- А таки есть про петтинг?

- Нету.

- Тогда чего там смотреть.

- Просто ты однобок. Нет в тебе широты!

- Зато в отличие от некоторых в двери прохожу без проблем. Хоть передом, хоть задом.

- Так считаешь, что лайнер 'Сын Лас-Вегаса' в реале - хорошая затея?

- Конечно. И прибыльно и красиво и завлекуха - уверенно заявляет трубадур красивой жизни.

- Чистить только хлопотно. И стрелять нельзя толком, побьешь магистрали и проводку. И вся прелесть прахом.

- Не сложнее, чем в клиниках и всяких серверных. Отработано уже. И тихушники есть с холодняком - опять же сработавшимися абордажными командами. Масштаб великоватый, но и то уже не так страшно. А чистить надо до заморозков - замерзнет там водичка в разных трубах - хрен починишь.

- Думаешь раньше не померзло? - а вроде мне и впрямь полегче становится. Интересно, рассол или иголки?

- Не должно бы. У нас тут с момента Беды минусовых температур и не было уже. А корыто пришло в самый разгар, то есть они уже тут окончательно отзомбировались. В виду города Кронштадта.

- Ну - не знаю, хорошая ли это идея. И с безопасностью там как-то видится странно. Ведь точно будут и от опоя дохнуть и от инхруктов. Крысы опять же на корабле должны быть. И деться с него некуда - бурчу я, скорее просто для того, чтоб деревянный язык немного помягчал.

- Стрекательные палки, отгоняющие зомби, хорьки и ханурики в составе экипажа - и вполне себе безопасность. Оружие, естественно сдавать, при входе, группа быстрого эрегирования, видеонаблюдение и прочие дела. Не, там вполне можно устроить отличную безопасность. Заодно реклама стрекательных палок для поставок в соседние анклавы. Даже можно и показательные учения-развлечения делать с зомби на цепи, например. Эх, я б там развернулся! - мечтательно возводит к потолку глазки Енот.

- Не сомневаюсь. Такого бы наворотил...

- И такого и другого и сякого - вздыхает печально хромой. И мечтательно облизывается.

- Стрептиз, конечно, да? - ехидничает Бурш и тут же спохватывается, спрашивая меня - не перегибает ли палку.

- Нет, реакция организма спокойная - отвечаю ему.

- Атрофировались инстинкты? - заботливо вопрошает Енот. И вроде даже сочувственно. Краем глаза замечаю, что тяжеловесный коллега незаметно, как ему кажется, пихает в бок легонького хромого, отчего тот явственно накреняется. Тяжеловатый намек.

- При чем тут инстинкты? Я не очень понимаю людей, которые на стриптиз ходят. Ну чего удивляешься? Девушки просто работают, потому смотреть на них - такое же сексуальное удовольствие, как любоваться на ткачих у станка или гимнасток. Надо уж очень сильно быть голодным и не видеть женщин долго, чтоб от такого в восторг приходить. Тем более, что, если поучаствовал в профосмотрах или диспансеризации - так и тем более. Это когда раздеваются именно для тебя - тогда интересно...

- Мда, профдеформация во весь рост.

- Вовсе нет. Просто опытность. Опять же если перед тобой разделись - и на этом все - как-то странно. Какая-то динам... Черт, как сказать-то правильно?

- Динамит? - старательно помогает глумливый Енот.

- Нет. Черт, как таких женщин называют-то?

- Динамщицы - приходит на помощь Бурш.

- Вот, точно, спасибо!

- Тогда там и публичный дом будет. Чтобы не было ощущения динамчества - делает неожиданный вывод хромой вояка.

- А знаете, вполне такой объект может себя окупить. Правда обалдеть, сколько топлива потребуется.

- Электроэнергией можно заменить.

- И устроить там в январе пожар.

- Э, там вполне себе системы оповещения и пожаротушения на уровне.

Дальше начинается спор на технические темы, в которых оба моих опекуна разбираются настолько лучше меня, что я даже начинаю подремывать под воркотание спора о непонятных мне вещах.

Глава 7. Сюрв Виктор. Первое впечатление от прибывших.

Сейчас баронство смотрелось уныло. Типа карликового княжества Лихтенштейн или Сингапура, у которого название больше, чем территория. И которое существует только потому, что выгодно соседям как стиральная машина для грязных денег.

Мрак и печаль... Встряхнулся. Он - все-таки тут Главный павиан!

- Что-то вы, Мелания Пахомовна, смотрите грустно.

- А чего веселиться. Одна радость, что ты живой остался. Ох, горько мне свой дом оставлять, ох, горько... Каждый гвоздь тут свой. Думала и помру тут...

- Решили переехать? - спросил озадаченно Виктор.

- Считаешь иначе? Тут жизнь будет течь молоком и медом? - ехидно прищурилась старуха.

- Что-то вы расклеились от одной затрещины...

- Меня даже муж мой пальцем не тронул ни разу, а ныне всякое дерьмо плюгавое чего только себе не позволяет! И привыкать к таковому у меня охоты никак нету! Ладно, живы пока - уже хлеб. Чаю выпьешь?

- Я - с удовольствием! В глотке пересохло от такой веселухи.

Бабка привычно захлопотала. Звякнули чашки об блюдца. Да, житье богаче, конечно, стало - вон и сахар, и печенье не по счету. Почти как раньше было. А руки у бабки трясутся. Так бы не заметил, но ложка об чашку забрякала, как у джазиста - ударника мелкой дробью.

Прихлебывали молча. Виктор думал и мысли были хмурые и неприятные, как осенние тучи. И ползли так же медленно и тяжко.

- Значит говоришь, о свинках пеклись...- молвила Мелания.

- Ну, если этот выродок не наврал - то да. О них самых.

- Книжку помнится мой старый привез с Новгорода. Про клад. Золото там на острове искали. Эти. Как их... Пираты. Там еще одноногий был главарь.

- А, остров сокровищ. Читал, как же.

- Лерка. Зараза, взяла почитать и с концами. А хорошая была книжка.

- Эта что ли - с косичкой? Так я ей живо пистон пропишу - поднял глаза Витя.

- Да нет, соседка, через два дома жила. Померла уж лет пять тому. А книжку не вернула. Ладно, не тем будь помянута, мертвым ухом уже слышит. Я не о том. Вот не кажется ли тебе, Витя, что прислали нам, как тому одноногому эту самую 'черную метку'? И даже не тебе, а мне скорее...- задумчиво сказала бабка и остро, по-молодому, посмотрела в глаза.

- Не понял что-то! - поперхнулся ароматным чаем Витя.

- Думал, один ты под боем? - усмехнулась невесело старуха.

- Ну - да. А что, нет?

- Очень уж старательно они меня к себе звали.

- Омлета, наверное, захотелось?

- Чем плох омлет-то? И яйца всмятку. Или яичница с луком.

- Не надо, а, Мелания Пахомовна! Слюнки потекли...

- Я ведь зоотехник. Была. Потом-то такие птицефабрики громадные устроили, что куда там. Нам и не снилось, да и старая уже. Только я слыхала, что такое там творилось - нынешние спецы и не выжили, а громадины мертвые как страусы вымахали. Мне Петрович об этом рассказывал. И прямо намекал, что пора бы мне перебираться из отсюда - к ним. Дескать и курятник и все такое. Но дом-то мой - вот - и бабка обвела глазами темноватую, но чистенькую комнату.

Виктору все эти сантименты были совершенно непонятны, своего жилья у него до бункера и не было, а привыкать к съемным квартирам... Ну - нелепо. Но ехидствовать не стал. Чувствовал, хоть и твердокожий, что-то рвется в собеседнице.

- Намекнули - тонко. Только зря они со мной так. Меня муж пальцем не тронул ни разу за всю жизнь, а тут сволота засратая посмела.

Виктор удивился, что у бабки только за мужем оставлялось право ее тронуть пальцем. Вон как ее заело, аж повторяет. Хотя плюху получить от такого дерьма, как покойный сопляк Джага - да, обидно. Особенно, когда без привычки-то к издевательствам и побоям. И к тому же на ровном месте и совершенно незаслуженно. И в своем доме. А еще и больно. Как там говорилось: 'Дело не в том, что по лицу кнутом - так ведь обидно!'

- Может они и не науськивали. Эту мразоту и науськивать не надо...- попробовал барон взглянуть с другой стороны.

- Сам-то как думаешь?

Хозяин сих мест помолчал. Как ни крути - думы были тоскливые. Надо идти, общаться с новоприбывшими, а это такая сволочь грязножопая, судя по досье и первому впечатлению, что добром с ними не обойдешься. А лупить по мордасам прикладом как-то не хотелось. Устал. Не дешево встало - подставляться мишенью, даже и под холостую пальбу. Сам себе удивился.