- Виииитя!!! - только и смогла выдохнуть очумело.

- Не ждали? - окрысился на бегу хозяин земель.

Заскочил в мастерскую, хватанул пару длинных гвоздей и молоток. Мигом обратно, дура так и стоит, глазами хлопает. Не до нее. Успели эти сукины сыны? Явно успели, даром что ли на вторично главном атамане только шлепки да майка. И синяков на мордашке нет, без сопротивления дала, сучка.

Но все это - фоновые мысли, так, пробегом сзади за кулисами сознания. Свинки зомбовое мясо не любили, а полуживых перестали им кидать еще покойные креативщики - когда бывшая акушерка восстала нежитью и устроила в свинарнике кошмар и погром. Обошлось тогда это креативщикам в потерянную самую толстую свинью и снесенные перегородки. И то потому, что не стало умертвие гоняться за остальными, поймав призовую хрюшку. Потому - поспешить надо.

Хочет Макс свинок - будут ему свинки.

Подтащил поближе курощупа, что оглушенно заворочал отбитой башкой.

Считая секунды, суетливо нашел в УАЗе флягу с водой. Тепловата, но сойдет. Калган явно отключился, смяк на сидении. Плеснул ему в морду - не, не сработало, выдохся до донышка, но носом сопит, живой значит.

Вылил на валявшегося связанного ауешника воды. А, приходит в себя сукин сын!

- Ну что, ублюдок?

- Аах, ты пидор, мудила...

Говоривший прикусил язык, потому что Виктор, в мозгу которого тикали обратным отсчетом часики несильно пнул его в морду. Читал где-то про точки выхода тройничного нерва, вот по одной и целил. Вроде - попал, больно уж дернулся курощуп.

Барон земель мазнул взглядом привычно вокруг, сканируя по привычке местность, усмехнулся грустно параллельно проскочивших неуместным мыслям. Первая - все, кончились у нас куры, вторая - сегодня, наконец, курятинки поем свежей!

- Еще одно грубое слово - и я тебе отрежу яйцо. Потом - второе. И буду тебя стругать, как плотник - бревно. Понял? Буду стругать и стругать, а еще бить - вот так! - и снова пнул.

Лежащий зло запыхтел, но промолчал на этот раз, только под носом пыль взлетала невесомым облачком.

- Понял, говна кусок? Отвечай побыстрее и без вашей хни ауешной, мне тут блатная музыка уже надоела, по-человечьи говори, упырь. Братков видишь? Они сейчас уже отходить будут и потом восстанут. Ты для них вкусный и ближний. Слышь, обед мертвячий, времени у тебя нету уже считай. Хочешь сдохнуть - валяй, ругайся, я уже с месяц никому яйцы не отрезал, боюсь навык терять. Ну?

- Банкуй, твой верх!

Опять несильный, но точный пинок в лицо. В щеку, чтоб об зубы побилась и кровянка в рот потекла. Сколько читал, что при допросах такое помогает ломать 'клиента', пришла пора попробовать.

- Когда решили Балдура своего грохнуть?

- А как укатили вы, так и решили. Он всем надоел - забубнил в пыль курощуп.

- И не побоялись?

- А чего, он не ожидал. Думал... - тут лежащий замялся.

- Пой дальше! - лязгнул металлом в голосе Виктор. Часики невидимые тикали все громче. Недобитки еще живы, но один дышать стал странно, с длинными всхлипами, другой мелко дергает босой ногой, чего раньше не делал, к чему это - непонятно, но вряд ли к выздоровлению скорому.

- Слова забыл. Привык на фене ботать... - заторопился 'клиент'.

- Постарайся. Твоя жизнь на кону. С чего куриц поубивали? Бабка жива осталась?

- Да, бабка жива, ей Джага всего одну плюху и прописал - заболботал курощуп.

- Вот же вы гондоны! - искренне вырвалось у Вити.

- Курятины захотелось, - пояснил лежащий в пыли. И как-то очень отработанно добавил: Победу отпраздновать!

- А чего не свиней начали? Почему куры? Яишенка там по утрам, глазунья с зеленью, или сваренные всмятку, а? - чуя, что даже от этих слов рот наполняется слюной, как пробитый на рифах трюм галеона, осведомился Виктор.

- Нас только насчет свиней предупредили!

Опа!

Это интересно!

- Кто предупредил?

- Кто же еще, Макс, конечно, кто ж! - как про общеизвестное заявил лежащий.

- Что, так и заявил?

- А то ж! Если, говорит, свинок пришьете, придурки, то нам ваша деревня будет нах не нужна.

- А про меня что говорил? - поинтересовался барон, удержавший корону.

- Да ничего - буркнул 'клиент'.

Ждать дальше уже нельзя - подстреленный Калганом и получивший минимум три заряда от хозяина мест Джага дышать перестал, вытянулся и очень уж характерно растекся, сплющился. Умер, сукота.

- По-моему ты врешь мне! - сухо заметил Витя, не торопясь, но и не мешкая встал с корточек и пружинисто подошел к преставившемуся. Раньше такое не делал, но патрона жалко до зубной боли. Гвоздь приставил к виску, дважды ударил по шляпке молотком. Подергал туда - сюда. Поворочал, размешивая мозги в черепе, как суп в кастрюле.

И ничего - лежал труп тряпкой и лежал. Покосился на недоатамана - еще жив, ублюдок. Вернулся к допрашиваемому. Строго поглядел, раздумывая.

- Жопу ставлю - не вру! - запаниковал тот.

Вот тупой! На кой черт его тощая задница Виктору? Сроду не прельщало. Но вроде как клятва у этих блатных самая такая достоверная.

Значит вот как?

Свинки важны, а он - нет?

А ведь похоже на правду.

Каким же дураком он себя показал газовщикам!

Не к месту вылезла из памяти поговорка про первого в деревне...

Хотя чего уж!

Лучше быть в деревне первым, чем последним дурачком!

И он пока - все еще первый!

- Продолжаем разговор - голосом Карлсона глумливо выговорил, отчего лежащий знобко поежился.

- Рассказывай все, засранец! - и опять легонько ткнул ботинком в морду.

Разговор длинный будет. Поглядел на дергающегося главаря. Есть еще время.

И до чего же жарко в чертовом ватнике!

Виктор первым делом подкатил к дому Мелании.

И сердце захолонуло - старуха железная плакала, сидя на кровати. Тихо плакала, но слезы катились по морщинистым щекам одна за другой.

Подняла испуганно глаза. Точнее - один глаз, другой синей подушкой заплыл.

- Живой, слава те, Господи! - сказала с облегчением.

- Меня так просто не замаринуешь, знал бы - раскурочил этого паскуду поинтенсивнее! - искренне сказал барон сих земель, потом только поняв, что не до того было, а после картечи Джага уже ни на что не был годен.

- Что знал бы? - удивилась старуха.

- Что врезал вам так!

- Из курочек две всего остались! Так даже те лиходеи не поступили. Что с этими гопниками?

- Трое холодные, один на прокорм зомби у Борков оставлен, двое в свинарник пошли на жрачку. Один ранен, перевербован, еще один в подвале сидит, ключ в кармане.

- Ох. Не дело их живыми оставлять - очень мудро сказала пожилая опытная женщина.

- Одного я замазал - чтоб по своим стрелял. Да и не вояка он сейчас - нога перебита. Но вообще да. Второго кончить лучше. Подожду, когда этих двух слопают, а то по жаре мясо быстро портится.

- Беда тут в том еще, что остальные-то не лучше получаются. Не успела толком

поговорить, но даже по первому взгляду - таких нам отщепенцев прислали пахоруких и скудоумных, что оторви, да брось. Не работники они.

- Это я и сам знаю. Но хоть то, что банде банковать не дал - уже хорошо.

Старуха тяжело вздохнула. Промокнула платочком с кружевами пожелтевшими свои мокрые глаза. Вроде бы прекратила плакать, но вздохнула так выразительно и тяжело, что Виктор опять же насторожился.

- А дальше-то как? Заставить их работать все ж можно. Только вот стоит ли оно того?

- Черт его знает, если честно - неожиданно даже для себя выпалил Виктор.

- Тоже, значит, об этом думаешь?

- Конечно. Пока считал, что мы тут единственные выжили - одно было. А тут вон анклавов сколько. И тот, что под боком уже полностью все меняет.

Барон подумал и добавил:

- Когда выжившего ублюдка допрашивал, странное услышал... Не знаю, стоит ли говорить...

- Да говори уж, раз начал - проворчала старуха.

- Получается, что этим упырям запретили в анклаве только свиней убивать. За то их бы без всяких порешили. А вот про курей и нас с вами речи не зашло.