— Это не твоя! — Рявкнул он, а потом принюхался, — И духи не твоего вкуса, — Меня осенило и кривая улыбка потекла вниз.

— Она что, или не она, решила на тебе эксперименты ставить? — Его это не успокоило, а следовало бы.

— Ты должна мне верить!

— Игорь, ты прав должна, но где уверенность? Твоя? Тебе нравится, что я как чуувствую начинаю меняться, ты не даёшь мне выйти.

— Так выходи, — Орнул он и замолчал. В какую двери? Захотелось спросить у него?

— Ты даже дверь мне приготовил, — Оказывается нас подслушивали, но это было дома и это был телевизор. Патефон молчал, как и его скрипка.

— То центр и ладно бы со скрипкой вернулась, то ещё что-то, — Его несло и он это не понимал, — Я подозреваю тебя в измене, — Подозревать меня в таком было глупо.

— Я оморфна, я стою там где стою.

— А дальше?

— А дальше у меня муж.

— Так иди и ищи мужа, — Я ушла, но в соседнюю комнату. Что он от меня хотел, я не знала.

— Я уйду, но позже, когда свет заберёт, — От этого вообще стало дурно.

Центр — великий проект неба отличился всеми ожиданиями, и мы горели от любопытства, стоя на кафедре, чтобы зажечь наши звёзды.

— Тут две великие звезды, одна с неба другая земная и мне кажется, все мы достойны большего. Вы когда-нибудь зажигали себя?

Нет, подумалось мне и захотелось воплотить это желание в жизнь. Показалось что Игорь испугался, но его не было он развлекался. Со всеми. С Машей, с Жанной той самой, она всё так же вертелась возле него, а потом мне показалось что надо сделать так, чтобы меня уважали и двинулась туда, где мысленно попросила о церквушке. Маленькой, как у меня.

Он не работал с нами, но жил рядом. Мне это нравилось и только из-за того, что фон пророка был спокойный.

— Я погуляю, — Отправила я смс и вновь уехала в центр.

— Что ты здесь делаешь? — Я его не помнила, а он ошарашенно уставился на меня и ушёл. Я пошла дальше. Скрипки были сломаны, известняковы попорчены и доставая одну, мне показалось что за мной наблюдают. Шёл пятый вечер, а она всё не доставалась.

— Девушка, вам помочь? — Он подошёл неспеша и я шатнулась, поцарапав пальцы о камень, — Маша, ты не меняешься.

— Я тебя не узнала, ты голос изменил.

— Я охрип, — Его пальцы коснулись меня и мне захотелось заорать.

— Ты что выпил?

— Да.

— А, охрана.

— Всё хорошо, я на такси. Я не сразу увидел твоё смс, а потом смотрю время много, а ты не дома.

— Я вспомнила тот центр, я не была здесь.

— Были, — Я нахмурилась.

— А, он не там? — Крутанула я пальцем и Игорь нахмурился.

— Ты же выбегала от сюда.

— А, вон что произошло. Я прочитала про это место из газеты и мне захотелось прийти.

— Признаться честно, удивлён. Думал заброшено.

— А это не заброшено? — Я задумалась, мой голос ломался.

— Толи переходный возраст, толи горло ломается.

— Не хочу чтобы ломалось, — Мы провели такую ночь, что дышать было трудно. Он орал, но только от страсти. Орал от поцелуев и всего прочего, а я нежилась и молчала. Молчала и тогда когда он уходил мысленно, чтобы скрыться от разговора, а я вновь видела их вдвоём. Мне не нравилось, она уводила, а потом я поняла мне не нравилось, потому что он шёл. Не она уводила, а он шёл. После его всех разговоров.

— Игорь, а ты купил? — Его не было дома, хотя мне показалось что был.

— Представляешь, — Он был ни один, а с моим отцом и я опешила. Я была в пеньюаре.

— Подождите, я переоденусь.

— Ты гола что ли? — Отец был пьян и Игорь не лучше. Мне не понравилось вдвойне. Я написала маме, но и она здесь была.

— Мы его встретили на бульваре, он выбирал книги, — Мне показалось что она что-то не договаривает и я взглянула в её глаза. Она их отвела.

— Почему моя мама отводила глаза?

— Мне откуда знать?

— Он был ни один, он был с ней, — С ней. Я поняла своего отца.

— Знаешь, да? — Я промолчала.

— Что молчишь? Я такой. Если я иду, я беру своих друзей, — Она подошла сама, подруга та и захотела петь. Как я.

— Это не мои песни и если честно, я её не растранжирю, — Мне это так понравилось, что я взлетела, а потом упала, — У тебя может быть, что-то лучше, — Я ушла. Он понял.

— Ты не борешься за себя. Ты сдаёшься.

— Иди, — Грубо отнекилась я, — Если ты не хочешь понимать, иди. Собирай все свои книги/ методички и всё, что у тебя есть и иди.

— Причём здесь методички?

— Ты пропадаешь! Это почти тоже самое.

— Ты виновата!

— Иди, — Голос был мягок, но груб.

— И интонации как у неё.

— Иди я сказала, — А потом закашлилась.

— Маша, хватит. так делать, — Отец всегда говорил, что я ромашка. Божий одуванчик, а потом я попросила Отца о таком муже, который бы всё для меня сделал.

— Нет такого.

— Ну, тогда точно иди, значит ты не для меня, — И он ушёл. Ушёл навсегда, потому что сам принял этот факт. Это был трудный момент, но только из-за того что я раскрывалась, как женщина для кого-то, а он не понимал. Мама шила прекрасно и он это знал, и я ей помогала. Я пользовалась его, но только словами и учениями. Пусть знает, она тоже хочет учиться жизнь эта. Она понимала и лелеяла меня. Я ушла, тихо и спокойно. Он прятался за стенами, а там Жанна так думала я.

— Вы что расстались? — Петра не было рядом, а я смерила Жанну ледяным взглядом и поправила свой манжет. Кофта была велика. Она долго смотрела на меня, а я потом смерила её таким взглядом, что холод от моего ледяного свербил по ней ещё долго.

— Маша, — Пустота этого эха доносилась из его кабинета, а я шла по коридору и молчала. Метр мира останавливался, чтобы я хваталась за горло. Мне казалось, я болела, но это было не так и ледяной взгляд моих искр не понравился Петру.

— Тебя обидели.

— Мы разошлись.

— Только не уничтожайся, — Я застыла, а потом выругалась.

— Дошло только что.

— Он не такой, он либо это планировал изначально, либо нехотя разнёс себя, — Мужчина заулыбался, а нас оказывается подслушивали.

— Я не такой, — Пришло смс и я его удалила.

— А, мы ещё пойдём?

— Куда? — Она молчала и озиралась, — Вот когда научишься говорить прямо, пойдём.

— В кафе.

— Нет, туда мы не пойдём. Ты большая девочка, ты поссорила меня с дорогим человеком, — Я улыбнулась, но не пошла. Он не менялся, он просто взрослел. Оказывается, я должна была помогать.

— Пой, — Пётр умолял.

— Не могу, это не песня — это вой.

— А ты спой, и успокоишься, — Я и спела, но потом. Мне требовалась его помощь, но я не пошла, а потом я хотела обратиться к его брату, но вдруг пошла к маме, и к папе. Интонации знакомы — читалось мне в её глазах.

— Ты разбита.

— Он сыграл со мной странную игру. Длина жизни в его коридоре окончилась тюрьмой, причём его. Я заперла, но выход то один либо к нему, либо выдыхать.

— Выдохни, — И я училась дышать по новой.

— Маша, может поговорим? — Я ушла неспеша, но как привидение.

Раскрой меня. Я стояла напротив церкви, и мечтала о муже но том, которой от Бога. Муж от Бога, кто это? Человек, пришёл ответ и я успокоилась. Хорошо что не верфульф. Сказка, о проклятие мне не нравилась, как и всё последующее. Снимаю, захотелось сказать самой себе и я пошла обратно домой. Мои ключи были у меня все, как и всего его вещи которые находились у него. Метр от него был тих и я давай драить все полы в белизну, опять и по новой. Чтобы духа его здесь не было. Дух московский — это не про него. Мила мыла рамы и так далее, так сказать.

Пой. Читала я в его глазах, а потом он сдался. Всё равно запоёшь. Прочитала я посля и пошла к Милу, тому самому он пел на площадке.

— Что ты здесь делаешь?

— На скандал нарываюсь.

— Старушка, что ты так повзрослела?

— Да скачки устраивали, вот и вытянулась.

— Тебе бы себя закрепить, а то опять откатят.

— О! — Выдала я и Мил за умолял.

— Бери, — Оказывается он украл меня, но он же и помог.

— Не то! — Слышала я ор Мила, но он хотел невозможного, — Мария, — можешь мне помочь? — Этот эпизод был задолго после того, как он кричал, — Я хочу, чтобы ты заснялась, — И я заснялась, — Он пел символично, а я была очень красива.