Когда люди заболевали, они обращались ко мне, потому что знали, что, если я прикоснусь к ним или начну лечить их своими травами и растениями, им станет лучше. Иногда мне самой это казалось чудом. Некоторые люди принимали меня и были благодарны мне и моему мужу, но большинство из них, как мне кажется, побаивались меня. Одни думали, что я ведьма и обладаю сверхъестественными способностями. Другие считали меня странной или сумасшедшей, но я таковой не была. Поэтому я предпочитала общаться не с ними, а с моими животными и растениями.
Один мужчина из соседней деревни каждый раз гонит меня прочь и говорит соседским детишкам, чтобы они не приближались ко мне. Но теперь он нуждается в моей помощи, и просит, чтобы меня позвали. Его жена родила мертвую девочку: ее дочь умерла точно так же как моя. Теперь у этой женщины жар, она бредит. Я спешу вместе с ним в его дом. Его жена очень больна. Она тяжело дышит и вся горит. Я кладу свои руки ей на живот — над маткой, и чувствую, как из моих рук исходит знакомая мне энергия — больной передается разряд целительной силы. Чтобы снять жар, я даю ей настойки из трав. Но это не помогает — не помогает!
Тогда в моем кабинете Макс очень разволновался. Его дыхание участилось, и по выражению его лица было видно, как он страдает. Он находился в состоянии транса, которое, на самом деле, ни для кого опасности не представляет, но я видел как, вспоминая те давно ушедшие времена, он сопереживает той молодой женщине и самому себе.
«Увы, — говорил Макс, все еще оставаясь в трансе, — слишком поздно. Инфекция разрушила защиту организма этой несчастной женщины. Она умирает, даже, несмотря на то, что моя энергия продолжает вливаться в нее. Уже никому ее не спасти. Это величайшее поражение в моей жизни».
Волнение Макса усиливалось. «Муж этой женщины в ярости! Он заливает свое горе вином: потеря ребенка, а следом и жены лишает его рассудка. ‘Ты убила ее! Ты дьявол! Ты ведьма!’ — кричит он и, внезапно, застав меня врасплох, хватает нож и вонзает его мне в грудь. Я в шоке, и не могу в это поверить. Я чувствую резкую боль в груди, словно нож достиг моего сердца!»
Макс скорчился от боли, но довольно быстро расслабился. «Теперь я парю над своим телом и вижу его лежащим в этом доме на полу. Оно неподвижно. Вижу в небе золотой свет — целительный свет, который касается меня».
Я вернул Макса в настоящее. Ему так много всего пришлось пережить за этот сеанс. Он отнюдь не обрадован пережитым, но и не особо огорчен. Размышляя над теми событиями, которые случились с ним несколько столетий назад, он был задумчив и серьезен. Он знал, что это была его жизнь, и он тогда был той целительницей. Мы обсуждали, какие чувства он испытывал тогда, и какие испытывает сейчас: тогда он испытывал физическую боль, тревогу, а также сочувствие к той умирающей матери, а теперь он сочувствует той молодой целительнице. Этот опыт был скорее эмоциональный, нежели опыт исследователя сознания, коим Максу предстояло стать в будущем. Но я отметил, что этот исследователь дал ему ключ, отворяющий ту прошлую жизнь. Теперь Макс может руководствоваться опытом той прошлой жизни в жизни настоящей, особенно сочувствием, которое он испытал как к той матери, так и к целительнице.
В последующие недели домочадцы Макса, а также его коллеги, пациенты и я сам, стали замечать в нем изменения. Боль в груди прошла, поскольку он узнал ее основную причину. Его убили в прошлой жизни из-за того, что ему не удалось вылечить больную, и точно так же ему хотелось «убить себя», когда ему не удавалось вылечить кого-то в этой жизни. Но он понял, что смерть некоторых больных — не его вина. Он осознал, что может наилучшим образом использовать свое знание и врачебный опыт, но не всегда может контролировать исход. Большинству пациентов становится лучше, но некоторым — нет, по многим причинам, над которыми он не властен. Его тревога по поводу своих пациентов постепенно утихала и, наконец, совсем исчезла. Гнев тоже исчез. Он более не предъявлял невыполнимых требований себе и персоналу больницы. Он обзавелся друзьями среди коллег и сблизился со своей семьей. Кроме того, он больше не испытывал чувства вины, угрызений совести и депрессии, которые омрачали его жизнь до путешествий в прошлое и будущее.
Макс до сих пор поддерживает со мной контакт. Как он сам утверждает, после терапии ему удалось «отточить» свои врачебные навыки. На нашей последней беседе он признался, что, когда рядом никого из персонала нет, он воздействует руками на тот участок тела пациента, который нуждается в лечении, и ощущает знакомый ему с тех давних пор поток энергии.
Способность сочувственно воспринимать прошлые и будущие версии себя освободила Макса и Саманту от тирании страхов сегодняшнего дня. Для них и для всех нас сочувствие — ключ к прощению. Когда мы на глубинном эмоциональном уровне отождествляемся с нашими ранними версиями, даже с нашими прошлыми воплощениями, мы учимся принимать во внимание обстоятельства, приведшие нас к нашим нынешним симптомам и негативным суждениям. Когда мы понимаем наши негативные импульсы и можем видеть, откуда они как таковые произошли, то можем избавляться от них. И когда мы это делаем, наша самооценка повышается, и мы начинаем относиться к себе более благосклонно.
Сочувствие равным образом служит ключом к пониманию и прощению других. Сочувствуя другим, мы начинаем понимать их страхи, их убеждения, их нужды, поскольку все это зачастую совпадает с тем, что присуще нам самим. Мы можем понять людей, даже если не полностью разделяем их убеждения. Мы будем знать на глубинном эмоциональном уровне, откуда все это приходит в их души. Ненавидеть их — значит ненавидеть себя. Любить их — значит любить себя. Единственно разумный ход — перестать ненавидеть.
Сочувствие исцеляет человека и, в то же время, исцеляет мир. Оно — сестра сострадания и дитя безусловной любви.
Глава 5
ХЬЮ И ЧИРТА: СОСТРАДАНИЕ
Зачастую такие понятия как «сочувствие» и «сострадание» считают синонимами. Но, на самом деле — это два разных элемента человеческой психики. Разумеется, когда вы понимаете чувства другого человека как свои собственные и способны поставить себя на его место, вы почти наверняка испытываете к нему сострадание. Но вы также можете быть сострадательными без сочувствия. Вы можете испытывать сострадание к другому человеку, и даже к животному или насекомому, не распознавая его чувств в самих себе.
Буддизм учит вас проявлять сострадание к животным и даже насекомым, потому что все живые существа обладают душой, и они в прошлых жизнях, возможно, были людьми, и могут снова стать людьми. (Я не обнаруживаю этого момента в своей работе, но это не означает, что данная концепция ложна. Возможно, люди просто не помнят тех жизней, в которых они были представителями других видов.) Таким образом, вы можете быть сострадательными к жуку или медведю, не переживая того, что переживают названные живые существа, и не ставя себя на место насекомого или животного.
Сострадание исходит из сердца, и иллюстрацией этого служит проявление доброты и благосклонности ко всем живым существам. Христос являл собой высший пример сострадания. Таким же примером сострадания вне всякого сомнения служил Мохандас Ганди. «Когда твое сердце устремляется к кому-то», ты становишься сострадательным. Совершение маленьких добрых поступков в повседневной жизни — например, пропустить кого-то в очереди вперед себя, уступить беременной женщине место в метро, накормить бездомных — все это примеры сострадательного поведения, но только если вами движет искреннее побуждение стать добрым человеком, а не потому что вы «поступаете правильно» ради того, чтобы получить награду на небесах.
Сострадание больше инстинктивно, а сочувствие — интеллектуально, в том смысле, что эти два чувства происходят из разных мест. Если вы выполняете упражнение «Диалог с болезнью», описанное в главе 3 и ставите себя на место, скажем, вашего жестокого отца, то вам вовсе не обязательно быть к нему сострадательным. Вас может осенить мысль: «Ага! Мой отец так жесток со мной, потому что точно так же с ним обращался его отец! Видимо мой отец перенял этот дурной стиль поведения от своего отца, от культуры, в которой воспитывался, от сверстников. Но я сочувствую ему в том, что все это пришлось пережить ранее ему самому, поскольку понимаю его чувства. И теперь, благодаря всему тому, что я узнал, я намереваюсь прервать передачу такого негативного поведения».
