-Вне всякого сомнения, господин генеральный директор, - глядя на мужа сияющими глазами, подтвердила Полина.

Маша заворожено смотрела в лицо мужчине, сидящему рядом с ней на округлой низкой софе, предназначенной для приема пациентов. Он повзрослел, в серых глазах появилось чужое ей прошлое. Но сейчас девушку интересовало совершенно другое. Она до боли хотела понять, убедиться, что все окончательно исчезло, растворилось в гранях минувших лет. Только его гипнотический взгляд по-прежнему приковывал к месту, заставлял бояться момента, когда он прервется, вновь бросая ее в тоскливую темноту одиночества. 

Разум еще пытался взять верх, напоминая о  минувшем предательстве, растоптанных чувствах, доверии, уничтоженном с немыслимой легкостью, обмане, затянувшемся на долгие годы. Напрасно. Осознание было много сильнее всех обид и испытанной боли.

-Ты меня напугала,– начал было Сергей, но прохладная маленькая ладонь вдруг невесомо коснулась его губ, запрещая словам нарушать воцарившуюся в комнате тишину.

Невольный жест.... Такой трогательный и беззащитный.... И опасный. Маша поняла это слишком поздно.

Требовательные ищущие губы мгновенно накрыли собой ее рот. Протестовать не имело смысла. Внутри молниеносно разгорелся знакомый фейерверк ощущений. И сильнее всего оказалась сумасшедшая неизбывная радость от давно потерянного вкуса счастья. Она рванулась ему навстречу, понимая, что разум капитулировал, предательски оставил ее на произвол желанных ласк и поцелуев. Атака почти позабытых губ застала Марию врасплох, впрочем как и всегда. И пока они продолжали свое нежное вторжение, в голове молодой женщины постепенно слагались в один витраж разлетевшиеся мозаичные кусочки их жизни.

Ольшанская, призвав на помощь всю свою силу воли, разрушила магическое притяжение, грозившее ей новыми бедами и, отведя обнимавшие ее руки, быстро встала с дивана.

-Да, господин Савицкий, вам, наверняка, польстило мое глупое поведение! – голос женщины дрожал от едва сдерживаемого гнева.

-Я не вижу в твоем поведении ничего глупого, дорогая, – возразил Сергей, тоже поднимаясь с места.

Теперь Маша смотрела ему прямо в глаза, но это только усиливало пульсирующую боль в сердце. В сердце,  ожившем буквально за считанные секунды, властно требующим - прекратить странный спор и  обнять красивого мужчину, стоящего напротив.

-Нет, – она не заметила, что возразила самой себе вслух, спешно отвернувшись, в попытке скрыть набежавшие на глаза слезы.

Серж молчал, расслабленная поза, в которой стоял молодой человек, никак не выдавала сковавшего его внутреннего напряжения. Непревзойденное мастерство - скрывать свои истинные чувства в любой ситуации когда-то определило для него выбор профессии.

-Нет, конечно, ты ничего не видишь, – с горечью продолжила Мария, – да и что, собственно говоря, произошло? Так, мимолетное свидание с прошлым! Я только одного не могу понять? Как можно было сегодня прийти сюда?

-Ты взяла фамилию матери, я не знал к кому обращаюсь за консультацией.

Эти ровные безликие интонации неожиданно возымели противоположный от их назначения эффект,  нанеся девушке ощутимый укол в самое сердце. Обезумев от охватившего ее разочарования, молодая женщина стремительно развернулась.

-За консультацией? Господи, это ж надо быть такой дурой! Мне следовало догадаться! – быстрый речитатив ее слов нарастал с каждой секундой, и профессиональное спокойствие уже не приходило на помощь, – Ты всю жизнь всех используешь! Меня тоже использовал! Твой начальник не пожалел для меня откровенности четыре года назад: «Наш самый красивый сотрудник, поймите, Машенька, ему просто сам Бог велел! Ему не в состоянии отказать ни одна женщина!» Так вот, я все таки буду первой, пусть несколько запоздало, ну да ничего! Убирайся отсюда! Слышишь, убирайся и не смей никогда возвращаться! Я оплакивала тебя столько лет, я похоронила тебя! Но знаешь, о чем я больше всего сожалею….

Рыдания перехватили ей горло.

-Маша, прошу тебя, успокойся, – делая шаг к ней навстречу, попытался воззвать к ее разуму Серж.

-Не приближайся ко мне! Никогда больше ко мне не приближайся! Я жалею лишь об одном - о своей любви! Я тебя так любила, что каждый день молила Бога, пусть это будет неправдой, пусть он будет живым, без разницы где и с кем, лишь бы живым! Я и квартиру не поменяла потому, что тешила свою боль, она осталась мне от тебя, – слова внезапно иссякли, вместе с силами.

Мария медленно опустилась на колени, прямо на роскошный турецкий ковер, постеленный посереди комнаты.  В считанные секунды Серж оказался рядом с ней.

-Маша, пожалуйста, посмотри на меня... 

Странно, она так хорошо знала этот чуть хрипловатый бархатный голос, но сейчас он поразил ее своей теплотой.

-Уходи, я не хочу тебя видеть, – тихо отозвалась Мария, упрямо опуская лицо, – уйди из моей жизни, пожалуйста.

-Посмотри на меня, и я уйду.

-Я тебе не верю, и никогда больше не поверю, я не….

Ольшанская все же вскинула голову и их взгляды скрестились, заставляя девушку оборвать свою фразу на полуслове.

Они с Сержем встречались почти год. Но ни в один из дней, ни в самый лучший, ни в самый плохой, ни в ссоры, ни в моменты страстных примирений, ни в ослепительные мгновенья любви, у него не было таких глаз. Море, в них плескалось огромное безбрежное море, после только что отгремевшего шторма. Серые волны растворялись в тревожных зеленых маяках, и Маша пыталась поверить в реальность этой пронзительной минуты. Холода больше не было. Была боль, обреченность, мольба, но лед исчез безвозвратно, словно снежинки растаяли в широко распахнутых зрачках.

Протянув руку, она дотронулась до его лица, ощущая, как в сердце хлынула щемящая нежность. Серж осторожно коснулся губами узкой ладошки, отодвигая своим простым жестом последние сомнения в сторону. Маша придвинулась ближе, уступая, сдаваясь на милость этим новым ощущениям. Ее руки нерешительно скользнули вдоль крепких плеч и наконец обняли молодого человека.

Полина с Романом неспешно шагнули на порог любимого бара-ресторана Рябинина на приморском шоссе, держась за руки и негромко о чем-то переговариваясь. «Причал», выдержанный в морском сине-белом интерьере, с большими панорамными окнами, открывающими вид на Финский залив, импонировал девушке всегда. Но раньше она избегала приходить сюда слишком часто из-за опасений - лишний раз оказаться с супругом наедине. Сегодня же все было по-другому.