В общем, Эвинса взяли в очень плотную опеку и поместили сначала в тюрьму округа, а потом в психиатрическую лечебницу, поскольку выяснилось, что 26-летний мужчина является хроническим алкоголиком и наркоманом. В лечебнице Уилльям поделился рассказом об убийстве женщины с пациентом, который также проходил курс лечения. Последний, разумеется, поспешил сообщить о разговоре правоохранительным органам, что только укрепило уверенность окружного прокурора в том, что след взят верный. Возня с Уилльямом продолжалась несколько лет и, наконец, в 1983 г. он впервые с разного рода оговорками сознался в совершении преступления. Более полутора лет тянулся торг с правосудием, итогом его стал судебный процесс в сентябре 1985 г., на котором Эвинс признал свою вину и рассказал о деталях преступления, а прокуратура взамен не потребовала смертной казни. Обвинение, следуя договору с защитой, квалифицировало произошедшее утром 8 марта 1979 г. в доме Джоан Андерсон как убийство 2-й степени и настаивало на 20-летнем тюремном заключении без права условно-досрочного освобождения. В результате Эвинс получил 15-летний срок, уже в 21 столетии не раз просил об освобождении, но и поныне остаётся за решёткой. Во время пребывания в тюрьме им допущены многочисленные нарушения режима, что делает возможность обретения свободы весьма призрачной.

Уилльям Ли Эвинс после ареста. Фотографии низкого качества, сильно попорченные — более современных снимков отыскать не удалось. Что легко объяснимо — Эвинс не стал широко известным серийным убийцей и интерес к нему в США минимален. Точнее, он отсутствует вообще. Эвинс — примитивный социопат, каких дореволюционная российская психиатрия метко называла «нравственными идиотами». Очень жаль, что это словосочетание исчезло из нашей повседневной жизни, поскольку многих идолов нынешнего «поколения ЕГЭ» с полным правом можно (и нужно!) классифицировать именно как «нравственных идиотов».

Сейчас мы очень далеко забежали вперед, однако это отступление совершенно необходимо. В лице Эвинса правоохранительные органы получили человека, которого первоначально считали повинным в убийствах по меньшей мере двух женщин — как Джоан Андерсон, так и Патрисии Нойфельд. Напомним, что оба эпизода более года связывались с одним убийцей. Весной 1980 г. с этим же преступником стали связываться и двойные убийства в Голете и Вентуре. Т.о. получалось, что правоохранители из округа Ориндж «взяли» того самого «Ночного бродягу», в существовании которого уже мало кто к тому времени сомневался. Однако в убийстве Нойфельд арестованный так никогда и не сознался, хотя ему уже после осуждения обещали за это всевозможные бонусы и поблажки. Тем не менее, Эвинс никаких признаний не сделал, в т.ч. и своим товарищам по заключению. И причиной тому, судя по всему, является отнюдь не упорство преступника, а его непричастность к гибели Патрисии Нойфельд. В этой связи остаётся лишь добавить, что и поныне это преступление остаётся нераскрытым.

Последовавшие в скором времени после ареста Эвинса события убедительно показали, что и к убийствам в Голете и Вентуре он также непричастен, поскольку настоящий убийца оставался деятелен и активен. Правда, округ Вентура он покинул, что следует признать вполне логичным и даже ожидаемым шагом.

Кейта Эли Харрингтона (Keith Eli Harrington) и его жену Патрисию Энн (Patrice Ann Harrington) все, знавшие их, считали идеальной парой. Кейт происходил из весьма зажиточной семьи, которую по праву можно назвать верхушкой среднего класса. Его отец Роджер относился к категории людей, «сделавших себя сами», в молодости он начинал с развозки пиццы, а закончил тем, что создал крупную логистическую компанию, охват которой выходил далеко за пределы штатов на западном побережье. В семье было четверо детей — все братья, самому младшему из них, Кейту Харрингтону, на момент описываемых событий исполнилось 24 года (он родился в октябре 1955 г. в городе Санта-Моника). Его старшие братья — Брюс, Рональд и Дуглас — получили высшее образование, первый из них являлся юристом, а двое других — врачами. Кстати, один из упомянутых братьев сыграет в истории Гиены очень большую роль и во многом именно благодаря ему финал нашей книги получит-таки долгожданную развязку, но… произойдёт это много позже и нам предстоит ещё отдельный разговор на эту тему. Пока же просто запомним, что все Харрингтоны были мужчинами энергичными, хваткими, умными и денежными.

Эту свою семейную хватку Кейт сполна проявил и в личной жизни. Являясь студентом 3-го курса Университета Калифорнии в Ирвайне, небольшом городке к югу от Лос-Анджелеса, он во время одной из практик познакомился с медсестрой Патрисией Бриско (Briscoe), работавшей в университетской клинике. Молодая женщина была старше Кейта более чем на 3 года, однако она до такой степени поразила молодого человека, что тот решил добиться её расположения любой ценой. То, что Патрисия была помолвлена, его ничуть не смущало — настырный Кейт добился расторжения помолвки. Семья самого Кейта настороженно отнеслась к его увлечению, но молодого человека это также не остановило — он ввёл свою избранницу в дом, и Патрисия растопила лёд в сердцах своих заочных недоброжелателей. Все Харрингтоны поддержали выбор Кейта, а всегда жёсткий и непримиримый отец вручил Кейту ключи от одного из своих пустовавших домов с условием, что тот никогда не приведёт в этот дом какую-то другую женщину, кроме Патрисии.

Вот бывает же такое!

Патрисия и Кейт Харрингтон. Перед нами потрясающая история любви и… не менее потрясающая своим безрассудством история двойного убийства.

Сама же Патрисия, точнее Пэтти, как её называли близкие, происходила из семьи простой и лишенной всяческих амбиций. Её родители — Фрэнк и Рита Бриско — ввиду материальной стесненности не смогли оплатить высшее образование Пэтти, и той пришлось довольствоваться курсами медсестры-педиатра. После бракосочетания с Кейтом в апреле 1980 г. Патрисия оставила работу в университетской клинике и нанялась сиделкой в богатую семью. Кейт, перешедший на 4-й курс университета, подрабатывал в реанимационной бригаде, что позволяло не только заработать денег, но и набрать необходимую статистику для научной работы, которой он занимался в университете.

Пара проживала в доме Роджера Харрингтона стоимостью 300 тыс.$ в ценах 1980 г., расположенном в закрытом «коммьюнити» (т.е. сообществе) под названием Нигэл-Шорс (Niguel Shores) на территории небольшого городка Дэйна-Пойнт (Dana Point). Аналогом этого коммьюнити до некоторой степени являются современные отечественные коттеджные посёлки, с той, правда, разницей, что наши объекты расположены более компактно и гораздо малочисленнее. Нигуэл-Шорс представлял собой неправильный четырёхугольник со сторонами примерно 700 м на 800 м, на территории которого располагались как отдельно стоящие бунгало, рассчитанные на одну семью, так и дуплексы. Всего на территории комплекса проживало около 950 семей. Коммьюнити не было обнесено стеной или каким-то иным искусственным заграждением, но из-за естественного перепада высот его территория заметно возвышалась над окрестными кварталами. Внутрь коммьюнити можно было въехать по двум дорогам, однако, одна из них предназначалась только для проезда пожарных автомашин и обычно закрывалась шлагбаумом, а вторая, Нигэл-Шорс драйв, контролировалась постом частной охраны. Обеспечение порядка осуществлялось силами двух нарядов из двух человек каждый. Одна пара охранников находилась всё время на посту на въезде в коммьюнити, а вторая — разъезжала по дорожкам между домами. Каждые два часа наряды менялись.

Дом №33381 по Коклешелл-драйв (Cockleshell Drive), занятый Кейтом и Пэтти, находился в глубине Нигэл-Шорс и был удалён от поста охраны почти на 600 м. Расстояние до Тихого океана составляло около 1,1 км, но благодаря расположению на возвышенности, из окон можно было видеть водную поверхность. Роджер Харрингтон при покупке дома особо оговорил условие, согласно которому здание надлежало переоборудовать и поставить большие окна на западной стороне, обращенной в сторону океана. Домовладение Харрингтона не примыкало к периметру Нигэл-Шорс, между ним и внешней границей коммьюнити находился ряд домов, обнесенных глухими заборами.