— Каперанг Вэллери? — Голос Тиндалла походил на хриплый шепот. Вэллери подошел к контр-адмиралу и остановился, мучительно кашляя: клочья ледяного тумана, проникавшие в носоглотку, острым ножом рассекали воспаленные легкие. Столь явные страдания Вэллери адмирал даже не заметил — настолько он был удручен и подавлен. — Ах, вы здесь? Командир, вражеский крейсер должен быть уничтожен.
Вэллери кивнул с угрюмым видом:
— Да, сэр. Каким образом?
— Каким образом? — В ореоле капюшона, покрытого капельками влаги, лицо Тиндалла казалось бескровным и изможденным. Но адмирал с неким подобием улыбки добавил:
— Семь бед — один ответ… Я предлагаю атаковать крейсер силами эскорта, включая «Улисс», и прикончить немца. — Горько опустив уголки губ, Тиндалл невидящим взглядом смотрел на пелену тумана. — Нехитрый тактический маневр, который возможно осуществить даже при моих скромных способностях.
Внезапно умолкнув, он перегнулся через борт и тотчас пригнул голову: в воде (явление редкое), всего в нескольких ярдах от корабля, разорвался неприятельский снаряд, окатив мостик фонтаном брызг.
— Мы, то есть «Стерлинг» и «Улисс», атакуем его с юга, — продолжал адмирал, — и отвлечем на себя огонь его артиллерии и радарную установку. Орр со своими сорвиголовами обойдет фрица с норда. В таком тумане эсминец сможет подойти вплотную и произвести торпедный залп. Для одиночного корабля условия неблагоприятные, шансов уцелеть у него немного.
— Все корабли эскорта? — повторил Вэллери, глядя на адмирала. — Вы намереваетесь отрядить все корабли охранения?
— Именно это я намерен сделать, каперанг Вэллери.
— Но, возможно, этого-то и добивается противник, — возразил командир «Улисса».
— Самоубийство? Славная смерть во имя фатерланда? Неужели вы в это верите? — насмешливо проговорил Тиндалл.
— Да нет же, сэр! — нетерпеливо проговорил Вэллери. — Он хочет отвлечь нас на себя, чтобы конвой остался без охранения.
— Ну и что? — резко спросил Тиндалл. — Кто отыщет конвой в этом молоке? — Он обвел рукой вокруг, показывая кружащие вокруг густые полосы тумана. — Черт побери, старина, если бы не туманные буи, даже наши собственные суда не могли бы обнаружить друг друга. Я уверен, что и никто другой не обнаружит.
— Не обнаружит? — быстро переспросил Вэллери. — А если поблизости находится еще один немецкий крейсер, оборудованный радарной установкой? Или еще одна «волчья стая»? И те, и другие могут поддерживать радиосвязь с нашим знакомцем, что у нас по корме. А уж он-то знает наш курс с точностью до минуты!
— Радиосвязь? Но разве наши радисты не следят за переговорами противника?
— Да, сэр. Следят. Но, как мне сказали, в диапазоне сверхвысоких частот это не так-то просто.
Тиндалл буркнул что-то непонятное и умолк. Он испытывал адскую усталость. У него не было больше ни сил, ни желания продолжать спор. Но Вэллери, в тревоге сдвинув брови, снова заговорил:
— Почему наш «приятель» преследует нас по пятам, время от времени постреливая? Да потому, что он лезет из кожи вон, чтобы мы шли в каком-то определенном направлении. Иначе к чему ему было уменьшать на девяносто процентов вероятность попадания и использовать лишь половину орудий ?
— Возможно, он рассчитывает на то, что мы придем к такому выводу. — Тиндалл с трудом напрягал свою мысль. В голове его словно стоял туман — туман не менее плотный и непроницаемый, чем те влажные густые полосы, что, кружась, проносились мимо. — Возможно, он хочет нагнать на нас страху и заставить изменить курс, — разумеется, повернуть на север, где нас, вполне вероятно, поджидает «волчья стая».
— Вполне допустимо, — согласился Вэллери. — Но вероятно и другое. Возможно, противник сделал еще более тонкий ход. А вдруг он рассчитывает, что мы, поняв очевидное, с целью избежать опасности, будем следовать прежним курсом, то есть поступим именно так, как ему нужно?. Это умный враг, сэр. Мы уже успели в этом убедиться.
Тивдалл с тупым изумлением подумал, до чего точно описал Брукс в разговоре со Старром в Скапа-Флоу целую вечность тому назад это его теперешнее состояние. Как он тогда сказал… «каждый нерв вашего тела, каждая клеточка мозга перенапряжены до крайности и вы чувствуете, что находитесь у черты безумия»? Тиндалл смутно осознавал, что находится у черты безумия. Голова словно налита свинцом; мысль пробивается с трудом, словно слепец, бредущий по колена в грязи. Он догадывался, что это, должно быть, первый (а может, последний?) симптом нервного срыва… Одному Богу известно, сколько было таких срывов на «Улиссе» за последние месяцы… Но он все-таки адмирал… Он обязан что-то предпринять, что-то сказать.
— К чему гадать на кофейной гуще, Дик? — произнес он жестко.
Вэллери пристально поглядел на адмирала: находясь на мостике, старина Джайлс никогда прежде не обращался к нему иначе, как «командир».
— Надо что-то предпринять, на что-то решиться. Для успокоения совести оставим «Вектру». И никого больше. — Тиндалл усмехнулся. — Для черной работы, которая нам предстоит, понадобится по крайней мере пара эсминцев. Бентли, запишите текст радиограммы: «Всем кораблям охранения и коммодору Флетчеру на „Кейп-Гаттерасе“…»
Рассекая непроницаемую стену тумана, на юго-восток мчались четыре корабля, покрыв за десять минут половину дистанции до корабля противника.
«Стерлинг», «Викинг» и «Сиррус» поддерживали постоянную радиосвязь с «Улиссом»: для них, ничего не видящих за серой пеленой, «Улисс» был поводырем.
— На мостике! Докладывает радиометрист! Докладывает радиометрист!
Глаза всех, кто там находился, впились в диск динамика.
— Противник ложится на юг, увеличивает ход.
— Поздно надумал! — хрипло прокричал Тиндалл, стиснув кулаки в предвкушении успеха. — Слишком поздно изменил курс!
Вэллери ничего не ответил. Проходили секунды. «Улисс» по-прежнему мчался сквозь холодный туман по глади студеного моря. Неожиданно динамик снова ожил.
— Неприятельский корабль делает поворот на девяносто градусов. Ложится на восток. Скорость хода противника двадцать восемь узлов.
— Двадцать восемь узлов? Удирает во все лопатки! — Тиндалл словно ожил. — Командир, предлагаю «Сиррусу» и «Улиссу» полным ходом следовать за противником, атаковать и задержать его. Пусть радист передаст депешу Орру. Запросить у радиометриста курс противника.
Тиндалл замолчал, нетерпеливо ожидая ответа.
— На мостике! Докладывает радиометрист! Курс противника сто двенадцать. Курс не изменяется. Повторяю, курс не изменяется.
— Курс не изменяется, — отозвался Тиндалл. — Командир, открыть огонь! Управление огнем по радару. Теперь-то он попался! — воскликнул он торжествующе. — Он слишком долго выжидал. Он в наших руках, командир!
Вэллери снова промолчал. Тиндалл посмотрел на него с каким-то гневным недоумением.
— Разве вы не согласны?
— Не знаю, сэр, — качая головой, произнес Вэллери. — Ничего не могу сказать. Почему он так долго выжидал? Почему не начал отходить в ту самую минуту, когда мы оставили конвой?
— Слишком уверен в себе, черт его побери! — прорычал Тиндалл.
— Или слишком уверен в чем-то другом, — раздельно проговорил командир «Улисса». — Возможно, он хотел убедиться в том, что мы действительно увязались за ним.
Тиндалл опять что-то раздраженно пробурчал, хотел было что-то возразить, но не успел: от залпа носовой башни «Улисс» вздрогнул всем корпусом. Из-за страшного жара пламени выстрела туман над баком корабля на мгновение рассеялся. Еще несколько секунд — и серая пелена должна была снова окутать корабль. В образовавшейся просвете на траверзе крейсера все увидели «Сиррус», похожий на гончую, держащую в пасти гигантскую кость. Эсминец несся вперед, делая свыше тридцати четырех узлов. «Стерлинг» и «Викинг», окутанные туманом, остались за кормой.
— Орр находится слишком близко от нас, — резко проговорил Тиндалл. — Почему не сообщил об этом Боуден? Так нам противника в вилку не взять. Передать «Сиррусу»: «Взять влево пять градусов на пять минут, затем лечь на прежний курс». Командир, «Улиссу» пять градусов вправо на пять минут, затем лечь на прежний курс.
