Также я совсем забыл, что получил новое достижение:

Разблокировано новое достижения!

Получено 6 достижение!

Я планирую жить долго.

Награда 10 эфирных осколков.

Думаю, на этом можно закончить, и идти снова носить воду, часто даже немного подпрыгивая, поскольку настроение было отличным. Хоть в деревне не особо праздновали дни рождения, день рождения виконта этих земель мы отпраздновать должны, который пройдёт 7 июня — совсем скоро, если так думать.

Как всегда, если у кого-то очень хорошее настроение, то обязательно найдётся кто-то, кто захочет его испортить. И поскольку я не зря тренировался, то, казалось, видя краем глаза достаточно, чтобы рефлекторно убрать голову с траектории камня.

Повернувшись к знакомым лицам, всё тем же отморозкам, чьи ряды пополнились ещё тремя из не особо благополучных семей, я оставался внешне спокойным, но моё сердце только активнее начало разгонять кровь по организму.

— Что вам надо, не видите, что я занят… — потряс я вёдрами, чтобы в случае чего точно кинуться ими, если ситуация обострится.

— А что, должна быть причина, чтобы показывать тебе, где твоё место? — Мартин, казалось, за время, что мы не особо пересекались, обозлился на мир вокруг ещё сильнее и явно заражал окружающих своим скотским отношением.

— Моё место буду определять я сам, а ты можешь пойти и дальше разгребать дерьмо коней! — пошёл я на обострение конфликта, так как они начали отрезать мне путь назад. Я не собирался драться против пятерых; может, среди отморозков уже и какое-нибудь шило или острая кость есть, чтобы меня порезать.

— Слишком мало я тебя тогда избил, нужно было тебе руку с ногой сломать, чтобы ты всю жизнь хромал! — Мартин с какой-то маниакальной улыбкой шёл впереди, будто собираясь первым мне хорошенько врезать.

Я, как и планировал, метнул сначала одно ведро, а следом другое. Броски, конечно, были так себе, но нужно действовать первым, а не ждать удара. Не стоит показывать врагу спину, но сбежать было необходимо, когда на моей шее уже висел деревянный амулет против снарядов, спрятанный под рубашкой.

Всё равно его не видно, но это не столь важно. Я тут же с разворота сорвался к берегу реки, набирая скорость по крутому спуску и слыша, как они гонятся за мной с каким-то звериным улюлюканьем.

Вокруг свистели камни, но на бегу кидаться ими крайне затруднительно, так что они мазали. Набравшись скорости, я, как пружина, согнулся и тут же выпрямился, толкая своё тело в полёт. Я и не подозревал, что могу так высоко прыгать — я просто взмыл в воздух и перепрыгнул речку.

Или всему виной адреналин, который заставил совершить действие за пределами возможностей: когда я приземлился на другой стороне, то чуть не рухнул спиной в воду, дотянув ровно до края. Кажется, даже обувь не намочил.

Может, у меня слух слишком обострился, но я слышал их совсем рядом, когда, взбежав по склону, рванул в немного поредевший лес. Не собирался сейчас оглядываться, ведь это уменьшило бы скорость и могло привести к спотыканию о корягу или корень на такой набранной скорости.

Наконец, забежав между деревьями и скрывшись за массивным стволом, я закрыл уже привычно правый глаз, чтобы увидеть, как парней явно остудила вода. Большинство были мокрыми и злобно зыркали в направлении, куда я сбежал.

Теперь я могу использовать большее количество призывов, поскольку та же невидимая жаба могла окочуриться на морозе. Став полностью невидимым существом, я направил её к оставшимся бандитам.

— Что вообще мы к этому парню прицепились? Ты вообще видел, как он через реку перемахнул, словно крылья за спиной имеет…? — выжимая рубаху, проговорил один, смотря в сторону леса, будто мог меня там увидеть.

— Просто рожа у него мерзкая и смазливая! Вечно улыбается и помогает всем, словно святой, вот я и хочу стереть его счастливую улыбку с его морды! — сжимая кулаки, он также яростно пялился в лес, будто я у него жену и всех родственников украл и сейчас их в жертву приношу.

— Ладно тебе, мы потом его поймаем и точно что-нибудь сломаем! — подбодрил закадычный приятель, который имел вполне нормальную семью, просто явно подружился не с тем.

Дальше они обсуждали, как лучше меня выловить: снова подловить, когда пойду за водой, или чтобы один из них просто сдружился со мной, а после привёл прямиком к ним в руки. Короче говоря, было массу вариантов, про которые я теперь знаю и точно не попадусь.

— Сколько же мороки из-за этого Мартина…! — вздохнув, я уселся на мягкий мох, думая, что такими темпами он станет слишком настойчивым. Тут и без психиатра понятно, что у пацана едет крыша, отчего тот маниакально зациклился на мне, словно я — причина его бед.

Я ворошил свои волосы, пытаясь отогнать очевидные мысли об убийстве парня. Поскольку тот может и для деревенских стать опостынем, я мог бы рассказать Марте об засаде и как те погнались за мной толпой. Но это может спровоцировать его на ещё более безумные действия.

Всё было так сложно, что я не переставал ворошить свои волосы, имея столько возможностей для бесшумного убийства и ненавистную цель, которая так и напрашивалась на болт в спину. От этих мыслей у меня даже желваки сводило.

Чтобы окончательно выбить дурные мысли, я дал себе пощёчину. Боль сильно отрезвила, и я заметил, что оказался гораздо глубже в лесу, чем должен был быть. Меня тут же прошиб холодный озноб. Я поднялся, выхватил из инвентаря волшебную палочку и призвал псоглавца и гарпию с экипировкой.

Меня охватила паника, потому что моя ворона Рейвен была устранена, и у меня не было возможности побега. Не знаю как, но сейчас, смотря на её карту, я видел лишь таймер до восстановления призыва.

— Разве мы уже не подружились? Или тебе не понравился мой подарок? — с детской беззаботностью та уже сидела на моём плече, болтая ножками и невинно смотря мне в глаза.

Пока я краем глаза видел, что мои призывы уже были пронзённые корнями, я смотрел, как железный нагрудник рассыпается, как и псоглав с гарпией. Было чувство неправильности, будто всё происходит слишком быстро, или моё сознание слишком замедлилось.

Не раздумывая, я поднял палочку к плечу и использовал огненный снаряд, только чтобы понять, что в руке держу простую палку даже с листочками, а сама фея всё так же сидя на моём уже левом плече, болтала ножками.

— Что такое, маленький призыватель? Ты что-то потерял? Может, пойдём поищем твои игрушки вместе! — задорно улыбаясь, она вспорхнула, осыпая меня ворохом пыльцы, когда диссонанс происходящего был похож на бред сумасшедшего.

Пространство искривлялось и растягивалось; я видел, как, делая очередной шаг, попадал в другое место, словно калейдоскоп, прокручиваясь, показывал совсем случайные варианты дикой природы.

— Хватит воздействовать на мой разум…! — когда я выхватил ножик и порезал себе ладонь, закапала кровь, но ничего не произошло, мне даже больно не было.

Оглянувшись назад, я увидел, что двигаюсь по оставленным каплям крови, но я стоял, и будто сам мир прокручивался, двигаясь вперёд.

— Ох, бедный, ты поранился. Давай я тебе помогу, не стоит хвататься за острые железяки! — та участливо произнесла это и оказалась у моей ладони.

Вспыхнула яркая зелёная вспышка, и от моего пореза даже каких-либо признаков не осталось, кроме как на рукаве была одна алая капелька. Показывая, что я не сплю, и карими глазами я видел, что оставленный мной кровавый след снова отдаляется, и оставался один лишь маленький шанс.

Фея в своём зелёном платьице порхала у меня перед глазами, говоря успокаивающие слова.

Но сердца труса это не могло успокоить. Я очень сильно боялся, гораздо сильнее, чем при встрече с низшим вампиром. Даже полное истощение жизненных сил было приятнее, чем находиться в бреду существа, которое морочит разум. Сердце бешено колотилось, когда на моей шее появилось простое ожерелье на золотой цепочке.