«Врачи… врачи… врачи…», — бормочет он, словно заклиная кого-то. — «Что это за люди такие? Пичкают и пичкают… Мда…»

(В его голове всплывают образы — врачи в белых халатах, с холодными лицами и пустыми глазами. Они смотрят на него, как на подопытного кролика. Они задают ему вопросы, на которые он не знает ответов. Они пичкают его таблетками, от которых ему становится только хуже.

Врачи… Кто они? Спасители? Или мучители? Может быть, они хотят помочь ему? А может быть, они просто хотят сломить его волю, превратить его в послушного робота? Может, у них самих есть справка, а?! Ха-ха-ха! Нет, серьёзно, кто в здравом уме пойдёт работать в психушку?)

«Пичкают и пичкают… Мда…», — повторяет человечек, словно механическая кукла. — «Что они туда кладут? Что они хотят со мной сделать? Превратить в овощ? Лишить разума? Украсть мою душу?»

(Он вспоминает вкус таблеток — горький, противный, отвратительный. Он чувствует, как они расползаются по его телу, отравляя каждую клетку, угнетая сознание, лишая сил.

Это – яд! Это – отрава! Это – оружие! И они используют его против меня! Они хотят меня уничтожить! Они хотят, чтобы я перестал быть собой! Они хотят, чтобы я стал таким же, как они! Бездушным, равнодушным, послушным! А вот хрен им! Я не сдамся! Я буду бороться до конца! Даже если этот конец неизбежен !)

«Врачи…», — шепчет человечек, прижимаясь к стене. — «Они — слуги Системы. Они — палачи свободы. Они — враги разума. Они — хуже хулиганов. Потому что они творят зло во имя добра. Они убивают под видом лечения. Они разрушают под видом помощи».

(На экране появляются карикатуры на врачей — с огромными шприцами, безумными глазами, садистскими улыбками. И надпись: «Не доверяйте никому!». Ну, или хотя бы не ходите к врачам, если у вас нет денег. А то ещё и без штанов останетесь! ).

Чёрт, да что же это такое?! Я не понимаю! Я не понимаю, что происходит! Я запутался! Я потерялся! Я схожу с ума! ((…Что делать? Что делать? Что делать?! Как выбраться из этого кошмара? Как вернуть себе свободу? Как… Чёрт, дайте мне хоть какой-нибудь нормальный совет! А то я сейчас совсем свихнусь…))

(Белые стены психушки растворяются, словно мираж, и на их месте возникает… пустота. Тишина становится оглушительной, как перед взрывом. Нарисованный человечек, запертый в круге безумия, замирает, словно марионетка, у которой оборвались нити.

И вдруг… появляется ОН. Настоящий автор, властный и отстранённый, словно режиссёр, наблюдающий за неудачной постановкой. В руке — дымящаяся сигарета, в глазах — холодный блеск. Он смотрит на своего двойника с презрением и жалостью. И выносит приговор.

Что ж, друзья мои, пришло время казни! Сегодня мы избавимся от слабаков и нытиков! Кто у нас самый жалкий и беспомощный — вперёд, на эшафот! Аплодисменты, господа!

(Автор подходит к нарисованному человечку и тушит о него сигарету. Тот вздрагивает, словно от удара током, и падает на пол, рассыпаясь на кусочки бумаги. Всё кончено. Он мёртв. Или… просто перестал существовать?

«Да, было неплохо», — задумчиво произносит автор. — «Но, знаешь ли, эта дешёвая драма уже начинает надоедать.

Зачем я это сделал? Зачем убил своего двойника? Зачем покончил с этой историей? Да потому что она меня достала! Потому что я устал от этого нытья и страданий! Потому что я не хочу быть лузером! Я хочу быть победителем! И если для этого нужно убить часть себя… что ж, так тому и быть! Я переживу. Как-нибудь.

Стоп! СТОП! СТОПЕ!

Но почему мне так жалко его?

Ведь он прав, в чем то.

Настоящий автор — садится рядом с этим трупом — вставляет сигарету между губами. Затягивается.

Делает затяжку и говорит.

Почему мы должны терпеть? Если нам плохо, то зачем делать вид, что всё в порядке? Чтобы что?

Мы всё равно умрём, так что нужно успеть что-то в этой жизни. Что-то важное, как же это бесит! — кричит автор.

А я тут сижу и убиваю себя. Да, наверное, он был прав. Этот чертов ботаник! Поднимается с колен.

Свобода, безумие, вот что важно. Плевком гасит сигарету. И идет вперед.

А куда - знает только его безумие.

Нет, серьёзно, я начинаю скучать. Вся эта тема страданий меня достала.

((…А что, если я и есть этот ботаник? Что, если я просто пытаюсь убежать от самого себя? Что, если я просто боюсь признаться в том, что я слабый и беспомощный? Чёрт, да что со мной такое?! Я схожу с ума… Или всё-таки нет?)) ((Вам не кажется, что я слишком часто задаю вопросы? Может, мне пора обратиться к психотерапевту? Ха-ха-ха! Да кому я нужен, чёрт возьми!))

(Пустота пульсирует, словно живая. Тишина звенит в ушах, словно набат. Нарисованный человечек, только что убитый настоящим автором, начинает проявляться вновь — сначала как слабый контур, затем как чёткая линия. Он рисуется заново, словно феникс, восстающий из пепла. Его глаза открываются, и он оглядывается вокруг с хитрым прищуром.

Что ж, друзья мои, свершилось чудо! Воскрешение из мёртвых! Или… просто дежавю? Сегодня мы будем играть в игру «Поймай меня, если сможешь»! Не расслабляйтесь — шоу только начинается! И кто тут самый догадливый — получит приз в студию!

(Нарисованный человечек поднимается с пола, отряхивается и поправляет очки. Он смотрит на автора с ироничной улыбкой.

«Так… так… так…», — произносит он, словно оценивая обстановку. — «Что у нас тут? Кажется, кто-то решил, что от меня так просто избавиться? Ну-ну… Это мы ещё посмотрим!»

Он достаёт карандаш и начинает что-то быстро рисовать на стене. И вдруг — на стене появляется портал! Словно дверь в другой мир! Или… в другую реальность? А может, это просто галлюцинация? Чёрт, я уже сам не понимаю, где правда, а где вымысел!

Автор смотрит на своего двойника с изумлением. Он не понимает, как такое возможно. Как он может существовать после того, как он его убил? Что это за чертовщина?

— Ты… ты кто такой? — запинаясь, спрашивает он. — Как ты… Как ты можешь быть здесь? Я же тебя убил!

«Убил?» — насмешливо переспрашивает нарисованный человечек. — «Ахахаха! Ты думаешь, что так просто избавиться от своей тени? От своей совести? От своей… изнаночной стороны реальности? Нет, дружок, я — часть тебя. И я буду преследовать тебя вечно! Или… пока тебе это не надоест».

(Нарисованный человечек подходит к порталу и заглядывает внутрь. Его лицо озаряется предвкушением.

Что он там видит? Да кто его знает! Но, судя по его выражению лица, там явно что-то… интересное. А может быть, это и есть Изнанку Изнанки? Кто его поймёт, кроме идиотов?! А если кто-то понимает, напишите в комментариях.)

«Ну что, автор, пойдёшь со мной?» — спрашивает нарисованный человечек, не оборачиваясь. — «Там гораздо интереснее, чем здесь. Там — свобода. Там — безумие. Там — всё, что ты так любишь. Или… боишься?»

Автор молчит. Он колеблется. Он не знает, что делать. С одной стороны, ему хочется избавиться от этого надоедливого двойника. С другой — ему любопытно узнать, что скрывается за порталом.

— Знаешь что… — говорит он наконец. — Пожалуй, я останусь здесь. Мне и одному неплохо. Иди куда хочешь. Только не возвращайся.

«Как знаешь», — пожимает плечами нарисованный человечек. — «Только не говори потом, что я тебя не предупреждал. Изнанку всегда тянет к себе. И рано или поздно ты всё равно придёшь ко мне. Или… я приду к тебе».

((…Что-то подсказывает мне, что это ещё не конец. Что нарисованный человечек ещё вернётся. И что тогда всё станет ещё безумнее. Но, честно говоря, я уже ничего не боюсь. Я готов ко всему. Или почти ко всему. А вам страшно?))

(Пустота давит на сознание, словно вакуум. Тишина режет слух, словно бритва. Нарисованный человечек, воплощение раздвоения и безумия, стоит у портала, словно искуситель, предлагающий запретный плод. Автор, словно расколотая личность, разрывается между желанием избавиться от наваждения и страхом остаться наедине с собой.

Итак, господа психиатры и пациенты, сегодня мы будем ставить диагнозы! Шизофрения, маниакально-депрессивный психоз или просто творческий кризис?! Делайте ваши ставки, дамы и господа! И кто у нас самый проницательный — получит путёвку в санаторий «Белые стены»!