Анна молчала, не зная, что ответить. Она чувствовала, что не просто теряет свой разум, но и своё тело, своё место в мире. Этот мир — это место, где исчезают не только люди, но и сама реальность, где время и пространство становятся бессмысленными. Она уже не понимала, где она, не могла понять, что происходит, но чувствовала, что в этом месте не может быть конца. Этот бесконечный путь был замкнутым кругом, и они были частью его.

Фура, словно дух, продолжала преследовать их. Но теперь, чем больше они пытались убежать, тем более она становилась невообразимо близкой, как если бы сама трасса сужалась, подбирая их к себе. Механическое гудение, которое слышалось теперь, казалось, исходило откуда-то не из машины, а от самого воздуха. Как будто всё вокруг затягивалось в пустоту, с которой не будет возвращения.

Когда они обернулись, то увидели, как свет от фар фуры пронизывает ночь, раскалывая её на части. Фуры не было видно, но свет становился всё ярче, он уже почти поглотил их, сливаясь с туманом и превращая его в реальность, в единое целое. Они начали задыхаться, и их тела казались странно тяжёлыми.

— Дорога... она не просто забирает людей, — прошептала Анна, её голос был почти не слышен. — Она забирает всё. Всё, что мы знаем, всё, что мы понимаем. И если мы не найдём способ выбраться, мы станем частью неё.

Даниил молчал, не зная, что ответить. Он был частью этого кошмара так же, как и она. Он чувствовал, что единственное, что осталось, — это борьба с тем, что становится их неотъемлемой частью. Как бы они ни пытались вырваться, они были привязаны к этой трассе, привязаны к её бездне, как мотыльки к огню.

И в этот момент, когда казалось, что всё потеряно, когда они почти стали частью этого кошмара, они поняли: единственный способ выбраться — это осознать, что они здесь по своему выбору. И только осознание этой правды могло помочь им вырваться из лабиринта, из этого бездушного мира.

Фура всё приближалась. В её фарах отражались их лица, и, казалось, что они смотрят не на самих себя, а на какие-то другие существа, которые давно уже перестали быть людьми. Трасса не была местом, где можно было ожидать спасения. Она была живым организмом, ползущим по бескрайним просторам, поглощая всё, что попадало на её пути.

Анна чувствовала, как у неё пересохло во рту, как тяжело стало дышать. В её голове был только один вопрос: Что будет, если я не найду выхода? Но ещё более мучительным был другой вопрос: Что будет с теми, кто остаётся?

Даниил был рядом, но его взгляд был пустым, как будто он больше не видел смысла в том, чтобы бороться. Он продолжал шагать, не останавливаясь, не оглядываясь, но каждый его шаг был всё более медленным, словно он сам терял себя в этом мире. Его лицо было измучено, а глаза казались затуманенными.

— Мы не сможем продолжать так долго, — произнёс он, его голос звучал как шёпот, с трудом пробивающийся сквозь бурю.

Анна почувствовала, как её собственная энергия начинает убывать. В этом месте было что-то, что отнимало силы, как невидимые цепи, связывающие их с трассой. Она огляделась, но не видела ничего, кроме бескрайних поворотов, тумана и мрак.

Трасса уже перестала быть просто дорогой. Она стала чем-то больше. Она поглощала их мысли, заставляя их терять ориентацию, не давая покоя. Они больше не могли различить, где кончается реальность и где начинается этот кошмар.

И тут, в самом сердце этого мира, фура снова вышла на их след. Её фару было видно в темноте, её жёлтый свет, как остриё ножа, рвался через ночную пелену. Она не была машиной. Она была воплощением чего-то древнего и непостижимого. И фура была не просто машиной, она была голосом трассы, которая призывала их в своё объятие.

С каждым её приближением реальность снова и снова искажалась, всё сливалось в одно. Анна видела, как её руки начинают дрожать, как воздух становится тяжёлым, а мир перед глазами расплывается. Всё, что она знала о жизни, исчезло. В его месте появилась эта дорога, это место, которое не может быть реальным, но оно существовало, и оно поглощало всё.

— Даниил! — крикнула она, но её голос был поглощён звуками. Звуками, которые исходили не только от фуры, но и от самой дороги, от её тянущихся границ.

Но он не отозвался. Она повернулась и увидела, как он, как и прежде, продолжает идти вперёд, а его лицо было бледным, пустым. Он как будто не слышал её. И, возможно, не мог больше.

Тогда, прежде чем она успела осознать, что происходит, её взгляд упал на фуру, которая всё ближе и ближе поднималась над горизонтом. Она была уже почти рядом, и её колёса начали вырваться из тумана, как мощные когти, которые хотят вонзиться в этот мир, в реальность.

Анна зажмурила глаза, потому что не могла смотреть на то, как фура подходит к ним. В её ушах был только один звук: звуки тяжёлых шагов, которые не прекращались. И чем дальше, тем больше она ощущала, что сама стала частью этого кошмара.

В тот момент, когда фура почти достигла их, и Анна почувствовала, что её ноги больше не могут двигаться, она осознала одно: дорога сама выбирает тех, кого она оставит. Те, кто слишком слаб, кто не может найти выход, — исчезают. Но те, кто остаются, будут идти по этой дороге вечно.

И когда фура окончательно поглотила её и Даниила, они поняли — не все могут выбраться.

Трасса снова стала поглощать их, словно гигантский зверь, который раз за разом проглатывает своих жертв, не оставляя следов. Анна и Даниил, оставшиеся на этом проклятом пути, почувствовали, как реальность начинает рушиться, как их восприятие мира расплывается в бескрайний туман, а границы времени и пространства исчезают.

Фура, несущаяся в их сторону, не была просто машиной. Это было существо, сделанное из самой тьмы. Она не имела настоящего тела, её формы постоянно менялись, и каждый её поворот выглядел как угроза — угроза полного исчезновения. Фары, блеск которых был всё ярче и ярче, не просто ослепляли их. Они выжигали их сознание, заставляя терять себя в этом бесконечном потоке ночи.

В какой-то момент Анна поняла, что они больше не идут по дороге, которую они знали. Это место, в котором они оказались, не имело начала и конца. Оно просто было. Оно существовало за пределами всех логик и законов, которые она когда-либо познавала. Тут не было ни времени, ни смысла. Было только пространство, которое они не могли покинуть, и фура, которая всё ближе и ближе подбиралась к ним.

Даниил исчез. Просто растворился в воздухе, как если бы его никогда не было. Анна осталась одна, стоя на обочине этой дороги, которая как будто не позволяла ей двигаться дальше. Она ощущала, как что-то невидимое тянет её за собой, и всё, что она хотела, — это сбежать. Но куда? Куда бы она ни пошла, это место будет её преследовать. Эта дорога была частью её, и она не могла её покинуть. Не могла оставить позади всё то, что уже стало её жизнью.

Фура подошла близко. С каждым её шагом Анна чувствовала, как её тело слабеет, а её мысли теряются в пустоте. Она не могла больше держаться, и когда фура окончательно окутала её светом, Анна поняла, что её время пришло. Трасса сделала свой выбор, и теперь она была частью этой безумной игры.

И тогда, словно в ответ на её осознание, произошло нечто странное. Вся реальность начала рушиться, и город, в котором они пытались найти спасение, исчез. Он распался, как песок, сдуваемый сильным ветром. Его здания, его улицы, всё исчезло, как если бы его никогда не существовало. Это было место, которое не имело стабильности, и теперь оно уходило в небытие, оставляя за собой только пустоту.

Анна осталась стоять в этой пустоте, окружённой этим пустым миром, в котором не было никого, кроме неё. Но где-то в глубине её сознания мелькнула мысль: это не конец. Это только начало.

Теперь она понимала, что единственный способ покинуть эту дорогу — это разорвать её связь. Только так она сможет выбраться из этого мира и найти путь назад. Но для этого ей нужно пройти через последнее испытание, и она знала, что оно будет самым тяжёлым. Поглощённый фурой мир рушился вокруг неё, и только один выход оставался — бороться.