— Со мной пойдёшь?

Зверёныш медленно зажмурил глазки и снова распахнул, в очередной раз поразив их оттенком. Вмиг вспомнилось, что требуется делать, чтобы определить ваш ли это фамильяр. Одно из главных правил — возможность общения с помощью мыслеформы. Я уже имел небольшой опыт такого общения с духом библиотекарем в академии. Мысленно обратился к зверенышу:

«Ты мой фамильяр?»

«Ещё не т-тво-ой… Но буд-ду…» — снова прищурившись, отозвался он, а я едва не запрыгал от радости, как малое дитя получившее долгожданный подарок.

Ну да, там же надо ритуал привязки сознаний. И всякое разное, типа время на первичный энергообмен. А ещё побольше общения, чтобы обрести доверие. Самое сложное в завершении — это слияние сознаний, как признак полного доверия партнеру жизни.

«Меня Майклом зовут. А ты кто?» — интересуюсь я.

«Зачер-р-р-мы-ышка!» — с явной гордостью мысленно изрек зверек.

— Да ладно! — не сдержавшись воскликнул я, вспоминая лекции Джастин на тему этих крайне редких существ, ещё более редко решающихся связать свою жизнь с человеком.

Помнится слушая подругу… И дочь, черт побери… В общем, я даже помыслить не мог, что мне может привалить такое счастье в реале. Она рассказывала, что те обычно абсолютно безразличны к мнению окружающих, их не интересует их собственный внешний облик, ровно до того момента, пока не выберут себе спутника жизни. Что может вообще не произойти. Только тогда, зачермышки приобретают внешность наиболее импонирующую их избраннику.

«Пок-кор-р-ми-ил бы сначала, а пот-том ликова-ал…» — буркнул в мыслях зачермышка.

«Спрячься, пойдем в ресторан, я как раз тоже поесть хотел…» — мысленно распорядился я. И тут же спросил: — «А у тебя имя есть?»

«Д-да-ашь? Буд-де-ет…» — ожидаемо индифферентно отозвалось существо.

Фантазия тут же спасовала. Никогда не умел придумывать имена зверухам. Да как-то и не было их особо, не считая того единичного случая в доме деда, когда у него неожиданно появилась кошка. Он почему-то доверил именно мне придумать кличку. Но то когда было? В далеком детстве. Не удивлюсь, если то тоже была непростая зверушка, а фамильяр.

«Белкой будешь?» — поинтересовался я.

«Буд-дешь-буд-дешь, если кор-рми-ить буд-дешь…»

«А что ты ешь?» — озадачился я, ведь понятия не имею, есть ли что-то подходящее в ресторане.

«Лю-юблю р-ры-ыбу, м-мя-ясо запече-енные, варе-еные и сыры-ые, овощи све-ежие. Но не вс-се-е. Фр-ру-укты разн-ыые. Не ем-м траву-у, эт-ти ваши кр-ру-упы. Пир-ро-ожки мне нр-ра-авятся…» — перечислил зачермышка.

Пока даже мысленно язык не поворачивался его новым именем назвать. Я ведь даже понятия не имею — мальчик он или девочка? А Белка… Вообще странно получается, он не рыжий. И явно к белкам никакого отношения не имеет. Кроме четвертого правила белочки в действии: «Если вы пьете и не идёте к белочке, то белочка идет к вам». Я пил? Пил… Вот некто ко мне и пришёл. И его цвет созвучен с названием, так сказать производным для имени является. Ну и от мысленного общения с тварюшкой меня кроет так, как та самая, воспетая всеми белочка-горячка, что очень любит кудяпликов…

«Сам т-ты т-твар-рюшка!» — возмутилась моя сумка.

Я критично осмотрел опустевшую к этому моменту банку пива. То ли организм отвык, то ли они добавлять что-то туда начали? Или всё и вправду идёт отнюдь не по стандартному сценарию?

Вот так, потеряв родных, неожиданно обрел новую родственную душу.

Час оказался неурочным для ресторанного бизнеса. Открыться заведение открылось, но посетители пока не подтянулись, а официанты и повара не проснулись. О чем, честно известили буквально с порога:

— Рады, что вы нас посетили, — говорила провожающая меня к вип-комнатке сотрудница ресторана. — Располагайтесь. И… — девушка смутилась. — Извините, если будут задержки… Вся смена почти не спала. Корпоратив до утра был.

Ну что тут скажешь? Повезло. В кавычках. И им. И мне. Каждому по-своему.

Заказ я сделал сразу, решив не дразнить удачу. Готовили и несли его действительно долго. Благо скучать не пришлось, при наличии собеседника.

Зачермышка оказался забавным. В меру открытым, вполне честным, с весьма ехидным чувством юмора. Забывающим смягчить жестокую правду, для правильности понимания приправляющий её циничными выводами. Никакого тебе сочувствия, сюси-муси. Наверное, именно такой собеседник мне сейчас нужен.

Да, порою хотелось открыть окно и вышвырнуть наглого звереныша в осеннее ненастье, но тут же приходило осознание — он всё говорит правильно. Людям из чувства такта, а чаще лицемерия, свойственно что-то умалчивать. Обходить какие-то темы. Зачермышке, действительно, как и говорила Джастин, было плевать с высокой колокольни на такого рода условности.

Бате и сестре плевать на меня. Ни родственных чувств, ни любви. Они считают меня маминым любимцем, наследником, а значит, априори для них я в стане врага. Потому что… Для них важнее всего — деньги. За маму обидно. Отец сколько времени веревки из неё вил, и только ей удалось вырваться из замкнутого круга, как посыпались нападки и обвинения во всех смертных грехах.

Пока несли заказ, мы тренировались в способах общения. Оказалось мысле-форма может быть ну ооооочень различной. Слова в мыслях — это моя личная, и совершенно неправильная, интерпретация самого понятия мыслеформы.

Основная — изображение, то есть визуализация представляемого или реально некогда увиденного, и эмоции вызываемые этим видом, ситуацией. Причем эмоциональный фон не только передается, но и имеет различную окраску. Градация не по настроению, а по факту восприятия. Что есть по факту, или будет так же по факту — это одно. Чего хотелось бы — иное. Высший пилотаж — в придачу к прочему передать ощущения — запахи, звуки, тактильные.

Как я это понял? Зачермышка умел мысленно говорить по-человечески. Забавно растягивая некоторые предложения, порыкивая, и порой как-то странно «уверенно» заикаясь. Но главное, ему удавалось донести до меня то, чего в книгах я не видел! И терпеливо учил.

В вип-комнатке мы провели практически весь день до позднего вечера. Спешить было некуда. Затянувшийся поздний завтрак бодро перетек в обед, потом в ужин. А чем плохо? Сухо, тепло, комфортно, вкусно. Опять же и туалет под рукой. И нет опасности нарваться на проверку документов. Правда несколько раз пришлось выходить типа на перекур — для выгула фамильяра.

Я всеми доступными способами пытался донести до Белки необходимость найти жилье на время. Обосновать невозможность вернуться домой, и заселиться в гостиницу. Тот собственно и сам всё понимал. Многое открылось в воспоминаниях в процессе нашего взаимного изучения и моего обучения.

«А чего тян-нуть?» — снова заговорил в моей голове зачермышка. — «В-ви-идел, как на тебя-я эта сам-мо-очка смотр-рит? Вот к ней и пойд-ем!»

— Какая? — невольно опешив, я уставился на песца, напрочь позабыв про мысленное общение.

«Какая-как-ка-ая? Та-а, что нам еду пр-рино-осит».

Я ошалел от простоты моего нового спутника жизни. Вмиг вспомнился свой поход в прошлое на Ульбранте. Его последствия. Нафиг-нафиг…

— Так нельзя, — отрезал я вслух.

— Как? — послышался из-за спины приятный девичий голосок нашей официантки.

Мне даже рот открыть не удалось. Песец высунул мордочку из-за стола, и… Могло случиться так, что нас бы выгнали за нарушение правил. Типа с животными нельзя. Но, то ли девушка вправду ко мне симпатией прониклась, то ли животных любила? Ну и уровень мимимишности Белки по градации десятибалльной системы — десять из десяти.

Не прошло и минуты, как девушка сидела в кресле напротив, и напрочь позабыв о работе тискала Белку.

— Какой он милый… Я песцов только на картинках и в интернете видела. Мех… Обалдеть… Такой мягкий! И как у этих скотов рука поднимается из них шубы делать… — причитала эмоционально она. — А что ты любишь? Ты рыбку ешь? Или мясо? И как его зовут? — девушка взглянула на меня.

Эм… Ну абстрактно с основами рациона зачермышки я ознакомлен. Даже кое-что заказывал… Но всё равно растерялся.