— Меня?

— Ага. Ну, точнее, станцию в целом, но и вас персонально. И я бы на вашем месте отнёсся к его инвективам вполне серьёзно.

Ерунда какая-то. Саркофаг дурацкий. Пассажир непонятный. Вся эта беда уже вызывала у Кабесиньи-третьего стойкую головную боль. И судя по всему, это было только начало.

— Но причём тут вообще я? Это же вы его, по сути, выкрали?

— А мы тут же извинились! — просекьютор кивал при этих словах, как янгуанский болванчик. — Принесли, так, мол, и так, официальные извинения от лица межпланетной журидикатуры, после чего немедленно начали — скажите спасибо! — тщательно уговаривать отказаться от желания немедленно вернуться на «Тсурифу-6», тем более что там ничего интересного уже как бы не происходит, и вообще тишина.

— Какая тишина? Да говорите же вы нормально!

Просекьютор в ответ выдохнул, будто собираясь с духом.

— В общем, история такая, в саркофаге был ирн. Была. Ну, вы поняли.

Час от часу не легче.

— Ирн, которая меня знает? Но я не знаю никаких ирнов! В глаза их не видел!

— Вот в этом вся загвоздка, вам не приходило в голову, что ваш предшественник что-то от вас мог намеренно скрыть?

Кабесинья-третий начал чувствовать некоторую усталость от всего этого разговора. Как с кволом беседы вести. Полное ощущение, что разговариваешь с «китайской комнатой». Вроде и человек с тобой говорит, а вроде и детерминированный процесс без малейших зачатков создания.

— Как вы себе это представляете?

— Что именно?

— Как я, — язык не поднимался называть себя прежнего «предшественником», — мог от себя самого нечто скрыть? Зачем? Да ещё и намеренно.

— Ну вы же не всё помните?

— Разумеется, бэкапы делаются раз в сутки, часть воспоминаний перед инцидентом с «Тэ шесть сотен три» осталась утраченной.

— Ну так вот, с тем же успехом могли быть вычеркнуты и любые иные воспоминания. Вы не беспокойтесь, я консультировался с погонщиками Синапса, существуют и менее экстремальные способы.

— Экстремальные? — не понял Кабесинья-третий.

— Ну, менее связанные с вашей физической гибелью, — вид у просекьютора при этом был виноватый, и это отдельно раздражало.

— Вы мне забыли объяснить, какого космачьего чёрта мне вдруг понадобилось от самого себя что-то скрывать! — рявкнул Кабесинья-третий.

— Да вы не волнуйтесь, бывает. Иногда по утрам такое вспомнишь, что лучше бы и напрочь забыть. Вы мне скажите, вы вообще с ирнами когда-либо пересекались?

— Никоим боком!

— А вот наша случайная гостья откуда-то вас знает. Причём настолько хорошо, что разом норовит в собственном похищении обвинить.

Кабесинья-третий тряхнул головой, словно пытаясь тем самым избавиться от этого наваждения.

— Ерунда какая-то.

— Ага, — закивал в ответ просекьютор, мы ей так и сказали. Кабесинья, говорим, третий. А вам нужен, наверное, второй. Но её это не успокоило. Требовала срочно доставить её на станцию. Мы уж и так уговаривали, и эдак. Ссылались на карантин и блокаду, отправляли к адмиралу Таугвальдеру, всё без толку.

А, ну да. Уговаривали они. Инкогнито проникшие на «Тсурифу-6» и втайне тут шустрящие просекьюторы Тетиса в чине полного генерала выкрадают, пусть и из лучших побуждений, представителя чужой расы, тут уж особо не навоюешь и просто так на все четыре стороны не отправишь.

— И что в итоге? — Кабесинья-третий задал этот вопрос скорее по инерции, нежели из какого-то действительного интереса. И так всё понятно.

— Ну, мы провели с мисс ирн раунд вежливых, но беспокойных переговоров, после чего предоставили ей безопасный и, так сказать, неформальный маршрут на «Тсурифу-6», минуя блокаду адмирала и официальные таможенные посты. Очень далеко минуя.

— То есть контрабандой.

— Ага. Ею.

Кажется, ему вовсе не было при всём этом за себя стыдно.

— А это дело ой какое хлопотное. Так что часов, скажем, восемь у вас ещё есть. И мой вам совет, воспользуйтесь этим гандикапом по полной.

— И как вы это себе видите?

— Ну, я не знаю, — закатил глаза просекьютор, — обдумайте своё положение, согласуйте с коллегами показания. В конце концов, сделайте свежий бэкап, чтобы впредь не беспокоиться об утерянных воспоминаниях.

— Вы это к чему?

— Она же ирн, — просекьютор задумчиво помял собственную челюсть, как будто та вдруг отчаянным образом заныла. — От них чего угодно можно ожидать.

Ясно. Точнее, ни космачьего черта тут не ясно.

— Я могу идти?

— В смысле? — просекьютор на секунду задумался. — А-а, — протянул он, — понял. Да, в общем, я вас больше не задерживаю. Только прошу вас, будьте настороже.

— В каком конкретно смысле?

— В самом прямом. Я бы на вашем месте крепко призадумался, что же на самом деле привело к гибели вашего предшественника.

Опять это дурацкое слово!

— Это был несчастный случай, вы вроде были в курсе, просекьютор.

— Может и несчастный, а может и счастливый. Только вы имеете дело с расой, которая не очень-то склонна прощать чужие ошибки. И вы вполне могли сподобиться столь изощрённым способом попытаться устроить себе банальное алиби.

Алиби? Ещё одно дурацкое слово.

— Вы темните, просекьютор, и я всё ещё не понимаю, зачем вы-то в это всё лезете.

— Я вам и так рассказал больше, чем следовало. Кто предупреждён, тот вооружён. Дерзайте, воспользуйтесь шансом и, глядишь, переживёте этот кризис, а не как в прошлый раз.

С этими словами аватар просекьютора исчез, а морок вокруг рассеялся.

Ловко, ничего не скажешь.

Кабесинья-третий обнаружил себя вертящим головой посреди пустого коридора станции. Вот ведь в глупое его положение поставил генерал Даффи, или как его там.

С другой стороны, и не соврал ведь. Обещал, что всё это к его же, Кабесиньи-третьего, вящему интересу, ну так и получите.

Прислонившись к переборке, оператор задумался. Его вновь поглощало непривычно зыбкое ощущение затягивающей трясины. Ещё пару минут назад главной проблемой в его жизни была парочка буйных мичманов Златовичей. А что теперь?

С небесных хлябей на него свалились ирны, а за его действиями, оказывается, пристально следят просекьюторы межпланетной журидикатуры, попутно обвиняя его в утаивании неких мутных секретов от самого себя. Прелестно.

Стараясь не скрежетать зубами, Кабесинья-третий с тоской поглядел на список встреч на сегодня и тут же решительным движением их все отменил, сославшись на личные обстоятельства. Нужно возвращаться в каюту и готовиться к столь замысловато анонсированному визиту. Не то чтобы он так уж жаждал, особенно учитывая обстоятельства, иметь дело с ирнами, но тут у него, по всей видимости, выбора особого и не было.

А вот в чём выбор был, так это верить или не верить Даффи.

Просекьютор, несмотря на его хамские манеры и мутный вид — одни олени на свитере чего стоили — в итоге подкинул Кабесинье-третьему поводов для размышлений.

Предположим (только предположим!), что тот прав, и безвременно почивший Рауль Кабесинья-второй действительно знал обо всём происходящем драматически больше, чем его бэкап. О чём это говорило?

Захлопнув за собой люк каюты, Кабесинья-третий достал из раздатчика пачку рисовой бумаги, стило, и принялся черкать всё по пунктам. Отчего-то ему казалось, что доверить подобные записи кволу стало бы не лучшей идеей.

Итак. Пункт первый. Возможно, Кабесинья-второй имел какие-то связи с ирнами. Не факт! — надпись просто необходимо было обвести жирно и поставить восклицательный знак. Пункт второй. Возможно, лакуны в памяти Кабесиньи-третьего гораздо шире, чем он полагает. Не доказано! — зачеркнул, потом снова написал. Пункт третий. Смерть Кабесиньи-второго могла быть неслучайной.

Со злостью бросив стило в переборку, он устало опрокинулся на кушетку и принялся изучать потолок.

Это был тупик.

Ничего он не придумает и ничего он так не решит. Слишком мало вводных, слишком много неизвестных.

Чисто статистически, как часто гибнут операторы на станциях проекта «Тсурифа»? Архив Порто-Ново на это выдавал какие-то смутные обрывки статистики, но ничего подозрительного. Как давно в пределах Барьера видели представителей Ирутана? Со времён Бойни Тысячелетия таких случаев было зафиксировано всего-ничего. Сколько мятежей расследовал Тетис? Несколько ничтожных инцидентов, ничего сравнимого. Как часто станции Фронтира попадали в блокаду крафтов Адмиралтейства? Ни разу.