Осмотр места преступления привёл к обнаружению двух кусков белого шпагата длиной около 80 см каждый. Один из них был найден на кухне, его срезал с рук дочери отец, а вот другой оказался во дворе, подле стеклянной двери, через которую преступник выбежал из дома. Видимо, этот отрезок преступник снял с ног Эшли перед тем, как совершить половой акт, и спрятал в карман, а при бегстве первым делом выбросил (понимал, что это опаснейшая улика, с которой попадаться нельзя!). То, что насильник выбросил шпагат, наглядно свидетельствовало о его прекрасном самообладании в ту минуту, когда ситуация стала развиваться незапланированным образом. Шпагат, использованный для связывания Эшли, преступник принёс с собою, в доме такого не было.
Также преступник принёс с собою питательный лосьон для рук, которым смазывал пенис. Потерпевшая не видела ёмкости, из которой преступник выдавливал жидкость, но узнала запах.
Согласно показаниям Эшли, преступник не пользовался фонариком, чтобы ослепить её, фонарик он включил после её связывания, когда принялся осматривать комнату. Впрочем, осмотр этот был поспешным и формальным — насильник не заметил кошелька Эшли, лежавшего на видном месте, и не забрал находившиеся в нём 7$. Хотя впоследствии, осмотрев внимательнее свои вещи, потерпевшая сообщила об исчезновении расчёски. Что и говорить, неожиданный фетиш, обычно Гиена предпочитал уносить фотографии жертв.
Потерпевшая сообщила, что неизвестный, появившийся в её спальне, имел рост от 173 см до 180 см, как видно, разброс этой оценки довольно велик. Также очень неопределенно Эшли высказалась и о предполагаемом возрасте преступника, который составлял 25—35 лет. Ничего определенного о голосе этого человека девочка сообщить не смогла, поскольку преступник всё время говорил шёпотом. У него ощущался лёгкий мексиканский акцент, но, по мнению Эшли, акцент этот был ненастоящим. Объяснить свою точку зрения девочка не могла, просто ей так казалось. Одет неизвестный был в широкие шорты, но не «боксёры», а с карманами, также на нём была светлая футболка в широкую полоску. В своём описании внешности преступника Эшли не обошла вниманием маску, скрывавшую лицо последнего. По её мнению, это была самоделка, наскоро сделанная из куска марли. Волосы преступника всё время оставались открыты, но Эшли не смогла их рассмотреть, поскольку нападавший связал её в темноте, и включил фонарик только после того, как надел на глаза жертвы повязку. По этой же причине Эшли также ничего не смогла сказать об оружии неизвестного, она лишь припомнила, что тот говорил о ноже, которым может моментально её убить. Но вот имелся ли у насильника пистолет, девочка не знала.
Судебно-медицинское освидетельствование подтвердило факт вагинального полового акта, что соответствовало показаниям потерпевшей, в изъятых биологических образцах были обнаружены следы спермы, происходившей от невыделителя группового антигена. Также большое пятно спермы было найдено на простыне — это образец также происходил от невыделителя. Как показало последующее наблюдение за потерпевшей, девочка в результате изнасилования не заболела венерической болезнью и не забеременела. Телесных повреждений, связанных с побоями, судебно-медицинское освидетельствование не выявило.
В то самое время, когда полицейские и криминалисты осматривали дом, явившийся местом преступления, несколько раз звонил телефон. Звонки стали раздаваться после 8 часов утра и следовали с интервалом около часа. Звонивший молчал… Поскольку такое поведение сильно смахивало на проделки Гиены, из полицейского управления были привезены магнитофон и автоматический определитель номера. Их подключили к телефону Уоткинсов около полудня, однако после этого странные звонки прекратились.
Изнасилование Эшли Уоткинс не прошло незамеченным прессой. В течение последующих дней заметки о преступлении появились как в местной газете «Контра-Коста таймс» («Contra Costa Times»), так и газетах регионального уровня — «Лос-Анджелес таймс» и «Сакраменто би». Нил Страттон, капитан полиции Уолнат Крик, отвечая 27 июня на вопрос журналиста «Контра-Коста таймс», продолжал настаивать на том, что нападение никак не связано с продолжающейся уже три года серией нападений насильника из восточного Сакраменто, однако сообщения других газет, опубликованные в тот же день, опровергали эту точку зрения. О том, что последнее нападение в Уолнат Крик связано с Гиеной, заявили как сержант службы шерифа Родни Карпентер, непосредственно занятый расследованием, так и его начальник, шериф округа Ричард Рэйни. Все точки над «i» расставили результаты исследования спермы насильника, из которых стало ясно, что происходила она от невыделителя группового антигена. Дальнейшее упорство в отрицании того, что именно Гиена совершил нападения в Уолнат Крик 2 и 25 июня 1979 г., выглядело совсем уж неуместным.
Надо сказать, что преступник загадал правоохранителям каверзную загадку, связанную с выбором цели. Дело заключалось в том, что обе сестры — Памела и Эшли — были очень привлекательны внешне, но 16-летняя Пэм в силу очевидных причин выглядела намного сексуальнее. Кроме того, Памела была живее и общительнее младшей сестрёнки, у неё было много друзей, и она проводила больше времени вне дома. Эшли росла замкнутым ребёнком, из числа тех, кого называют домоседом, она много времени проводила в компании родителей, фактически она вообще не бывала одна. Другими словами, преступник имел намного больше шансов увидеть Памелу, нежели Эшли.
На первый взгляд могло показаться, что преступник ошибся в выборе объекта посягательства, поскольку спальни сестёр располагались рядом (их разделяла ванная комната, в которую можно было пройти из каждой спальни). Однако против этого предположения работала уже известная о Гиене информация, согласно которой этот преступник был весьма привередлив в выборе объекта посягательства и если допускал ошибку, то отказывался от полового акта. Примеры такого рода описаны как в книге I, так и в книге II, на этом обстоятельстве акцент делался не раз. Поэтому, если Гиена действительно замышлял нападение на старшую Памелу, то убедившись в ошибке, он либо отправился бы на её поиски, либо просто покинул бы дом, но половой акт совершать бы не стал. Но если считать, что преступника интересовала именно Эшли, то следствию требовалось понять, где, когда и при каких обстоятельствах он мог увидеть будущую жертву?
Сама Эшли ничего по этому поводу сказать не могла. Вопрос, однако, требовал ответа.
Разбирая вместе с потерпевшей обстоятельства её жизни и времяпровождение в последние недели, детективы пришли к выводу, что самым вероятным местом, в котором могли пересечься дороги насильника из восточного Сакраменто и будущей жертвы, явился супермаркет «Альфа-бета», в который Эшли ездила вместе с матерью каждую неделю. Догадка казалась многообещающей, поскольку изучение протоколов допросов других жертв, проживавших в Данвилле и Сан-Рамоне, привело к интересному открытию: по крайней мере ещё две жертвы Гиены имели привычку ходить за покупками в тот же самый магазин в Уолнат Крик.
Т.о. три жертвы регулярно бывали в одном и том же супермаркете, что заставляло задуматься над вопросом: а не связан ли с этим местом и преступник? Можно допустить, что он приезжал в супермаркет специально с целью поиска будущих жертв, но праздношатающийся мужчина рисковал рано или поздно привлечь к себе внимание. А вот если он работал там, то в его постоянном присутствии не было ничего подозрительного. Более того, как показывает полицейский опыт, обыватели обычно не обращают внимание на обслуживающий персонал, другими словами, униформа магазинного или гостиничного работника делает преступника буквально «невидимкой». Униформа — это отличная маскировка.
Так вот, не был ли Гиена подобной «невидимкой» в форме работника магазина «Альфа-бета»? Служба шерифа при содействии городских департаментов полиции провела тщательную проверку персонала всех магазинов «Альфа-бета» на территории округа Контра-Коста. Причин для такой расширенной проверки имелось несколько: во-первых, правила компании предполагали ротацию сотрудников между магазинами, считалось, что такие переводы позволяют лучше изучить персонал и выработать необходимый корпоративный дух, а во-вторых, многие работники супермаркета проживали в соседних городах и приезжали в Уолнат Крик только на время работы. Так что проверять персонал пришлось, что называется, «широким бреднем».
