Чтобы закончить перечисление похищенного, упомянем, что помимо денег, преступник забрал из кошелька Элеонор Хикки её водительское удостоверение и две фотографии, на которых она была запечатлена ученицей выпускного класса школы. Элеонор была очень привлекательна, и преступник, видимо, захотел сохранить эти фотографии у себя. Кроме того, пропали золотые часики Элеонор и её золотые серёжки, лежавшие рядом с кошельком. Сам кошелёк преступник взять не захотел.
В одном из комодов находились колготки с дырой в промежности, в области колен которых были завязаны узлы. Колготки эти не принадлежали проживавшим в доме, так что их появление можно было связать только с появлением насильника. Оставалось только догадываться, что означало появление этой вещи и какую цель преследовал подбросивший её. Предполагать можно разное: вполне возможно, что преступник хотел казаться фетишистом, либо руководствовался каким-то совершенно иррациональным побуждением. Внимательный читатель помнит, что однажды Гиена подобный фокус уже проделывал.
Судебно-медицинское освидетельствование Элеонор Хикки подтвердило факт анального полового акта. Следов спермы ни на жертве, ни на предметах окружающей обстановки обнаружено не было. Потерпевшая не заболела венерической болезнью и не забеременела. Освидетельствование выявило на телах Эндрю и Элеонор повреждения, обусловленные тугим связыванием; каких-либо иных травм не оказалось.
Описания потерпевшими внешности нападавшего несколько разошлись: Эндрю Чарчилл считал, что последний имел рост около 185 см., в то время как Элеонор Хикки настаивала на том, что тот был ниже примерно на 8 см. (т.е. 177—178 см.). Поскольку женщина имела возможность идти рядом с преступником, в отличие от Эндрю, всё время лежавшего в кровати, её оценка представляется более достоверной. Потерпевшие согласились в том, что напавший был худощав и казался довольно молодым, в возрасте 25—26 лет. Он был одет в чёрную х/б рубашку с длинным рукавом, на голове — чёрная лыжная шапочка с отверстиями для глаз. О штанах и обуви преступника потерпевшие ничего определенного сказать не могли — они лишь сходились в том, что эти детали также были черными или тёмно-коричневыми. На руках преступника находились чёрные кожаные перчатки с меховой подкладкой — в них, должно быть, было жарко, поскольку температура в ночь на 18 марта превышала 10°С. Также потерпевшие заявили, что нападавший, возможно имел слабый мексиканский акцент, но настоящего голоса преступника они не слышали — тот всё время разговаривал шёпотом.
О возможных всхлипах преступника Эндрю Чарчилл ничего сказать не мог — он их попросту не слышал.
Элеонор Хикки были заданы вопросы об особенностях интимной сферы насильника. Женщина сообщила, что преступник был чрезвычайно возбужден, его половой орган находился в состоянии сильной эрекции. Потерпевшая не видела пениса, но ощущала его руками и потому могла судить о размерах полового члена довольно точно — его длина в состоянии эрекции равнялась всего 3 дюймам (т.е. 7,5 см.). Это означало, что изнасиловавший женщину преступник имел хорошо знакомую по многим предыдущим нападениям Гиены аномалию, связанную с размерами пениса.
Совокупность всех изложенных выше примет и поведенческих стереотипов не оставляла никаких сомнений в том, что проникшим в дом Эндрю Чарчилла насильником являлся именно Гиена и никто иной. Версию о действиях имитатора можно было смело отбрасывать.
Именно поэтому уже в первой половине дня 18 марта в Стоктоне появились детективы из состава Группы «Западня».
Поскольку представлялась очевидной хорошая осведомленность преступника о планировке помещений, следовало выяснить, замечал ли сам владелец дома следы постороннего проникновения. Оказалось, что да, такое бывало. Например, ранним утром 1 января 1978 г., вернувшись домой после встречи Нового года с друзьями, Эндрю и Элеонор обнаружили, что оба замка на входной двери повреждены. Пришлось вызывать мастера, который высверлил оба замка и поставил временный. А ночью 14 марта, т.е. уже за считанные дни до нападения, кто-то сильно ударил по корпусу кондиционера, укрепленного на стене дома, выходившей во двор. Неясно, что это было — то ли кто-то прыгнул на него сверху, то ли случайно ударил ногой, не заметив в темноте, но звук был сильный и более не повторялся. При этом никого во дворе рассмотреть не удалось, видимо, виновник шума бежал. А 16 марта, т.е. менее чем за двое суток до нападения, Эндрю Чарчилл с удивлением обнаружил, что дверь из гаража в кухню не закрывается замком. Т.е. замок-то поворачивается, вот только дверь не закрывает. Криминалисты разобрали замок и убедились, что тот выведен из строя — кто-то разместил внутри тонкую жестяную полоску, препятствовавшую передаче усилия от сердечника щеколде, в результате чего последняя не выдвигалась. При этом сердечник был доработан таким образом, что проворачивался, из-за чего могло показаться, что замок работает штатно. Другими словами: человек, повернув ключ и не проверив закрытие двери, должен был ошибочно считать её закрытой, хотя на самом деле она оставалась открытой. Что ж! так и хочется сказать, хорошая уловка, Гиена!
В этой связи удивляет нордичность хозяина дома, который не только не сообщил в полицию о подозрительной деятельности, но и не предпринял никаких мер по защите собственного жилища самостоятельно. Автор не может не выразить здесь собственного мнения, возможно, не очень уместного, но абсолютно здравого: если бы такое происходило в его собственном доме за городом, то в течение суток все двери и окна были бы укреплены таким образом, что их невозможно было бы открыть беззвучно. Можно списать бездеятельность Эндрю Чарчилла на его гуманитарное образование, может быть, он, будучи юристом, не вполне понимал, как надо обеспечивать безопасность жилища с точки зрения создания инженерных преград, но в Калифорнии действовало огромное число частных охранных и детективных структур, где работали специалисты, обладающие необходимыми навыками и знаниями. Что мешало обратиться к ним? Это какая-то сквалыжность? Жадность? Или просто беспечность? Надежда на то, что всё само собой рассосётся? Ну вот проблема и «рассосалась» с пистолетом у головы и тарелками на спине… Кто-нибудь в здравом уме пожелает себе такого испытания?
В общем, логика американцев с точки зрения человека, живущего в России, не до конца понятна. Мы любим вспоминать про «русское авось», которое очень часто трактуется произвольно как небрежность, невнимание и неумение думать о последствиях, но честное слово, когда читаешь американские полицейские и судебные материалы о нарушении неприкосновенности жилища, то просто диву даёшься от наивности и беспомощности американцев. Впору говорить об «американском авось»…
Вернёмся, впрочем, к расследованию.
По рекомендации прибывших из Сакраменто детективов Группы «Западня», самое пристальное внимание было обращено на опрос ближайших соседей потерпевших.
Одна из женщин, проживавшая через два дома, сообщила, что 16 марта, менее чем за двое суток до нападения, ей позвонил неизвестный мужчина, заявивший: «мне нужно поговорить с кем-то, пока я мастурбирую». Женщина положила трубку без дальнейших разговоров, и более никто не перезвонил.
По меньшей мере, трое свидетелей, никак не связанных между собой, сообщили о том, что вечером 17 марта видели небольшую автомашину, заехавшую на территорию луга, примыкавшего к кварталу, в котором находился дом Эндрю Чарчилла. Это выглядело довольно необычно, поскольку местные жители так не поступали. Машину видели на удалении нескольких сотен метров, да тем более в тёмное время суток, что, понятное дело, резко снижало возможность зафиксировать какие-то детали. Тем не менее, один из свидетелей довольно уверенно заявил, что подозрительная машина являлась «фордом пинто» («Ford Pinto») модели 1972 г. Это была во всех отношениях прекрасная машина за одним только исключением — никогда прежде «форд пинто» не связывался с активностью Гиены.
Честное слово, такое ощущение, что насильник из восточного Сакраменто не одевал дважды одну и ту же одежду и не садился дважды в один и тот же автомобиль. Если свидетелям удавалось рассмотреть машину, связанную, предположительно, с этим преступником, то каждый раз она оказывалась другой. Нельзя не отдать должное навыкам конспирации, присущим Гиене, и той методичности, которую он демонстрировал, избавляясь от улик.
