Испанские товарищи запаниковали и совершили ошибку: призвали своих сторонников бойкотировать референдум как политическую уловку и обман трудящихся. Но дискуссии были намного интересней призывов к стачке, и она с треском провалилась. Зато на референдуме 15 декабря 1976 года закон был одобрен 94 % голосов. Это стало генеральным сражением, которое выиграли «революционеры сверху», одним ударом разгромив и правых, и левых. Первые поджали хвост, вторые сменили тактику и стали готовиться к парламентским выборам, то есть отказались от планов «уличной революции».

Урок заключается в том, что у правительства, проводящего реформы, всегда должны быть в запасе информационные поводы, при помощи которых можно переключить внимание общественно активных слоев населения в нужное русло. И как только возникнет взрывоопасная ситуация, при которой могут усилиться радикалы, нужно наносить отвлекающий информационный удар. Это необязательно должно быть что-то политическое, но обязательно нечто интересное всему населению. Условно говоря, оппозиция призывает народ к акции гражданского неповиновения, а в это время на гастрольное турне приезжает какая-нибудь сверхпопулярная музыкальная группа, вроде «Аббы». Или запускается всенародная дискуссия, до какой степени строгими должны быть запреты сексуальной тематики в кинематографе. Или на Луну отправляется семейная пара — и он, и она писаные красавцы.

Нужно иметь аварийный набор подобных информационных инъекций для самых различных ситуаций. Он пригодится и при возможных неполитических кризисах: природное бедствие, дефицит каких-то важных товаров, какая-нибудь катастрофа — в подобных случаях популярность правительства всегда падает.

7. В феврале 1977 года произошел еще один заранее подготовленный «вброс», поднявший престиж правительства. Испания, долгие десятилетия бывшая международным изгоем, установила дипломатические отношения с множеством государств, в том числе с СССР. У испанцев было ощущение, что открылись запертые двери, что их страна вернулась на карту мира.

Момент был выбран неслучайно. Как раз в это время Суарес развернул процесс по формированию предвыборной коалиции — «Союза демократического центра». При этом процедура легализации Коммунистической партии нарочно затягивается. Испанских товарищей кулуарно заверяют, что разрешение обязательно будет выдано, волноваться и протестовать не из-за чего, но недели идут за неделями, регистрации всё нет, и это очень ограничивает агитационные возможности коммунистов — в то время как «центристы» продолжают набирать очки. До выборов еще два месяца, а победа проправительственных сил уже предрешена.

8. Только что, сегодня, окончательно отменили цензуру и ввели полную свободу прессы. Обратим внимание, что этот неизбежный при демократизации шаг правительство совершило очень нескоро — позже, чем объявило политическую реформу. До сего момента журналистика существовала в режиме, который в России реформенных 1860-х годов называли туманным словом «гласность». Это когда многое можно, но кое-что еще нельзя. В Испании прессе дали полную свободу, когда все главные сражения правительство уже выиграло. Демократизация под контролем, левые приручены, правые разделены на большинство, которое готово участвовать в выборах на общих основаниях, и на радикальное меньшинство, которое готово стрелять и взрывать, но настоящей опасности для государства не представляет. Я намеренно опускаю в докладе всю линию правого экстремизма, хотя о нем очень много пишут наши газеты. Да, есть оголтелые франкисты, которые убивают коммунистов и левых профсоюзных деятелей, но у нас в стране подобным группировкам взяться неоткуда, так что эта проблема нас не коснется. Как и еще одна потенциальная опасность: военный переворот. Для Испании она актуальна, для нас — нет. Поэтому не считаю нужным углубляться в эту тему.

9. Последним этапом станут парламентские выборы, назначенные на 15 июня 1977, после чего «революцию сверху» можно будет считать в целом завершенной. Испания станет классической демократией и начнет жить по законам этой государственной системы. Рискованный переходный период завершится.

Теперь, отдельно, об очень трудной, быть может самой трудной проблеме, с которой имеет дело испанское правительство реформаторов и с которой неизбежно столкнется наше руководство, вставшее на путь «контролируемой демократизации».

Это проблема сепаратизма. В государственной системе моноцентрализованного типа, где все важные решения принимаются на самом верху, а затем дисциплинированно, без возражений и дискуссий исполняются, этнические анклавы и административные образования лишены всякой политической самостоятельности. Этот тип государства имеет свои очевидные плюсы, но они работают лишь при строгом сохранении «вертикального» управления. Либерализация и демократизация ослабляет прежние рычаги, и до тех пор, пока не сложились новые связи между главным центром и региональными, существует угроза сепаратизма. Всегда находятся национальные группы, заинтересованные в независимости, в том числе готовые бороться за нее любыми средствами.

Такова испанская ситуация, и таковой, в еще большей степени, учитывая всё культурное и бытовое разнообразие, будет ситуация в СССР при переходе от командной системы к консенсусной. На этом пути очень много ловушек и мин, на которых может подорваться и демократизация, и всё государство.

Как пытаются решить эту проблему испанские реформаторы?

Что-то у них получается лучше, что-то хуже, и этот процесс, далеко еще не завершенный, позволяет извлечь некоторые полезные уроки.

В Испании национальных конфликтов, являющих собой потенциальную угрозу для страны, три: каталонский, галисийский и баскский. В основе не только естественный региональный «эгоизм», который есть всегда, но и культурно-языковые различия. У басков и каталонцев собственный язык, у галисийцев — свой диалект гальего, менее отличный от стандартного испанского, но тем не менее являющийся камнем преткновения, поскольку при Франко все проявления локального патриотизма, в том числе употребление национальных языков, воспринимались в штыки.

Не буду уходить в испанскую специфику. Ограничусь лишь соображениями универсального порядка.

Новое испанское руководство применяет две разные стратегии: с Каталонией и Галисией одну, со Страной Басков — другую.

В первом случае, поскольку национальные движения имеют ненасильственный характер, это «пряник». Король без конца ездит (верней было бы сказать «гастролирует») по провинциям, всюду очаровывая публику. Это его основная работа, и она очень, очень эффективна. Одним из первых публичных выступлений Хуана Калоса был визит в Каталонию, давний центр «антикастильских» настроений. Причем выступал он перед толпой рабочих. Посередине речи король вдруг перешел на каталанский, и это произвело огромное впечатление. Недавний опрос общественного мнения показал, что Хуан Карлос самая популярная фигура в Каталонии, его поддержка составляет 70 %. Точно такой же фокус его величество провернул в Галисии — перешел на гальего.

Главный лозунг монархии сейчас: Хуан Карлос — король всех испанцев, вне зависимости от этнической принадлежности и политических взглядов. В условиях СССР повторить эту тактику в точности невозможно, генеральный секретарь не сможет выступать на эстонском, таджикском или армянском, но специально подготовленные визиты во все теоретически проблемные регионы с демонстрацией хорошего знания местных проблем и проявлением живой заинтересованности в их скорейшем разрешении будут совершенно необходимы. И туда, где ситуация напряженней, надо будет ездить снова и снова.

В Стране Басков, как в Северной Ирландии, национальная борьба приняла вид терроризма, и король свою харизму там попусту не расходует, тем более что вольное общение с народом, обычный прием Хуана Карлоса, там может закончиться покушением. Демократизация демократизацией, но с баскскими экстремистами полиция действует по-прежнему жестко. Расчет на то, что они постепенно будут уничтожены или арестованы, а основная часть населения, видя, как налаживается жизнь в других регионах, постепенно откажется от идеи сепаратизма.