Санжэнь радостно, во все свои оставшиеся двадцать три зуба улыбнулся в ответ.

— Не только у летящих есть свои шпионы. Запись нам передала ирн, сопровождавшая советника, что застряла в итоге на «Тсурифе-6». При случае поинтересуйтесь у неё, при каких обстоятельствах эта запись была сделана. Нам же в итоге оставалось лишь перехватить «Эпиметей» на периферии Плеяд и убедить экипаж помочь нам в этом небольшом вопросе.

— И что же, они с радостью согласились? Даже капитан Остерманн?

Илиа Фейи и Цзинь Цзиюнь коротко переглянулись. Симах Нуари был изрядно посвящён в детали, которые ему было знать не положено.

— Пришлось применить изрядное упорство.

— То есть использовать их вслепую. Поистине достойный ход для столь достойного собрания!

Да уж, капитан Остерманн в тот раз играл желваками на лице, будто вознамерился раскрошить самому себе челюсть. Вот только вся эта пантомима была разыграна задолго до прибытия «Эпиметея» к Воротам Танно.

— Не совсем так, мудрейший соорн-инфарх, не совсем так. Мы в деталях объяснили и обоим астрогаторам, и капитану, какая именно роль отведена их астростанции. Они, разумеется, сразу согласились.

— И вновь вынужден усомниться в сказанном.

И только теперь распростёртый ниц посланник соизволил подняться.

Медленно, будто нехотя распрямляясь в самую выразительную — при его-то внешности — из горделивых поз летящих. Казалось, его бледный рострум сейчас упрётся в потолок рубки.

Всё-таки летящие все как один — прирождённые артисты, невольно залюбовался напарником санжэнь. Им бы всем в театре выступать. Или на цирковой арене.

— В чём конкретно учитель вынужден усомниться? Всякие слова человека Цзинь Цзиюня всесильный соорн-инфарх может считать произнесёнными мною лично. И любые сомнения по его поводу могут быть в полной мере отнесены и в мой адрес.

Да уж. На самом деле уговаривать и правда никого не пришлось. Как и обманывать. Достаточно было намекнуть, что у границ Барьера дрейфует сокрытый от людских глаз походный ордер флота спасителей. Хорошая всё-таки штука — репутация.

Никакой Железной армадой людей не напугать. Но Симах Нуари, о, его имя поистине творит чудеса по эту сторону от Истиорна.

Санжэнь не без интереса наблюдал этот своеобразный брачный танец — два альфа-самца чужой расы, надув рострумы и выпятив вперёд костный нарост киля, сверлили друг друга взглядами. Но за этим анималистическим перформансом стояло что-то куда более значимое. Это была именно что схватка двух воль, двух миров. Учителя и ученика, в конце концов, которые знали, что однажды им придётся держать настоящий ответ за свои поступки в далёкой галактике. У Цзинь Цзиюня как будто даже в ушах зазвенело от разом уплотнившейся, вибрирующей тишины.

И Симах Нуари отступил.

— Прошу прощения за непозволительные сомнения в ваших действиях, посланник. Моя вина. В конце концов, это я дал вам волю действовать на свой страх и риск, тем самым приняв на себя часть ответственности за то, что может случиться впоследствии.

Санжэнь еле сдерживался, чтобы не начать аплодировать. Это была победа. Казалось, соорн-инфарх даже как-то разом стал ниже ростом.

— Но где были мои манеры? Я приглашаю вас для дальнейших переговоров на борт моего «Лебедя». Теперь мне стоит выслушать ваше предложение по дальнейшим действиям.

На этом связь прервалась.

— Ты ему веришь?

Цзинь Цзиюнь кивнул в сторону вновь опустевшей гемисферы.

— Отныне — тс-не более, ч-щем тебе, — скрипучим голосом проворчала старая птица.

Сомнительный комплимент, если задуматься. С другой стороны — тоже заметный прогресс.

— Но как ты его поймал, а?

— К счастью для нас обоих, мы оба действительно говорили правду. Но это везение не может длиться вечно. Однажды он всё-таки зажмёт нас в угол, и тогда нам не поздоровится.

— Что ж, я бы предпочёл всё-таки рискнуть.

— Я тоже.

На этих словах Цзинь Цзиюнь словно вновь почувствовал в рубке ту самую вибрацию, что чудилась ему во время молчаливого поединка двух летящих. Что-то здесь не так.

Не так просто.

Погодите, как там было сказано, соорн-инфарх — полурелигиозный неформальный лидер одного из миров летящих, царь-жрец. И вот его Илиа Фейи в глаза называет учителем. А тот его, хоть и нехотя, учеником.

— Так ты, выходит, тоже один из них.

Летящий вопросительно обернулся.

— Из них?

— Ты избранный. Как ирн с эффектором. Как ваш соорн-инфарх. Царь-жрец.

И снова он почувствовал всё ту же вибрацию. Как будто вокруг дрожало в ужасе само пространство.

— Да, разумеется. И это ещё одна моя беда, раз уж я застрял здесь, вдали от моего мира, вдали от белоснежной Оммы.

Последние слова были произнесены вокорром почти по-человечески, столько в них было тоски о забытом прошлом.

Но санжэню было плевать на его сожаления.

— Так что же ты молчал, нуль-капитул-тетрарх трёпаный!

Глава III. Нелокальность (часть 5)

Нет!

Нет-нет-нет!

Этого не может быть! Ни малейшего шанса!

Ли Хон Ки продолжал раз за разом прогонять вероятностную модель, и каждый раз выходило одно и то же. Он был прав, непогрешимая математика была права, подобных совпадений быть не может, но то, что он видел собственными глазами на тактической гемисфере, тем не менее, существовало в действительности.

Непосредственно у него за кормой разноцветной кляксой вальяжно расплывалось пятно суперсимметричного распада. Пятно крошечное, едва заметное. Подобные оставляют либо малотоннажные шлюпки вроде той, что угнал с собственного бакена Ли Хон Ки — и это ещё можно было понять, если за ним и правда отправились в погоню, либо же непосредственно рядом с ним завершил бы обратное проецирование куда более экзотический объект.

И оптические сенсоры шлюпки уже битых полтора часа обшаривали пространство в области зоны проецирования в поисках чего-то различимого хоть в радио-, хоть в гамма-диапазоне. Нейтринных детекторов на борту утлого судёнышка, к сожалению, не предполагалось, но даже с учётом этого обычный конвенциональный крафт до одной десятой мегатонны тоннажа давно был бы вычислен и идентифицирован. Как была бы обнаружена и россыпь тлеющих в пустоте следов крушения. Диски Маха в точке неудачного проецирования обыкновенно различимы невооружённым глазом на расстояниях до полутора тиков.

Тут же тишина стояла такая, будто проецировалось что-то вовсе неуловимое.

Или претендующее быть таковым. Специально спроектированное таким образом, чтобы соблюдать максимальную незаметность прожига.

На голову Ли Хон Ки свалился самый настоящий разведсаб — инженерное чудо Порто-Ново, способное не проскакивать файервол с выпученными глазами, но зависать надолго в глубине фрактального шестимерия, наблюдая и выжидая.

Неспроста эта штука здесь оказалась. Банальная комбинаторика гигантских космических просторов Фронтира не давала иного ответа. Здесь она могла очутиться лишь по двум причинам — или экипаж разведсаба сумел каким-то чудом повторить расчёты Ли Хон Ки по поиску статистических аномалий внутри Цепи, либо — что куда более вероятно — банально проследили за его шлюпкой. Вот только откуда им знать, куда он направлялся? Иначе придётся покрывать разведсабами каждый кубический парсек проекции пространства, а столько крафтов этого класса у Адмиралтейства не было построено за все без малого пять столетий с момента окончания Века Вне.

Впрочем, если знать, что искать, то сам процесс поисков становится вопросом времени и тщательного планирования. Судите сами — эти ребята нарочно лежат в дрейфе, иначе бы Ли Хон Ки уже заметил следы маршевых факелов в симметричной картине треков распада. Законы сохранения ещё никто не отменял. И сам дрейф — лишнее доказательство того, что им есть, что скрывать. Но вот что скрыть никак не получится — это тепловую сигнатуру прочного корпуса. Пассивный прыжок Сасскинда помещал крафт в заморозку, равняя его температуру с вмороженным за дюжину миллиардов лет в саму структуру субсвета фоновым реликтовым излучением, но активное проецирование напротив — буквально испаряло внешнюю оболочку любого макроскопического объекта в окружающий космос, оставляя легко различимый трейл ионизированного вещества, от которого можно было избавиться единственным образом — врубать прожиг и бежать.