Последовавшие за этим события детективы уже хорошо представляли.
В тот же самый день, когда были обнаружены тела Александры Мэннинг и Роберта Оффермана, т.е. 31 декабря 1979 г., в местной газете «Санта-Барбара ньюс пресс» («Santa Barbara News-Press») была опубликована небольшая заметка, посвященная этому преступлению. В ней лаконично рассказывалось об обнаружении в Голете убитыми мужчины и женщины, но о том, что оба погибших являлись врачами и не состояли в браке, не упоминалось. 9 января 1980 г. в другой местной газете «Голета вэлли ньюс» («Goleta Valley News») появилась ещё одна заметка, сообщавшая, что расследование двойного убийства пока не увенчалось задержанием подозреваемого. Тональность и содержательная часть этой публикации также были очень сдержанны, практически никакой информации она не сообщала.
К концу второй декады января поступили предварительные результаты судебно-медицинских и баллистической экспертиз, которые, с одной стороны, подтвердили некоторые предварительные выводы следствия, а с другой — загадали новые головоломки.
Согласно баллистической экспертизе, исследовавшей пули, извлеченные из тел погибших, Мэннинг и Офферман были убиты из одного оружия, каковым являлся пистолет 38-го калибра (т.е. 7,62 мм). По отсутствию гильз и ширине полей нарезов эксперт предположил, что это мог быть револьвер «Смит энд Вессон» («Smith and Wesson»). Эту догадку нельзя было считать абсолютной истиной, поскольку гильзы преступник мог подобрать с пола (хоть это и представлялось маловероятным в темноте), а ширина полей нарезов не являлась уникальным параметром, присущим только револьверам этого типа. Преступник использовал при стрельбе патроны фирмы «Супер Вэл» («Super Vel») с пулей массой 110 гран (7,13 гр.). Это была очень интересная информация, которая требует небольшого пояснения.
Компания «Супер Вэл», созданная в 1963 г., позиционировала себя в качестве производителя надёжных и сбалансированных боеприпасов для правоохранительных органов. Надо сказать, что 38-й калибр — это основной «полицейский» калибр в США, который используется всеми правоохранительными структурами. В принципе, полицейскими департаментами и службами шерифов обычно разрешается использование и иных калибров, но револьвер 38-го калибра — это штатное оружие, которое полицейский получает при поступлении на службу. К концу 1970-х гг. уже существовало несколько типов боеприпасов для этого оружия, которые различались между собою массой пули и навеской пороха в патроне, что весьма влияло на качество стрельбы (отдачу при выстреле, кучность и пр.). Тяжёлая пуля и повышенный метательный заряд хотя и обеспечивали максимальный поражающий эффект, несли много практических неудобств. Выявление наиболее сбалансированного патрона являлось процессом во многом эмпирическим, не поддающимся точному определению посредством формул. Так вот патрон калибром 7,62 мм с пулей массой 7,13 грамм позиционировался производителем как оптимальный для полицейской работы и таковым, по-видимому, действительно являлся.
Пуля этого патрона была лёгкой, достаточно сказать, что советские пули такого калибра были тяжелее примерно на 10% и даже более (их вес начинался от 7,9 гр; имелись, разумеется, и исключения, вроде зажигательной пули, но их можно считать экзотикой). Чтобы компенсировать снижение дульной энергии из-за пониженной массы пули, метательный заряд был немного увеличен, что влекло за собой весьма важное следствие — при стрельбе из любых типов оружия, даже короткоствольного пистолета, скорость пули превышала скорость звука (надо иметь в виду, что скорость пули напрямую зависит от длины ствола). Это обуславливало неэффективность глушителей, поскольку последние хорошо снижают звук выстрела только в тех случаях, когда пуля, преодолевая дульный срез, обладает скоростью ниже звуковой.
Почему это было важно в рассматриваемом случае? Да потому, что глушитель — это аксессуар из арсенала профессионального убийцы. Полицейскому глушитель не нужен, более того, их использование правоохранительными органами в США при выполнении штатных задач прямо запрещено. То, что преступник имел в пистолете патроны «Супер Вэл» с массой пули 110 гран, однозначно свидетельствовало о том, что никаких планов, связанных с убийством Мэннинг и Оффермана, этот человек не имел. Если бы он готовился к двойному убийству ночью, то взял бы с собою глушитель и другие патроны.
Это был интересный вывод, но детективы сделали его независимо от результатов баллистической экспертизы. Последняя дополнила их предположения важным аргументом, но не более того.
А вот с судебно-медицинской экспертизой всё оказалось куда интереснее. Перво-наперво, экспертиза признала смерть обоих потерпевших именно от огнестрельных ран, что представлялось и без того довольно очевидным. Во-вторых, она констатировала отсутствие побоев или иных следов грубого принуждения, что также хорошо отвечало сложившейся в головах полицейских картине случившегося. В крови погибших были выявлены следы алкоголя, что также ничуть не удивляло, принимая во внимание тот романтический ужин, что состоялся у погибших за несколько часов до смерти.
На большом пальце правой руки убитой женщины оказалась найдена маленькая частица краски. С точным определением её цвета эксперты испытали определенные затруднения, поскольку она была слишком мала для выяснения цвета при естественном освещении, а при рассмотрении под микроскопом на неё падал сильный световой поток, способный исказить цвет. По общему мнению всех, кто видел обнаруженную частицу, она являлась зелёной или голубой, т.е. являлась достаточно тёмной. В доме Оффермана не было подобной краски, точнее говоря, там вообще не имелось краски, поскольку жильё было съёмным, и никакими работами по его благоустройству Роберт не занимался. Очень вероятно, что появление краски было связано с преступником, перенос частицы мог произойти во время связывания рук Александры, но в начале 1980 г. появление в деле этой улики особого интереса сотрудников следствия не вызвала.
Самая интересная часть экспертизы касалась выводов об имевшем месте половом акте и обнаруженной сперме. Казалось бы, детективы предполагали изнасилование Александры Мэннинг, сама поза трупа указывала на это, но… половой акт имел место между Робертом и Александрой! Никакого изнасилования не было! Сперма Оффермана найдена как в теле Мэннинг, так и на его собственном животе, погибший являлся выделителем, и группа крови, определенная по эякуляту, совпала с его собственной, так что никаких особых сомнений вывод медиков не вызвал.
Но их заключение переворачивало картину произошедшего с ног на голову.
Что же получалось? Преступник примерно в 22:45—23:00 проникает в пустой дом №767 по Авенида-Пекуэна, проводит его обыск, разблокирует все двери во дворы, находит и съедает индейку, а кости аккуратно складывает в пакет и прячет в кустах под забором. После этого, обдумывая, видимо, варианты бегства, осматривает соседний двор Добсонов, забирает у них велосипед и прячет его опять-таки, во дворе Оффермана. Видимо, во время этого осмотра преступник убедился, что рядом находящийся кондоминиум пустует, но это открытие его заинтересовало мало, и он вернулся в дом №767. Около полуночи появляются хозяева, но… ничего не происходит! Им никто не мешает и преступник не нападает. Офферман и Мэннинг занимаются сексом, благополучно заканчивают это дело и возможно засыпают, а возможно и нет — это не принципиально. Главное заключается в том, что преступник заявил о себе примерно в 2 часа ночи или даже позже, учитывая, что выстрелы прогремели в 03:04. Если рассуждать совсем уж дотошно, то на запугивание жертв и их связывание вряд ли требовалось более 10 минут, поэтому нападение вполне могло начаться и в 02:30, и в 02:45.
Отсюда рождался вполне обоснованный вопрос: а что преступник делал в интервале от полуночи до момента начала нападения, т.е. на протяжении, по меньшей мере, двух часов? Он слонялся по окрестностям, а потом решил вернуться, или же он вообще никуда не уходил из дома и наблюдал за половым актом будущих жертв из темноты?
