–Скажу я Вам, у кардинала престранный ум, – поделился однажды Людовик с отцом Коссеном. – Ничто от него не укроется: он приставил шпионов к иноземным государям и узнаёт об их намерениях, он перехватывает пакеты через переодетых людей, грабящих гонцов.
После недолгих раздумий, придя к выводу, что только Мария де Отфор, уехавшая в провинцию, может излечить короля от меланхолии, Ришельё вернул её ко двору. Но Мария уже потеряла власть над сердцем Людовика, в чём сама убедилась довольно скоро. В её присутствии он, казалось, только и думал о том, когда снова сможет отправиться на улицу Святого Антуана. А бывал он там два раза в неделю, когда уезжал из Лувра якобы на охоту в Венсенский лес.
Во время этих визитов сестра Анжелика (имя Луизы де Лафайет после пострига), как и договаривалась с отцом Коссеном, умоляла короля сблизиться с Анной Австрийской:
–Сир, Вы женаты уже двадцать два года, но у Вас до сих пор нет наследника.
Однако Людовик в смущении отводил глаза и переводил разговор на другую тему. Однажды в августе он явился в монастырь более бледный и печальный, чем обычно.
–Королева ведёт тайную переписку со своей семьёй, – сообщил он. – Господин де Ришельё только что перехватил шифрованное письмо, которое она хотела передать испанскому послу Мирабелю…
–Но ведь король Испании её брат, – мягко заметила монахиня.
–Это наш враг, – отрезал король. – Франция находится в состоянии войны с Испанией.
Действительно, в начале августа было перехвачено очередное письмо Анны Австрийской Мирабелю. Решив, что уже собрано достаточно улик, компрометирующих королеву, Ришельё сообщил обо всём Людовику. В свой черёд, король немедленно приказал арестовать Лапорта, не сомневаясь, что письмо прошло через его руки, а жене велел сей же час выехать в Шантильи и быть там 12 августа.
Тем временем Марии де Роган позволили перебраться из мрачного замка Милли в Тур, где она очаровала престарелого архиепископа, вызвав скандал в обществе. Поэтому Ришельё отправил туда своего шпиона, чтобы понаблюдать за её действиями. Последний выяснил, что Марк де Лапорт, камердинер герцогини де Шеврёз, частенько получает посылки от своего брата из Парижа.
В тот же день, 12 августа, кардиналу донесли, что Пьер де Лапорт, верный паж королевы, должен был передать некоему господину де Тибодьеру, который отправлялся в Тур, письмо герцогине де Шеврёз. Они встретились во дворе Лувра, однако Тибодьер (доверенное лицо Шавиньи) не стал брать письмо под тем предлогом, что уедет только завтра. Лапорт наведался ещё к капитану гвардейцев Гито, а на обратном пути его неожиданно арестовал мушкетёрский патруль и доставил в Бастилию. Письмо изъяли. Оно косвенно указывало на то, что Шевретта могла быть замешана в переписке королевы с Нидерландами и Испанией.
Известие об аресте Лапорта случайно дошло до ушей Марии де Отфор, проводившей время в Париже во время отсутствия королевы в доме своей родственницы. Некий священник, случайно слоняясь без дела неподалёку от Лувра, видел, как арестовали пажа королевы, с которым он был немного знаком. Поэтому зевака поспешил к фаворитке короля, чтобы всё ей рассказать. Девушка решила предупредить королеву. Но её письмо могло опоздать. Поэтому она приложила его к посланию, адресованному своей подруге мадемуазель де Шемеро, находившейся тогда в Шантильи. Не имея привилегии в любой момент входить в спальню Анны Австрийской, та нашла единственный способ привлечь внимание своей госпожи, представ перед ней во время утреннего туалет королевы в парадном платье, за вырез которого была спрятана записка Марии де Отфор. Как и ожидалось, Анна стала упрекать фрейлину за излишнюю роскошь её наряда и в этот момент де Шемеро подала ей знак. Бывшая начеку королева встала и приблизилась к девушке, которая, наоборот, попятилась назад. В то мгновение, когда большое зеркало заслонило их от глаз присутствующих, фрейлина передала ей послание. Под каким-то предлогом удалившись в свой кабинет, Анна ознакомилась с его содержанием и испуганно пробормотала:
–Всё потеряно! Всё потеряно! Кардинал выдаст свою племянницу за короля и та родит детей, неважно каким образом!
Около восьми вечера Лапорта привезли в кабинет Ришельё на допрос. Кардинал, канцлер Сегье и статс-секретарь Сюбле де Нуайе провозились с ним до часу ночи, но Лапорт всё отрицал и отказался написать королеве. Его отвезли обратно.
В тот же день канцлер Сегье в сопровождении государственного советника де Лапотри явился в особняк Шеврёзов на улице Сен-Тома-дю-Лувр и предъявил герцогу письмо короля с подтверждением его полномочий и разрешением на обыск в комнате Лапорта. Там нашли целый ворох писем Марии де Роган к королеве, не содержащих, однако, ничего крамольного. Важные бумаги, шифры и печати хранились в надёжном тайнике в стене, который Лапорт ловко замаскировал куском мрамора.
Утром 13 августа канцлер и архиепископ Парижский отправились в монастырь бенедиктинок Валь-де-Грас. Мать-настоятельница Сент-Этьен сказалась больной, что не избавило её от обыска. Но осторожные монахини успели спрятать все бумаги, которые смогли бы скомпрометировать их покровительницу. Архиепископ запретил сёстрам переговариваться под страхом отлучения от Церкви. Аббатисе же он сказал, что король приказывает ей ответить на вопросы канцлера. Сегье заявил ей, что Людовик знает о письмах, которые Анна Австрийская писала Мирабелю, герцогине де Шеврёз и госпоже дю Фаржи.
–Её Величество во всём созналась и просит подтвердить её слова, чтобы король уверился в её искренности и раскаянии, – заявил канцлер аббатисе.
Но та была женщина опытная:
–Её Величество никогда не писала никаких писем и не получала их, находясь в монастыре (чутьё её не подвело: к тому времени Анна Австрийская ещё не сделала никаких признаний).
–Вы слышали что-нибудь о шифрах?
–Нет. Ничего не знаю.
–А что в шкатулке, присланной английской королевой, которая хранится в садике на террасе? – поинтересовался Сегье.
–Там только кружева и прочая галантерея английской работы, которую Её Величеству прислала королева Англии, и которую Её Величество передала в ризницу нашего монастыря.
–Но письма от Её Величества у вас есть?
–Вот, целая шкатулка, не угодно ли взглянуть?
Все письма, хранившиеся у одной из монахинь, были датированы 1630 годом (когда Анна Австрийская находилась в Лионе) и лишь одно – 1632-м. Речь в них шла о некой «родственнице» (под ней подразумевалось герцогиня де Шеврёз), которой королева просила передать то письмо, то пакет.
–Что за родственница? – снова спросил канцлер.
–Одна девица из Франш-Конте, Маргарита де Косси, она хотела стать фрейлиной Её Величества, но уже умерла.
–Странно, что Её Величество так часто передавала пакеты девице, которую в глаза не видела, – не отставал въедливый Сегье. – И ведь Франш-Конте под властью испанцев, не так ли?
–Но я сама родом из Франш-Конте, а мой брат был губернатором Безансона…
Пока проходил обыск, наступил час обеда, и все монахини собрались в трапезной. Архиепископ велел настоятельнице отправляться в свою келью и собирать вещи: она сегодня же покинет Валь-де-Грас и отправится в небольшой монастырь в городке Шарите-сюр-Луар. Специально присланный врач засвидетельствовал, что она сможет перенести дорогу. В два часа дня низложенная аббатиса оправилась в путь в сопровождении трёх монахинь, священника и четырёх полицейских в штатском во главе с офицером. Монахиням было велено избрать себе новую настоятельницу: ею стала сестра де Поншато, кузина Ришельё.
Анна Австрийская между тем терзалась тревогой в Шантильи, потеряв аппетит и сон. Приц де Марсильяк позже вспоминал в своих мемуарах, что королева просила его похитить её и Марию де Отфор и вывезти в Брюссель. Так как этот проект был полнейшей авантюрой, то от него пришлось отказаться.
К Анне сначала прислали Шавиньи, который сообщил ей об аресте её пажа, подозрениях на её счёт и задал несколько вопросов. Она ответила, что её оговорили перед мужем, отказалась отвечать и отправилась спать, вне себя от гнева и досады.
