— Я позвонил Нине и сказал, что ты плохо себя чувствуешь. Она велела не волноваться и сказала, что работу проконтролирует, так что у тебя выходной. Можешь остаться тут, если хочешь. Запасной ключ найдешь на прикроватной тумбе. Если что-то понадобится, просто позвони.

— С... спасибо, — прохрипел Хадсон, не в силах поверить, что Себ так внимателен к нему.

— Хочешь поесть?

Кивнув, Хадсон подошел к кухонной стойке и сел на высокий барный стул рядом с Домом. Себ поставил перед ним тарелку с яичницей, жаренным беконом, сосисками, двумя хэшбраунами, тушеными бобами фирмы Heinz и двумя тостами с маслом. Хадсон уставился на все это, а потом перевел удивленный взгляд на Себа.

— Мои любимые бобы?

— Ну конечно, — подмигнул ему Себ. — Какой же английский завтрак без бобов Heinz? И разумеется никаких грибов.

Хадсон не знал, что сказать, ведь он был очень переборчив в том, что касалось бобов. Много лет назад он научил Себа готовить свой любимый английский завтрак и пока они жили вместе, тот часто делал ему сюрпризы по утрам. Он ставил на поднос тарелки с едой, чашку чая для Хадсона и кофе для себя, маленькую вазочку с розой и приносил все это прямо в спальню. Они вместе завтракали, обнимались, принимали душ, потом занимались любовью, затем снова шли в душ и только после этого отправлялись на работу. Себ был не из тех, кто стал бы тратить кучу денег на широкие жесты. Но он невероятно красиво умел проявлять свою любовь. Его внимание к деталям просто поражало. Стоило Хадсону порадоваться чему-то, Себ брал это на заметку, чтобы потом использовать и снова вызвать у любимого улыбку. Он не гнался за зрелищностью или размахом, для него были важны, казалось бы, незначительные мелочи, но именно они в полной мере раскрывали его вдумчивость и внимательность к партнеру. Себ всегда заботился в первую очередь о Хадсоне, а уж потом о себе.

Подумав об этом, териан волк вдруг ощутил, как его захлестывают эмоции. Пришлось прикусить губу, чтобы унять дрожь.

— Прости, — всхлипнул он. — Будь я проклят. Развел сырость из-за бобов.

Дом вдруг встал и, откашлявшись, сообщил:

— Мне тут э-э, приспичило вдруг. Отлучусь в уборную. Прошу меня простить.

Как только Дом ушел, Себ медленно подошел к Хадсону и осторожно протянул руку к его щеке. Тот прильнул к ладони любимого, едва заметно поморщивщись от прикосновения к ссадине на скуле.

— Когда будешь готов обсудить то, что случилось, знай — я всегда готов выслушать.

Хадсон поднял взгляд и почувствовал, как горло сдавливает болезненный спазм.

— А вдруг я никогда не буду готов?

Себ на секунду прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Хадсон уже приготовился к возражениям, но их не последовало.

— Что ж, тогда мне придется смириться с этим, — ответил Себ, медленно проводя большим пальцем по губе любимого. Хадсон судорожно выдохнул, внезапно осознав, что затаил дыхание. — Если тебе что-то понадобится. Что угодно. Я рядом. Просто помни это.

— Себ, я...

Себ остановил его взмахом руки.

— Я серьезно. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом. — Он махнул в сторону тарелки. — Поешь, пока не остыло. А я схожу в душ и буду собираться на работу.

— Спасибо тебе... за завтрак и за это, — он указал на оправу очков. — Надеюсь было не слишком хлопотно.

Улыбка Себа была открытой и искренней.

— Я попросил Дома заскочить на работу и привезти их. — Он подмигнул Хадсону, и направился к лестнице. Сверху как раз спускался Дом.

А Хадсон повернулся к своей тарелке и, ощутив вдруг странный непривычный голод, набросился на еду. Пока он ел, Дом молча сидел рядом. Странно, потому что молчаливость ему абсолютно не свойственна. Хадсон прикончил завтрак и даже успел помыть за собой тарелку, а Дом все продолжал молчать. Это настораживало.

— О чем думаешь? — первым не выдержал Хадсон.

В ответ Дом лишь тяжело вздохнул.

— Он в смятении из-за того, что понятия не имеет, кто причинил тебе вред. Ты вообще планируешь рассказать ему, что случилось?

Хадсон облокотился на стойку и пристально посмотрел Дому в глаза.

— Вчера вечером на меня напали трое. Меня избили за то, что я отмечен и отказался от щедрого предложения перепихнуться с ними. И если бы не помощь загадочного незнакомца, то я сейчас наверняка лежал бы в больнице. Личность одного из нападавших мне хорошо известна. Себ тоже его знает. А теперь, Доминик, скажи мне как его лучший друг. Что произойдет, если Себ узнает, кто меня избил и почему?

— Вот черт. — Дом нервно провел рукой по волосам. — Это полный пиздец, чел. Но ты ведь не собираешься спускать все это на тормозах?

— Я еще не знаю, что собираюсь делать, но Себ не должен платить за мою ошибку.

Хадсон знал, что ему не нужно лишний раз просить Дома держать язык за зубами. Он и сам прекрасно понимал, что Себ не должен узнать о случившемся.

— А если он все-таки узнает? — спросил Дом. — Это ведь Себ.

— Он обещал мне, что не станет допытываться.

— Ладно, — тяжело вздохнул Дом. — Но знай, если нужна будет помощь, только скажи.

Хадсон тепло улыбнулся.

— Спасибо.

Было видно, что Доминика не устраивает подобное положение вещей, но он уважал решение Хадсона. По большей части из-за того, что понимал — Хадсон был прав. Если личность нападающего станет известна, Себа будет уже не остановить. Если нужно было постоять за Хадсона, границы дозволенного для Себа стирались. Это немного пугало и часто становилось причиной их многочисленных споров. Но Хадсон не хотел, чтобы с ним нянчились. Он и сам мог о себе позаботиться. Разумеется, вчера он потерпел в этом неудачу, но то была его ошибка и ему предстояло с ней жить. Он не хотел, чтобы Себ за нее расплачивался. Хадсону было достаточно и того, что Себ не прогнал его вчера, когда он неожиданно заявился к нему на порог весь избитый и грязный. Он не стал задавать лишних вопросов, лишь оказал помощь и проявил заботу. И этого было вполне достаточно.

На лестнице послышались шаги и Хадсон, подняв голову, увидел, как спускается Себ. Прекрасен настолько, что глаз не оторвать. Волосы лежали слегка небрежно и были еще немного влажными после душа. Светло-зеленая футболка соблазнительно облегала грудь и бицепсы, а джинсы выгодно подчеркивали его округлые ягодицы. Он сразу же направился в прихожую, надел свои тяжелые байкерские ботинки и, сняв кожаную куртку с крючка, грациозным движением просунул руки в рукава. А Хадсон так и стоял как в копанный провожая взглядом каждое движение Себа, пока тот передвигался по дому.

— Черт, забыл достать вещи из сушилки, — вдруг вспомнил он.

— Я достану, — предложил Хадсон, вставая.

— Да ладно. Это может подождать. Вернусь домой и все сделаю, — махнул рукой Себ. — Не стоит.

— Да все нормально. Нет, правда, Себастьян. Мне не сложно, — заверил Себа Хадсон, осторожно поправляя воротник его кожаной куртки.

— Ладно. Спасибо. — Себ инстинктивно потянулся за поцелуем, но тут же себя одернул. Откашлявшись, он отвел взгляд и кивнул в сторону двери. — Ну эм... позже поговорим еще. Если будешь уходить, оставь записку или напиши сообщение, просто чтоб я знал, что с тобой все в порядке.

Хадсон кивнул и проводил их с Домом до двери.

— Хорошего дня, — помахал он на прощанье. Себ вышел на улицу, но Дома Хадсон успел схватить за руку.

— Что? — нахмурился тот.

— Береги его, прошу тебя.

Услышав эту просьбу, Дом лишь криво усмехнулся.

— Сделаю в лучшем виде, Док.

Хадсон уже хотел закрыть дверь, но внезапно увидел кошелек Себа на столике в прихожей. Проклятье.

— Себ! — выкрикнул Хадсон, хватая кошелек.

Себ обернулся и замер с ключами от машины в руке.

— Все хорошо?

Хадсон подбежал к нему и всучил кошелек.

— Вот. Ты забыл.

— Ах, точно, — усмехнулся Себ и, взяв кошелек, сунул его в задний карман джинсов. — Спасибо.

Хадсон не удержался и дернул его за полу куртки.

— Прошу, будь осторожен там.

— Хорошо, — пообещал Себ хриплым низким голосом. — Иди в дом. Тебе не стоит ходить по улице босиком.