Но парень даже не рассердился, что-то там прошипел под нос, с волнением поглядывая на Макара.

– Она сама…

– Заткнись, Егор, – рявкнул третий и, ударив его по плечу, показал в сторону.

– Не советую, пока мы не закончили… – как-то зловеще выдал Макар и уже тише процедил: – Извинились и дали деньги на продукты, которые испортили. После поговорим.

– Да ты… – начал любитель-живодер, посмевший считать меня виновной, но его вновь толкнул тот, что покрупнее, и прошел вперед.

Он со страхом смотрел на Глебова, как обезьяна на индийского скального питона, потом на меня, и выдал:

– Извини-те…

Извинение прервали, так как очнулся главный, решив подать голос.

– С чего это? – Он подошел ближе, чем удивил. Признаться, подумала, что убежит, как только соберет свои гнилые зубы с грязной земли.

– С того!

Вот это в городе суперское общение! Тут все такие эрудиты?

– Твоя?

– Я что, забыл отчитаться? Не слышал, что я сказал? Повторить?

– Понял, – выдал он и, задержав на секунду на мне взгляд, достал из кошелька купюру и бросил на землю.

– Извини. Не знал.

И что этот зверь не знал? Я бы очень хотела это узнать.

С этим немым вопросом я уставилась на Макара, желая объяснений. Их не дождалась, а парни уже убежали. Так я и сидела, совсем ничего не понимая.

Признаться, захотелось в деревню к бабушке. Там так спокойно. Тут все угнетало.

– Что сидишь? К машине пошли. – Слова заставили вздрогнуть:

– Я? Да. Спасибо… – в панике сказала, поглядывая на продукты на грязной земле. Ну как так? Такой свинарник. Неправильно. Села и стала собирать отходы в порванный пакет, который перевязала, пытаясь как-то все утрамбовать. Второй пакет не тронули, не успели.

– Какое-то наказание, а не девчонка, – рявкнул Глебов и ухватил меня за руку, поднимая на ноги, а я упиралась, не желая, чтобы меня тащили.

– Я не уйду… – пробормотала, желая убрать хотя бы крупное.

Меня тут же освободили от захвата.

Пока руками собирала все отходы с грязью в кучу, придумывала, как объясню эту неприятную ситуацию Леше.

Вдруг вспомнила про его карту. Поспешно залезла в рюкзак, проверяя кармашек. На месте. На всякий случай взяла, если бы не хватило.

И ведь содержимое пакета кончили! Нужно вновь купить.

А сколько у меня денег осталось?

Или взять их деньги?

Купюра, конечно, приличная, я половины не потратила, но не могла ее взять от этих уродов.

А у меня все, больше нет.

Нужно бы найти подработку. Так ведь все делают студенты.

Вновь осмотрелась. Жаль, что ничего нельзя было спасти. Хорошо, что первый пакет не успели растоптать. Там овощи, а здесь…

Хотелось плакать.

– Не вздумай мне тут реветь, – услышала я, и в следующую секунду парень перехватил за руку, поднимая меня.

– Подожди! – громко воскликнула.

– Ты больная? Зачем собираешь?

– Тут же дорожка, все ходят. Я должна убрать.

– Не могу поверить… – буркнул Макар и отвернулся. Я же все собрала в пакет и стала смотреть по сторонам, в надежде увидеть мусорку.

Вдруг Глебов выхватил из рук грязный пакет с отходами и громко процедил:

– Все? Успокоилась? Теперь в машину садись!

Не стала больше раздражать нервного соседа, пошла следом. Когда села в машину, вдруг осознала, что грязная. Я же тут все замараю.

Да и почему села в чужую машину? Совсем мозгов нет? Мало неприятностей?

Парень закинул грязный пакет в багажник и сел, в момент, когда я уже выходила. Но он вцепился в мою талию и вернул на место, грубо заявляя:

– Не дергайся! До дома довезу, потом бегай, сколько душа пожелает.

Парень открыл бардачок и достал влажные салфетки, протягивая несколько мне, следом вытягивая новые, вытирая свои пальцы.

Я же наблюдала, а потом тоже принялась очищать руки. Только вот так быстро не получилось, это было нереально. Только душ меня спасет.

Макар выкинул грязные салфетки в пакет и завел машину, выезжая на дорогу. Ехали в тишине. Отмечая, с каким убийственным взглядом то и дело смотрит на меня, пожала плечами в полной уверенности, что он проклянет себя за то, что везет такое грязное чудовище в своей тачке.

Еще бы! В молоке и в земле.

– Я могу дойти…

– Лучше молчи, – недобро рявкнул он, двигая челюстью, с силой сжимая кожаный руль.

Злился, но вез.

Подъехали к дому через семь минут. Я вышла и подошла к багажнику, откуда он достал грязные отходы в пакете.

– Чего стоишь? Иди… – раздраженно буркнул Глебов, захватывая целый пакет. По пути он избавился от ненужного, бросив в мусорку. Бабульки на лавочки на его действие только вытянул шеи и покачали головами.

Поднялись по лестнице и подошли к квартире. Развернулась и прошептала:

– Спасибо!

Глебов стоял и молчал, агрессивно двигая челюстью. Напоминал волка, щелкающего зубами. Решила взять свой пакет, но услышала лишь рычание:

– Дверь открывай!

– Я…

– Пока будешь возиться, на тебя сто раз нападут, а позаботиться ты о себе не в состоянии. Что, колхозниц вообще ничему не учат, только коровам хвосты крутить?

Как меня это возмутило! Да сколько можно?

– Я могу… за себя постоять, – возразила и попробовала пакет забрать, но куда там.

– Я видел… – буркнул Макар и кивнул на дверь. – Открывай уже!

Пришлось открывать. Закралась мысль, что Алексей будет зол, когда узнает, но ведь Макар меня спас. Если бы не он, не знаю, чем бы все тогда закончилось. Глебов прошел прямо до кухни и поставил на стол пакет. Молча следовала за ним, ощущая себя побитой и грязной собачонкой.

Стоило увидеть на столе купюру, нахмурилась и громко заявила:

– Мне ничего не нужно от этих негодяев!

Выражение лица парня изменилось. За секунду от недовольства до возмущения.

– Это еще почему? Виноваты, вот и компенсировали. По мне, так еще недостаточно.

– Нет!

– Ты нормальная? Что опять не так? Или вы там все такие странные в своем затрапезном колхозе?

– К твоему сведению, колхозов больше нет. Сейчас бывшие колхозы и совхозы существуют в разных правовых формах: СПК, ОАО, ЗАО, ООО и КФХ.

– То есть?

– То есть сельскохозяйственный производственный кооператив, открытое акционерное общество… – начала перечислять как положено.

– Понял, можно не расшифровывать аббревиатуры.

– Надеюсь, больше не услышу ничего про колхозниц? – пробурчала, сложив руки на груди.

Парень усмехнулся, за секунду успокаиваясь.

– Не услышишь, котенок, – весело заявил он, снимая лист с моих грязных волос. И я подозревала, что там не только листья.

– И не нужно меня так называть!

– Попалась же на мою голову. Мало того что в неприятности постоянно попадает как муха на мед, так еще и всем недовольна.

– Я всем довольна.

– Угу. Деньги тогда возьми, – не сказал, а приказал, глазами показывая на стол, где лежала купюра.

– Нет.

– Я же и говорю, ненормальная!

– Да нормальная я! Тебе нужно и забирай, а мне от них ничего не нужно. Я что-нибудь придумаю…

– Придумает она… – проворчал, качая головой. – Слов нет!

– Тогда и не ищи. Еще раз спасибо! – сказала и взглядом показала на дверь. Была благодарна, но он уже задержался в чужой квартире.

– Будешь должна, – с недовольством выдал Макар и, схватив купюру, сжав ее в ладони, вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.

Через двадцать минут я уже стояла на кухне в легком платье с влажными волосами. Приняла душ и стала заниматься приготовлением борща. Говядину мы позавчера купили, так что мясо у меня уже варилось на плите, так бы было жаль, если бы и ее изваляли в грязи.

Хотя лучше ее, чем меня.

Эх-х-х…

И ведь ничего не могла сделать. Я одна, а их столько. Тут помогло бы то, если бы боевыми искусствами занималась. Но нет… Чему дядька научил для самозащиты, тому и радовалась.

Вывалила нашинкованную капусту в миску и приступила к картофелю.