Задержание до такой степени потрясло успешного врача, что он сразу же стал давать признательные показания. Рассказ Джона Симониса о его криминальных похождениях растянулся на 6 допросов общей продолжительностью непрерывной магнитофонной записи более 30 часов. Симонис признался в 81 случае вторжения в чужие дома, которые были совершены им в 30 городах на территории 12 штатов. В числе содеянного этим преступником — 21 изнасилование, грабежи, хищения, угоны автомашин. За совершенные им преступления в штатах Техасе и Огайо к тому времени уже отбывали наказание два невинно осужденных, а третий человек, также в штате Огайо, как раз находился под судом. Для совершения нападений Симонис, проживавший в Лэйк-Чарльз, отправлялся порой за тысячи километров, заезжал даже в Калифорнию, где его нападения вполне могли повлиять некоторым образом на статистику Гиены (т.е. эпизоды, связанные с Симонисом могли быть отнесены на счёт Гиены и наоборот).

Одна из многочисленных газетных заметок, посвященная преступным похождениям Джона Симониса.

Явно рассчитывая на снисхождение суда, Симонис признавал свою вину и заявлял, будто не раз пытался остановить себя, но не мог управлять сексуальными позывами. Подобное поведение помогло ему мало, в конечном итоге он был осужден на 21 пожизненное заключение и дополнительно к этому на 2681 год пребывания в тюрьме.

Он попал в одну из самых страшных американских тюрем под названием «Ангола», к слову сказать, это крупнейшая в США тюрьма строжайшего режима содержания заключенных. Место это получило мрачную и очень специфическую известность из-за сексуального рабства, насаждавшегося и покрываемого тюремной администрацией на протяжении нескольких десятилетий. До 25% всех узников, содержавшихся в «Анголе» в 1960-1980-х гг., являлись сексуальными рабами, объектами купли, продажи, всевозможных пари и пр. злоупотреблений. Всё это накладывалось на высокий уровень агрессии и расовой напряженности среди осужденных. Вплоть до середины 1990-х гг. в этой тюрьме ежегодно совершалось от 1000 до 1500 актов агрессии заключенных, т.е. 3—5 каждый день. Принимая во внимание, что число афроамериканцев в этой тюрьме составляло 75—80% общего количества узников, можно догадаться, как непросто приходилось там белым мужчинам. Если профессиональные преступники и члены банд ещё могли как-то вписаться в тюремную иерархию, то у сексуального преступника-одиночки шансов на это не было никаких. Никакая, даже самая буйная фантазия не позволит человеку, незнакомому с тюремными реалиями, понять, что именно пережил Симонис, прибывший в «Анголу» для отбывания приговора¹⁶.

Вообще же, нельзя не признать, что история Джона Симониса исключительно интересна как с точки зрения построения детективного сюжета, так и психологической подоплёки поступков этого вполне преуспевавшего и внешне абсолютно позитивного человека. Симонис заслуживает того, чтобы о нём и его похождениях написали обстоятельную книгу. В сравнении с Гиеной он ничуть не менее интересен. Возможно, таким исследованием надо будет заняться в будущем, во всяком случае, этот преступник может с полным правом занять место в ряду самых неординарных и опасных сексуальных хищников современности.

В то же самое время, когда Гиена ещё продолжал свои изнасилования в районе залива Сан-Франциско, а «Ночной бродяга» ещё не появился, в округе Ориндж происходили убийства до некоторой степени предвосхитившие чудовищные расправы в Голете, Вентуре и Ирвайне. В 1978 и 1979 гг. пять женщин в возрасте от 17 до 31 года были изнасилованы и изуверски убиты в собственных домах неизвестным преступником, вторгавшимся по ночам в жилища. Шестая жертва чудом выжила, но перенесенная травма привела к потере плода, который вынашивала женщина. Убийца забивал жертвы точно скот на бойне, используя для расправы как обычный молоток, так и довольно неожиданные предметы, вроде куска фанеры размером 10 см на 5 см, которым наносил удары плашмя. В одном из случаев насильник связал проволокой две палки и бил жертву получившимся крестом. После этой расправы полицейские стали называть преступника «Спасителем». Убийства Нойфельд и Андерсон, о которых мы уже упоминали в этой книге, отлично соответствовали той манере криминального действия, которую демонстрировал убийца, хотя сейчас мы говорим о других нападениях.

Правоохранительные органы вроде бы сумели раскрыть этот в высшей степени мрачный «сериал», связав преступления с мужем одной из жертв — 21-летним Кевином Ли Грином (Kevin Lee Green). Это именно его беременная жена подверглась нападению и лишилась плода, чудом оставшись в живых. Грин не имел alibi на дни нападений, и его считали повинным в них, хотя официально он в этих убийствах не обвинялся. Правда, по прошествии многих лет выяснилось, что правоохранительные органы сильно напортачили, и Грин совершенно невиновен, но произойдёт это много позже — уже в конце 1990-х гг., когда Кевин проведёт за решёткой 17 лет. Имя настоящего убийцы будет названо, и в своём месте мы ещё вернёмся к этой истории.

Рассказ о криминогенной обстановке в Калифорнии можно продолжать и далее, обзор сексуальной преступности тех лет отнюдь не исчерпывается приведенными примерами, но, думается, что уже можно остановиться и подвести итог изложенному. Как видим, правоохранительные органы Калифорнии в 1970-1980-х гг. сталкивались с большим количеством преступлений, совершаемых в манере весьма напоминающей ту, что демонстрировали Гиена и «Ночной бродяга». Счёт таким нападениям идёт на многие десятки. Их совершали разные преступники, и чётко разграничить, в каком нападении кто именно повинен, иногда было очень сложно или даже невозможно.

Порой происходили казусы, ставившие в тупик криминальных психологов своей неожиданностью и нелогичностью. Так, например, в понедельник 12 сентября 1983 г. из тюрьмы округа Ориндж бежал некий насильник Майкл Эрик Гонзалес (Michael Eric Gonzalez), не сказать, чтобы известный или особо опасный. За решётку он угодил из-за совершенно идиотского преступления — изнасиловал приглянувшуюся ему официантку, подкараулив её после работы. Предполагалось, что Гонзалес после побега направит свои стопы в Ирвайн, тот самый город, что уже не раз упоминался в этой книге. В Ирвайне у него жила родня, имелись многочисленные связи, в общем, были резоны ждать его появления именно в этом городе.

Местный департамент полиции быстро оповестил горожан о бегстве преступника, осуждённого по сексуальному обвинению, дабы таким образом «профилактировать» обстановку. Результат предупреждения оказался прямо противоположен тому, на который рассчитывали правоохранители. C 11 часов вторника до 11 часов среды, т.е. за 24 часа, в Ирвайне произошли 4 изнасилования и попытки изнасилования, связанные с проникновением в жилища неизвестных мужчин в масках и угрозой оружием! Для того, чтобы читатель составил представление об интенсивности такого рода преступлений в то время в том месте, можно сказать, что на территории всего округа Ориндж в 1981 г. было зафиксировано 10 сексуальных преступлений, связанных с проникновением в жилища, а в 1982 г. таких посягательств было 18. За весь период 1983 г., предшествовавший бегству Гонзалеса, таких случаев было зафиксировано 8, т.е. в среднем происходило 1 преступление в месяц. А тут — 4 нападения за сутки!

Причём, правоохранительные органы были уверены, что нападения эти совершил вовсе не Майкл Гонзалес. Это действовали другие люди, которые, услышав о бегстве из тюрьмы сексуального преступника, решились на нападения в расчёте на то, что подозрения падут на бедолагу Гонзалеса.

Инцидент в Ирвайне наглядно показал, что сексуальных преступников намного больше, чем принято думать. Просто подавляющая часть этой публики в обычной обстановке себя никак не проявляет, опасаясь разоблачения, но как только возникает ситуация, сулящая безопасную реализацию их сексуальных фантазий, эти люди моментально отбрасывают все ограничения и превращаются в настоящих животных, не управляющих собственной похотью.