Ты не знаешь себя — у тебя в крови вино,

Ты танцуешь в чёрных брюках,

И кожа мала,

Сними её с меня,

Я хороша.

В этом клипе моя грудь была оголена, и он часто смотрел на неё, тот актёр. Давид мне нравился, но он был бабником, это я поняла потом. Он заигрывал, но не только со мной. Его фигура была хороша. Я хотела его пригласить ещё раз на съёмки, а потом передумала. В тот момент, когда мои мысли переросли в лад, я поняла — тот мужчина не может испортить мои клипы, он может разве что испортить меня. Песня — Испорть меня, маме понравилась. Она говорила, что портить меня уже некуда и вопреки её мыслям, я заснялась в клипе, но чужом у молодого человека, чтобы просто показать ей, что такое шоу бизнес. Отец ей сказал — Ты растишь себе врага. Он был не прав. Я была дочерью.

Мил был фантазёром и мне он не нравился, он это чувствовал. Но он тоже был у нашего продюсера, и начальство говорило — вы дружны. Где бы, но да ладно. Мил хотел меня, причём как популярность. Я была откровенна и когда я ему отказала, мой клип вышел вперёд его. Я была принцессой, но на лестнице и мои лошади были великолепнее его. Он просто узрел мой куплет.

Рогатая кобыла была демоном,

Амфибиотий её не хотел.

Кланься всемирная похоть,

Ты не удел.

Я писала от балды, как писанину и он её утащил, причём это засняли все камеры. Я рассказала продюсеру, тот сказал что накажет. Наказала я сама.

— И где тут лошади. те про демона?

— Да я как бы не говорила, что ту песню буду петь.

— А, хороша была.

— Вы её читали? — Всерьёз спросила я.

— Да. Условно.

— Тогда вы не правы. Я просто увидела рисунок в интернете.

— Так ты тоже её украла.

— Нет. Ну, частично. Хотя..

— Сейчас взорвёшься, — Я и взорвалась. Моя песня про лошади была церемониальной аркой к другому альбому, и когда последовала череда преступлений, мир охнул. Они были великолепны в своём винтаже. Хотелось жить, я и зажила. Дорогие духи, красивая помада и всё прочее. Хотелось радовать родителей и отец бы согласился, а вот мама ворчала.

— Хоть бы что-то выделила, — Я грустно на неё смотрела.

— Знаешь жена, — Начал отец, я ждала скандала, — Ты не хочешь себе признаться, что к старости ты останешься без дочери? — Я чуть не вскочила и не побежала.

— Куда?

— Она начнёт с тебя, закончит мной, — Отец почти согласился.

— Ты, — И сейчас она почему-то метнулась ко мне, но ругая кажется отца.

— Знаешь, я когда начинаю думать о том, чтобы отправить вас куда-нибудь отдохнуть.

— Вот именно, отправить, — Я замолкла и посмотрела на отца.

— Съезди со мной, куда — ни будь, — Отец кажется разревелся за всех.

— Дожили.

— Я пою, — Я заняла студию, но нас не хватала на сегодня.

— Моя очередь.

— Сейчас уйду, — Мне казалось, Мила ждёт провал, но он пел. Он обиделся и это была первая звезда с которой у меня не получалось дружить. Я ему отказала. Ах да, Игорь же. Когда у меня пришла идея записать там песню, я пошла к продюсеру.

— Мне нравится, посмотрю, как он поживает, — Оказывается они были знакомы, — Он не очень лестный, любит оскорблять.

— Я знаю, я работала у него.

— Да? И кем, — Я поделилась тем, что знала и продюсер был недоволен, — Нет, не должна была. Я не люблю такие вещи, — Метр молчал.

— Ты одиночка.

— Не совсем, хотя вы правы, — Я любила своих людей, и Игорь таким был. Он был тихим, хоть и злым. Когда я поделилась этой мыслей с собой, мне захотелось рассмеяться. Нас записали. Игорь не знал.

— В демо. Мне не нравится.

— Не дом.

— Вы правы, — впервые в жизни согласилась я с продюсером, и тот ко мне присмотрелся.

— Оставайся, — Просто сказал он мне. Я стану домом, поделился он со мной своим взглядом. Он был мудр. Я бы хотела женщину, но и там могли быть свои нюансы.

— Ты не посмеешь, — Пришло мне вечером смс от него и я подивилась, как быстро он узнаёт о том, что ему не надо. Я сменила номер, он и его прознал.

— Как. они узнают номера? — Начальник не понял, и заинтересованно посмотрел. Я поделилась.

— Он хам. Он что-нибудь писал. творил?

— Мы спали, — Пооткровенничала я, потом добавила, — Мысленно кажется.

— А, вон как, — Я не хотела потерять свой будущий дом.

— Он странные вещи творил.

— Не надо.

— Он ущемлял, в творение. Не твоё, не твоего ума дело, как это петь и всё прочее.

— Потому вы переспали, — Я всеръёз удивилась.

— Не понимаю его.

— Поделись, — Я очень кратко объяснила что происходило с его рукописями.

— А, так он просто не принимал.

— А, почто он потом их пел? — Продюсер молчал.

— Он хам, — Я его так и прозвала. Петь про него не хотелось, но демку записала. Один раз он меня застал, но не узнал. Я была в борцовке и бейсболке. Продюсера не было. «Сама» сказал он мне. Ему не нравилось там. находится, но демку он одобрил. Как одобрил и вторую, а затем третью.

— Ты воруешь мою идею! — Я специально подождала полгода, чтобы он выпустил все свои песни-клипы, а потом прогремела своими «Веком». Он был убит. Ни слова про него, или мир музыки. Лишь великолепие, перья и всё прочее. Я была императрицей. Мои ангелочки — кубидончики при Боге, пели наугад как и я. Я не знала, примут или нет. Приняли. За каких-то два месяца я заработала почти миллиард.

— Ммам.. — Я пожалела, что нет отца. Мой голос дрожал, — Я столько много заработала, — Я поделилась суммой и та не поверила, что столько платят в музыке.

— Я сожалею, ты добилась потрясающего результата, — Хотелось больше, но я понимала что так я могу испортиться.

— Научи деньгами пользоваться, — Попросила я мать, и та присела.

— Где-то я тебя пропустила, — Мы посетили несколько вебинаров, именно вебинаров на тему как делать деньги, и ни мать, ни я ничего не поняли. Зато отец захватился.

— Так это для тебя, будешь делать деньги.

— Ну я же не продюсер, меня учили на педа, — Я моргнула, а потом призналась, — Я ещё мала.

— Так это отличная идея, чтобы потом в будущее, поднакопить. ну хоть на школу.

— Для детей, — Отец понял о чём идёт речь, мама тоже, — Не хочу. Они все взрослые, то это не так, то тут сами всё знают, и ладно бы если шла речь не о правильном, я же не передам им, что не при мне им разговаривать о том, что я не принимани.

— Например?

— Хамить взрослым плохо, — мама согласилась и сказала, что возможно я и правда мала. Так я начала копить деньги. Мы сменили нашу маленькую дачку на побольше, а потом и вовсе устроили на участках стройку. Мы просто скупили дачку напротив вместе с соседним участком, и отец сказал что всегда мечтал про большой посёлок.

— Наверное, детей хотел побольше, — Я ещё помнила мамины слова про девочку и это больно жгло душу.

Игорь молчал. Он находился у нас. С ним хотел спеть Мил, и это ему грело душу.

— На Машу не смотри, она не поёт, — Игорь искоса кинул взгляд на Мила.

— Она со мной случайно. связалась, — Мой подбородок очень осторожно поднялся к люстре, голова продюсера в этот момент опустилась ближе к Милу.

— Ты бы язык приподержал, — Наши голоса раздались в унисон, но мой очень-очень тихо. Игорь дёрнулся в сторону.

— Маша, как привидение, — Я склонила голову вбок.

— Очень приятно, — Я с позволения начальства покинула кабинет.

— Он хорошо к тебе относится.

— Он спокоен, — Мне казалось, нас подслушивают.

— Нас подслушивают? — Мужчина оглянулся.

— Камеры разве что.

— Ну хоть так, — Юрий кивнул и сказал, что иногда ему интересно знать о том, что я скажу в следующий раз.

Мы ругались, я и продюсер. Тот сказал Игорю, что я могу с ним спеть.

— Он заплатил баснословные деньги, — Я вскипела, а потом согласилась причём так быстро, что сдулся уже мужчина.

— Пугаешь. Я чувствую когда есть интерес к деньгам, у тебя его нет.

Игорь молчал, ему говорить не хотелось. Игорь молчал ещё потому, что смотрел в моё декольте.