Несмотря на успех русских 9-й и 11-й армий, нанесших поражения австрийской 7-й и германской Южной армиям, стратегическое положение Юго-Западного фронта не улучшилось. Сказалась удаленность театра военных действий от важнейших операционных направлений. Общее поражение в центре Юго-Западного фронта вынудило свернуть удачные наступления и отходить.

Приднестровский ТВД имел второстепенное значение и не мог серьезно повлиять на обстановку в центре Восточного фронта, но он создавал позитивные предпосылки для последующих операций и был очень успешен для русского оружия.

Русское командование, сосредоточив весной 1915 г. главное внимание на польско-карпатском участке Восточного фронта, недооценивало прибалтийское стратегическое направление — его силы и средства на данном ТВД были представлены в основном разрозненными частями слабого состава. В мае-июне войска русской 5-й армии вели бои местного значения с германской Неманской армией. И в этот период Риго-Шавельский район, через который был возможен обход крайнего правого фланга стратегического построения русских войск Восточного фронта, приобретал огромную значимость.

В Шавельском сражении[73] германцы планировали окружить центральные дивизии русской 5-й армии, замкнув кольцо восточнее г. Щадова.

В ходе операции русское командование маневрировало силами и средствами, наносило контрудары (г. Митава, например, не раз переходил из рук в руки), однако перевес противника решил дело в пользу немцев. 5-я армия отступила к Западной Двине — на Ригу, Якобштадт и Двинск. Обе стороны понесли большие потери: немцам операция обошлась примерно в 10 тыс. человек, войска 5-й армии потеряли до 50 тыс. человек, причем немцы заявили о захваченных 27 тыс. пленных, 40 пулеметах и 25 орудиях русских[74].

Русское командование планировало, сосредоточив у Вильно-Ковно ударный кулак, провести контрнаступление во фланг наступающим немцам. Противник опередил русских, и 26 июля германская 10-я армия генерал-полковника Г. фон Эйхгорна перешла в наступление. Главный удар немцы наносили 40-м резервным и 21-м армейским корпусами на участке 34-го русского армейского корпуса у Ковенской крепости. Штурм непосредственно ковенских укреплений осуществлялся с 28 июля. Первый натиск был отбит. Но из-за недостаточного взаимодействия крепости с полевыми войсками, 3 августа линия фортов была прорвана. Гарнизон держался, ожесточенные бои у крепости часто переходили в штыковые схватки. Ситуация усугубилась позорным поведением бежавшего коменданта крепости. Потеря управления привела к неэффективности разрозненных русских контратак, и 9 августа крепость Ковно пала.

В Виленском сражении[75] особое значение приобрели действия на стыках русских армий Северного и Западного фронтов.

27 августа германские войска нанесли удар в стык между 5-й армией Северного фронта и 10-й армией Западного фронта. Нахождение на стыке лишь русской конной завесы значительно облегчало немцам оперативную задачу. Русская 10-я я армия выказала достаточную устойчивость, ее корпуса, удерживая северный участок фронта армии, оттягивали на себя добрую половину дивизий ударных групп германской 10-й армии. Но 28 августа германская 10-я армия прорвала фронт у Новосвенцян — между Вильно и Двинском. Образовался 50-километровый разрыв между левым флангом 5-й и правым флангом 10-й русских армий. Германская 10-я армия двинулась на Вильно-Сморгонь, Неманская армия наступала на Двинск с целью отбросить русские войска на Западную Двину и прикрыть 10-ю армию с севера. Кавалерия обеих армий под общим командованием генерала кавалерии О. фон Гарнье (5 кавалерийских дивизий) должна была прорваться на стыке между русскими 5-й и 10-й армиями, и, ударив им в тыл, перерезать железнодорожные линии Полоцк-Молодечно и Орша-Минск.

Германская конная группа, прорвав русские боевые порядки, вышла в тыл 10-й армии. Она осуществила Свенцянский прорыв. Энергичными действиями русского командования прорыв был локализован и закрыт.

Виленская операция состояла из различных по форме операций армий и армейских групп, очень сложных не только по своему характеру, но и по той предельной степени напряжения, какой подверглись войска обеих сторон. Стабилизация фронта после отступления — этот стратегический успех русской армии был одним из важнейших последствий данной операции. В операциях в Прибалтике только 12-я германская армия потеряла за июль и август 1,8 тыс. офицеров и 80 тыс. солдат, за октябрь потери Неманской армии составили 15 тыс. человек[76]. Операции в Прибалтике летом-осенью в стратегическом плане были безрезультатны для германского командования. Суть боевых действий вновь свелась к фронтальному вытеснению русских войск, также как и на юго-западном направлении не удалось осуществить оперативные охваты и обходы в стиле «Канн».

Учитывая важность Прибалтийского ТВД для судеб Балтийского флота и операционного направления на Петроград, военно-политическое руководство России придавало ему особое значение. И не случайно благополучный исход Виленского сражения возвестил начало стабилизации Восточного фронта.

На Кавказском ТВД, когда 17 января 1915 г. русские войска взяли г. Тавриз, а в феврале-марте очистили от врага Чохорский край, война перешла на территорию Турции. Если в июне до 8 пехотных дивизий Кавказской армии (133 тысячи пехоты, 36 тысяч кавалерии и 356 орудий) противостояли 12 пехотным дивизиям противника (105 тысяч человек, 300 орудий), то в декабре — 180 тыс. русских солдат и офицеров при 384 орудиях вели боевые действия против примерно такой же группировки противника[77].

Все операции на Кавказе проходили под знаком активности со стороны русских, в том числе — с целью удерживать в постоянном напряжении турецкую 3-ю армию, и не только не допускать ее ослабления, но всеми мерами привлекать на себя новые силы противника из района проливов Босфор и Дарданеллы. Кавказский ТВД являлся не просто донором других ТВД Восточного фронта — он реализовал важную союзническую миссию (боевые действия были перенесены вглубь территории противника).

Таким образом, кампания 1915 г., также как и кампания 1914 г., началась наступательными операциями русских войск на обоих флангах стратегического построения. Помимо положительных факторов оперативного и стратегического характера присутствовали и отрицательные: распыление сил по расходящимся направлениям, людские и материальные потери, затрата, а не накопление столь необходимых ресурсов. С переходом противника к широкомасштабным наступательным действиям весной-летом, кампания ознаменовалась тяжелыми оборонительными сражениями русских войск в Галиции, Польше и Прибалтике.

В период с мая по сентябрь были утрачены важнейшие в стратегическом отношении территории и ресурсы, понесены наиболее тяжелые потери в живой силе и вооружении. Главным в данной ситуации стал вывод войск и эвакуация материальных ценностей из-под ударов противника с наименьшими издержками. Апогеем этой тактики стало своевременное оставление Польши. Другой главной задачей стала консолидация фронта на новых позициях, борьба за оптимальное начертание его линии в расчете на будущие операции.

Заканчивалась кампания опять-таки активными действиями русских войск на флангах Восточного фронта (Виленская, Луцкая, Чарторийская операции, битва на Серете-Стрыпе). Успешная активность русских войск и истощение сил противника привели к стабилизации Восточного фронта. К августу из 262 дивизий германского блока русская армия оттянула 119 дивизий, или более 45 %, а к декабрю того же года из 252 активных дивизий врага — 92 (36,5 % войск германского блока). Германская армия потеряла убитыми, ранеными, пленными в 1915 г. на Восточном фронте 1 млн. человек (в то время как на Французском — 721 тыс.), австро-венгерская — 1 млн. 252 тыс. человек (на других фронтах — Итальянском — 181,6 тыс. человек, Балканском — 29 тыс. человек), турецкая — до 100 тыс. человек[78].