышел. Затем он и угрюмый мужчина зашагали мимо ПОИНТЕРОВ и СЕТЕРОВ, и ТЕЛЕФОНА. Ролло открыл дверь и сказал:

— Это к Тини.

— Что нового, Фрэнк?

— Ничего особенно, — ответил гость.

Ролло точно не знал и знать не хотел, что здесь твориться. Он никогда не возражал против собраний парней. И они могли пользоваться телефоном в любое время, но звонить им, конечно, разрешалось только по городу. На данный момент в комнатке их собралась дюжина или около того, многие курили и все пили. Чувствовался душный, несвежий воздух. Стол был устлан множеством газет. Какой-то парень звонил по телефону, то есть он поднес трубку к лицу и вежливо ждал, когда Ролло выйдет.

— Послушайте, джентльмены, — обратил на себя внимание бармен. Я подумал, вас это заинтересует. Мне звонили. Это насчет кражи Византийского огня. Волна возбуждения прошла по комнате. Тини зарычал.

— Мне звонил мой арендодатель. Он знаком с некоторыми иностранцами. Так вот те люди, религиозные фанатики или что-то в этом роде, уверены, что рубин принадлежит им. Они предлагают за него денежное вознаграждение. Двадцать пять тысяч за рубин и еще двадцать пять тысяч, если они возьмут того парня, который украл его. Все конфиденциально, вы понимаете? Секретно и без огласки.

Один из джентльменов спросил:

— А для чего им понадобился тот паренек?

— По религиозным причинам, — объяснил бармен. — Своим поступком он осквернил рубин, как-то так. Они хотят отомстить.

— Если я найду парня, то с удовольствием продам его, но с небольшими «дефектами». Они должны будут принять его таковым.

— Как мне кажется, ничего страшного, просто оставь от него «что-нибудь», чтобы они могли провести свои религиозные обряды.

— Если это будет наподобие церковной службы, то я тоже хочу присутствовать, — высказался Тини.

— Если кто-нибудь что-нибудь услышит, — продолжил Ролло, — тогда я сведу вас с теми людьми.

— Спасибо, Ролло, — поблагодарил Тини.

Стало понятно, что ему пора удалиться. Бармен вернулся в зал, где завсегдатаи обсуждали негативное влияние бега трусцой на сексуальную жизнь человека. На другом конце барной стойки пожилой мужчина терпеливо его дожидался. Ролло вернулся на рабочее место и подошел к нему.