— Вы что делаете? — конечно, я этому удивился.
— Ах, а ты не слышал примету? Мне ещё дед о ней рассказывал, он ведь тоже машинистом работал, когда все эти дороги только строились. Так вот, если не почесать уши перед въездом в такой большой город, то с тобой обязательно случится что-то плохое. Упадёшь и ногу сломаешь, то есть в больнице здесь застрянешь или в аварию попадёшь, может, ограбят… Но задержаться тебе придётся в любом случае.
Ибрагим начал делать это как раз незадолго до переезда линии МКАД. Только нос локомотива коснулся невидимой линии, как уже перед моим носом без каких либо причин возникла консоль И. У. М.
*Внимание, на данной территории зафиксировано правило принудительного изъятия маны! 13% вашего восстановления теперь ежесекундно будут отниматься в пользу ##.*
— Чт⁈ — я аж с кресла подпрыгнул. — Какого!.. Кхм…
— Ты чего вдруг матом ругаешься, Юрка?
— Ничего, мне в спину стрельнуло.
— Да рано тебе, молодой ещё.
— Знаю, знаю…
Это что вообще такое! За какие такие шиши я должен отдавать тринадцать процентов своего заработка хрен пойми кому, просто потому что вынужден находиться здесь и пока не могу уехать⁈
*Предупреждение, условия подписанного контракта так же уже отнимают у вас 6% маны. Следовательно, ваш потенциальный ресурс в данный момент снижен на 19% от ста.*
— Ох, господи… — Ибрагим тяжело вздохнул, продолжив мутно щуриться в лобовое стекло. — У тебя не возникло такого престранного ощущения, словно только мы промчались через МКАД, как в ушах зашипел чей-то голос?
— Нет, — я непонимающе повертел на него головой.
— Вот каждый приезд всё хуже и хуже. Я уж думал, просто с ума схожу, но в других городах я такого никогда не чувствовал. Может, это те новые Московские антенны для интернета… Моя голова на них как настоящая антенна реагирует. Мне так сильно от солнечных вспышек колени не пробивает. Что ж творят, черти. Свой же народ за просто так губят.
— А мне всегда казалось, что магниторецепция это чушь.
— Как-как ты это назвал?..
— Ну, способность чувствовать магнитные волны.
— У-у-у! Поживёшь с моё… Хотя, дай Бог тебе, парень, никогда и не узнать. Особенно сильно когда-то сломанные конечности реагируют. Вот прямо как у старых пиратов в книжках, могу погоду предсказывать с точностью выше синоптиков. Хоть на работу к ним вместо измерительного прибора нанимайся.
До твоего я всего пять лет не дожил, мужик. А, впрочем, я же вижу всё своими глазами. Ему всерьёз стало плохо. На какое-то самовнушение не слишком похоже, хотя кто его знает, малознакомого человека.
Ой? А вот теперь вопросы возникают и у меня тоже.
— Ибрагим Леонтьевич, скажите… — я стал примерять камеру смартфона к небу над центром Москвы. — Погода как-то испортилась больно? Пасмурно и похолодало. И небо всё чёрными тучами затянуло… — этот вопрос был лишь наводящим. Потому что КОЕ ЧТО почти не позволяло это самое небо за собой увидеть.
— Почему же чёрными? Обычные белые, — выдал мне Ибрагим.
%.*.%.*.
Моя камера тоже это чудо над городом не пишет, так что…
Думал, после омывания никаких демонов видеть не буду. Я же больше ни с кем таким не пересекался, даже в интернете не списывался. Видно, сила контракта намного больше какой-то там водицы.
Чёрная мерзкая чертовщина, размерами в целые километры, просто левитирует над городом, словно всё так и должно быть. Даже некоторые здания тентаклями поглаживает, а ничего рушится явно не пытается. Тут в пору назваться душевнобольным.
— Знаешь, как я слышу Москву? — вдруг обернулся на меня Ибрагим. Его зрачки сильно расширены, а пальцы на руках заметно дрожат, вот только он сам на это никак не реагирует. — Думаю, ты не из тех, кто будет смеяться, даже несмотря на возраст. Следовало бы сказать, ты вообще на студента не очень похож, ещё бы немного и вдруг запел бы мне как десять лет назад, в девяностые, вооружённых бандитов палками гонял.
Что ж, сказанул ему кое-что лишнее. Если сплюсовать, оно ведь правда по годам не сходится.
— Что вы, мне уже самому интересно. Потому что вы правы.
— Думаешь? Говорю же, с этим городом что-то не так. Совсем неправильный. Каждый раз успокоительное перед рейсом сюда принимаю, потому что иначе просто страшно. Вот везде я уже был, везде. На Севере, на Дальнем Востоке, бывало с женой и детьми катался в наши Африканские колонии, а здесь, в сердце родной страны, я натурально схожу с ума. Мне отчего-то мерещится, как откуда-то из центра доносится истошный-истошный детский плач. Кто-то стонет оттуда, даже уши почти ничем не спрячешь… Но точно не дети, Юра. Точно нет, — достигнув необходимых знаков, он начинает плавно замедлять поезд при помощи рычагов. — Скоро уже приедем. Юрка, ты, главное заранее из кабины выскочи, а то мне по голове надают мама не горюй.
— Я помню, Ибрагим Леонтьевич.
— Ага. Так вот… Вот прямо сейчас, не слышишь? — он оторвал руку от рычага, чтобы поднять её к потолку. Мужик пытается показать мне вполне конкретное направление. Не чудо ли, что оно точно совпало с местом куда по небу продрейфовал тентаклиевый монстр? — «Умоляю, останься со мной. Молю тебя, ещё немного. Помоги… Помоги… Я хочу кушать… Останься, прошу тебя», — бормочет мне Ибрагим. Если бы он пересказывал слова, то говорил бы быстрее, а так он явным образом повторял за чужим крайне медлительным тоном. Прямо затягивал слова, переламывал их во что-то действительно тоскливое и болезненное.
— Даже не знаю, хотел бы я слышать то же самое, — я ответил ободряющим тоном.
— Так ты мне веришь что-ли? — он с надеждой перевёл на меня покрасневший взгляд.
— Совершенно точно верю. Вы слышите, а я вижу, — указал ему пальцем в окно. — Даже не стану пытаться описать. Вы вместе с этими звуками взаправду с ума сойдёте, когда узнаете что именно умоляет вас остаться в Москве.
— Жена, конечно, очень расстроится, но, думаю, мне лучше поскорее уволиться. Эти нервы того не стоят, — дрожащей рукой, он начинает полноценное торможение состава. — Не могу знать, когда окончательно сломаюсь, а ведь от меня зависит много жизней.
— Поедете снова пытаться устроиться на магнитный поезд? — я предположил с интересом.
— Да, думаю, на Маглев ещё раз попробую. Они именно так правильно называются.
— Ага, я просто слово забыл, вы говорили.
%.*.%.*.
— По молодости было так невероятно вести «Полярника»… — продолжает Ибрагим. — Действительно огромный локомотив на стопроцентно магической тяге. За мной была целая команда машинного отделения. Там ни рельс, ни конкретной дороги… В какой-то момент даже про землю забыли, прямо по воде попёрли. Считай, машину только с Архангельского завода выпустили, ещё никто толком не обкатывал, а мне довелось стать в том рейсе аж капитаном. Так мы всё Белое море поперёк прошли! Едва ресурсы пополнили, отдохнули и по приказу пошли в Баренцево, сказали, там Британцы опять суетятся, надо припугнуть.
— А потом вы лично протаранили их новенький десантник, — я кивнул.
— Ага. Что уж сказать, дурная служба у меня была! Но как интересно. Англосаксы, как обычно, какие-то свои учения близь наших границ проводили, там Норвежский Шпицберген, все дела. А наши терпеть в конец устали. В ответ, говорят, подшаманили атмосферу так, что сложные датчики бриташек увели весь их флот далеко в сторону Новой Земли. Когда те заметили, было уже поздно, в итоге мы арестовали вообще всех, никто не ушёл. Потопили нескольких, а я вот, тоже отличился.
Я всё это уже слышал, но Ибрагим Леонтьевич, рассказывая о прошлом, довольно быстро приходил в норму. К тому же история сама по себе невероятная. Какой-то поезд, который плевать хотел на рельсы. Он даже нужна ли ему земля не определился, может, корабль на самом деле? Вот эта хреновина в итоге участвовала в настоящем морском бою, протаранила огромный транспортный корабль… И до сих пор где-то там катается с освоенного Севера, на Северный полюс, для проведения научных исследований. Это вместо ледоколов и авиации, наверное.
