– Пожалуйста, Дортмундер, давай не будем больше о нем. Ты сводишь меня с ума.

 – Было там дерево? Ковер? Линолеум?

 – Пол. Да поможет нам Бог. Дай-ка подумаю…

Глава 8

 – Что за страна, – произнес Келп, пытаясь переключить передачу на рычаге указателя поворота, который выступал с правой стороны руля, он случайно показал поворот вправо, – Черт! Хрень! Бастард! – продолжая показывать движение направо, он нашел другую передачу, выступающий с левой стороны, и мгновенно переключил ее.

 – Езжай налево, – сказал ему Дортмундер.

 – Я и еду налево, – зарычал Келп, повернув резко руль влево, и чудом избежал столкновения с встречным такси.

 – Ты ехал в другую сторону.

 – Нет.

 – Ты включил правый указатель поворота.

 – Возможно, я собирался повернуть направо.

Келп был в плохом настроении, а первая поездка по Лондону не способствовала его улучшению. Виляя вниз по Слоун-стрит к Слоун-сквер в темно-бордовом Опеле, в окружении гудящих черных такси, двухэтажных красных автобусов и быстрых грязных Мини, размером со стиральную машину и цвета старого снега, Келп пытался сдерживать все свои глубокие водительские инстинкты. Он сидел с правой стороны, ехал с левой и, чтобы еще больше усугубить путаницу, держать руль нужно было левой рукой, хорошо, что еще педали не отменили.

Келп не был в своем обычном веселом состоянии и до поездки на Опеле. Пять ночей проведенных на полу в квартире Чонси сделали его жестоким, капризным и постаревшим.

Его первоначальная позиция с ногами под кроватью и головой возле комода быстро доказала свою неприемлемость, так как Зейн и Дортмундер постоянно наступали на его незащищенную часть тела, если они вставали ночью. И оба этих бастарда постоянно поднимались среди ночи. Кривая голая нога Зейна, давящая на твой живот в темноте – одно из наименее приятных впечатлений в жизни. Таким образом, Келп спал, ну или пытался спать, свернувшись калачиком возле комода. Все этого плохо повлияло на его осанку и характер.

А теперь Дортмундер хотел покататься.

 – Где? – спросил Келп его.

 – Вокруг, – ответил Дортмундер.

 – Но что мы ищем? – спросил Келп.

 – Я узнаю, когда увижу это.

Он поймет что-то, когда увидит это нечто. Келп вел машину в городском трафике весь день не по той стороне улицы, не с той стороны авто: Келп включил поворот налево, громко выругался, переключился на третью передачу, затем на четвертую и чуть не сбил двух женщин в коричневых шерстяных плащах и высоких кожаных сапогах, которые шагнули прямо под колеса машины.

 – Христос, Энди, – воскликнул Дортмундер, «отлипая» от лобового стекла.

 – Те две… те две… – Келп указывал на женщин. Он выглядел более удивленным, чем разозленным.

Женщины же в свою очередь стояли перед машиной, смотрели на них с упреком и указывали на что-то на тротуаре. Посмотрев в указанном направлении, Келп увидел мигающий оранжевый круглый свет там, на верху столба.

 – Ну, что, черт возьми, ты имеешь в виду? – спросил он.

 – Понятия не имею, – произнес Дортмундер.

Женщины покачали пальцем в сторону Келпа, и пошли дальше. Келп сидел и, хлопая глазами, смотрел на оранжевый круг, который подмигивал ему обратно.

 – Что я должен делать теперь? – спросил он. – Подождать, когда он выключиться или включиться?

Позади них раздался сигнал Мини, и Дортмундер сказал:

 – Я думаю, что ты должен теперь ехать.

И Келп снова включил «направо»:

 – Черт!

Он включил первую передачу, затем вторую и чертову третью и снова заметил один из тех оранжевых шаров. Нажав на тормоза, Келп теперь увидел аналогичный шар и через дорогу, а также белые линии на асфальте между ними. Размышления о том, чтобы это значило, прервал Дортмундер:

 – Это пешеходный переход, вот и все. Пешеходы могут здесь перейти дорогу.

 – Я знаю это, – Келп снова вдавил акселератор и рванул на Слоун-сквер. – Куда теперь?

 – В любом направлении.

 – Я хочу вернуться под свой комод, – ответил Келп, потому что Слоун-сквер был переполнен автомобилями и людьми. Келп на своем Опеле медленно двигался в трафике, мучительно осознавая, что не знает, сколько машин у него с левой стороны. Он попал в транспортный вихрь, движущийся по часовой стрелке вокруг площади, и был практически готов вернуться туда, откуда он начал, но все же вырвался на свободу. Он несся по Кингс–роуд, которая переходила в Слоун-стрит, где было еще больше трафика, еще больше пешеходов, магазинов и автобусов.

 – И, – уже кричал Келп, – у них даже нет регистрационных знаков! А как быть с непредвиденными ситуациями? Как ты сможешь найти доктора?

 – С этими авто все в порядке, – ответил Дортмундер.

 – Тогда садись за руль. Попробуй… о, дерьмо.

Другой пешеходный переход, на этот раз с множеством молодых людей несущих ковры.

Келп понял, что снова собирается включить неверный поворот и произнес:

 – Вот и все, – и нажимая на рычаг, сигнализирующий поворот направо, он просто давил его вниз, пока тот не затрещал, – подержи это для меня, – сказал он, передав рычаг Дортмундеру, чтобы тот сдвинул его вправо, и они поехали дальше, как только распродажа ковров достигла тротуара.

 – Ты снова сигнализируешь направо, – сказал ему Дортмундер.

 – Отлично, – выругался Келп.

Они кружили по городу еще с полчаса, вниз через Челси и по мосту Альберт-бридж в предместье Баттерси, и снова на север по мосту Баттерси-бридж и выше через центр Эрлс Корт на Кенсингтон. Келп все больше и больше привыкал к этому странному способу вождения. И, наконец, возле станции Ноттинг-хилл Гейт Дортмундер внезапно приказал:

 – Остановись здесь

 – Здесь?

 – Нет, там. Заверни за блок.

Келп попытался объехать этот блок и быстро заблудился, но после многочисленных попыток снова нашел нужную дорогу с помощью Дортмундера, который неожиданно произнес:

 – Остановись здесь.

На этот раз Келп резко остановился, ну, возможно, проехав крохотное расстояние в 10 центов (или, возможно, на полпенса). Позади него грузовик полный металлических труб выразил возмущение, просигналив громко и резко. Однако Келпу было все равно, так как он понял одну вещь: они приехали снова на Ноттинг-хилл Гейт, но уже на противоположную ее сторону.

 – Как такое могло случиться?

 – Прижмись к обочине, Энди.

Келп припарковался ближе к краю дороги, и грузовик смог продолжить путь, сотрясая воздух проклятиями.

 – И что теперь?

 – Теперь ждем, – ответил Дортмундер. – И ты мог бы выключить двигатель.

Ноттинг-хилл Гейт – торговая улица, напоминающая окрестности в Бруклине с театрами и супермаркетами и химчистками. Впереди с левую сторону витрины магазина загораживал мусорный контейнер, стоящий на обочине дороги, а также группа мужчин, которые переносили в корзинах щебень. С правой стороны мужчина выполнял ремонтные работы на уличном фонаре, стоя в металлической люльке, прикрепленной к стреле грузовика стоящего рядом. Данный вид транспорта был известен в Америке как Черрипикер. За краном человек, взгромоздившись на высокую лестницу, менял буквы в названии предстоящего фильма на навесе перед входом в кинотеатр. Сегодня была «Атака семи гномов». На левой стороне магазина, повыше, мойщик окон выполнял свою непосредственную функцию. Тротуары были заполнены мужчинами и женщинами, которые несли пластиковые пакеты, выгуливали собак, просто глазели на вымытые окна или что-то бормотали себе под нос.

 – Ты что-то пробормотал про себя, – заметил Дортмундер.

 – Нет, не я, – возразил Келп.

 – Это Черрипикер, – сказал Дортмундер ему.

 – Я уже разгадал твою задумку, – произнес Келп.

Глава 9

Если парень спить под комодом более недели, то сон внутри большого вместительного шкафа покажется подарком судьбы. Келп спал и видел себя как ангела сидящего на пушистом и мягком облаке и играющем на арфе, когда дверь распахнул Дортмундер и грубо разбудил его, зажав рот рукой, чтобы тот не проронил ни звука, и прошептав на ухо: