— Я начальник её.

— А, так мы вас не признали. Вы видимо нас тоже, — Пауза была замечательной и кивнув взгляд на его спутницу, я лишь промолчала.

— Она плохо себя ведёт. Конкурентом захотела стать, — Мама смотрела долго то на меня, то на Игоря.

— Вы её портите.

— Нет, — Ответили мы оба.

— Он меня обижает, — Терпение отца подходило к концу, — Игорь, иди. Тут. свидание. при мне и всё, — Я встала и меня пошатнуло, причём так конкретно что взгляд зацепился и за колонну, и за светлые глаза Игоря, которые я ни разу не замечала. Я даже купидона на фреске разглядела.

— Ты, больше не будешь работать. там, — мама была права, но мне это кажется снилось. Ни мать, ни Игорь предпочли не замечать моего поведения, хотя отец вскочил.

— Ты бледна.

— Что-то. каблуки малы, — Честно призналась я. Отец меня часто понимал, не всегда но он старался.

— Погнали домой. Заберём еду и там поедим.

— Нет, утоли интерес, — Я кивнула на маму, — Я буду дома.

Яи правда приехала домой. Упала на диван и так и заснула. Не будили, но мама трогала мой лоб. Иногда не хватало родительского внимания, именно со стороны мамы. Песни пока были забыты, а вот я терпела фиаско в здоровье. Я свалилась болезненная от истощения. Я работала, и работала везде.

— Тебе надо умерить пыл.

— Я не хочу сейчас увольняться, я боюсь остаться без работы.

— Пока есть возможность, учись, — Я не поняла, что говорит отец и на всякий случай, начала ещё копить и на обучение. Мама была вне себя от радости и умудрилась настроить планов на меня до седьмого колена.

— Я умереть не хочу, от твоей опеки. Что не так? Я не испорчена, — Отец нас не слышал, — Я не пью; Не курю, я не шляюсь где попало. Что не так? — Она долго молчала а потом призналась, что просто не хочет меня потерять.

— Ты единственный ребёнок, и когда я смотрю на всё это пение. Я читаю высеки, смотрю как они отдыхают.

— Давай отдыхать так, чтобы всей семьёй. Я не как они, ты меня воспитывала, — Она расплакалась.

— Молодец, — Я думала, отец будет ругаться, — Она и правда растрогалась.

— Тем, что мы поругались?

— Ты ясно ей объяснила, что она тебя воспитывала и твоё поведение зависит от нас.

— Звучит не очень, — Отец рассмеялся. Игорь пару раз звонил и узнавал, не всё ли в порядке со мной.

— Ты не будешь здесь работать. Тут я тебя не вижу, — Мне стало плохо.

— Слушай, если ты так будешь реагировать на мои слова, лучше уходи, — Впервые жизни меня прогнали.

— Ну, хорошо, — Мне показалось, что он действительно испугался, — Где я сейчас буду работать? — Меня убрали подальше вообще, на первый этаж и я не была счастлива. Здесь всё было слышно, особенно как он приходил и уходил. Один раз не найдя меня в кабинете он нашёл меня почти в столовой. Я сидела в секретариате. Старом. Здесь было тепло — на улице была зима, а ещё здесь было просторно. Я любила свободу.

— Тебе идёт, — Я вспомнила, что в новом клипе я сидела в похожем месте.

— Не обижайся, — Просто ответила я и он кивнул. Он обиделся. Он хотел быть первым. Он был сам виноват. Наши отношения были похожи на качели. Я мечтала помогать, а в итоге я работала так как он хотел. Я пошла петь, петь из-за того что негде было работать. Мечты о мире начинались с меня. Я хотела и любить и мечтать и всё прочее. А ещё, я хотела творить. Творцом мне не дано было стать, но пела я хорошо. Пока не стала заниматься с его учителем, мне требовалось прорвать акапеллу. У меня был хрип. В один прекрасный момент, мне вновь стало плохо.

— Маша, ты болеешь. Тебе не хватает энергии. Ты же работаешь, да?

— Ага.

— А сколько времени уделяешь. себе?

— Ой.

— Вот это ой, меня и волнует.

— Я не хочу, чтобы ты училась. у моих учителей, — Я ждала этого.

— Знаешь, ты странный. Мечтая заполучить хорошую звезду, ты роняешь её.

— да где ты хорошая звезда? — Он замер, а я встала с его кресла и просто покинула помещение. Причём даже рабочее. Я ушла через дорогу, где было старое кафе. Он меня видел, но как он понял где я нахожусь я не знала. Возвращаться не хотелось.

— Приди, — Он писал на телефон, но тот молчал. Оказывается он представлял меня. Я хотела бить и бить его тарелками. Мне не хотелось выплёскивать эмоции в песнях, а потом я сдалась. Но то, как я спела всё передалось родителям. Вы не подготовили меня для такого мира! Отец видел другим взглядом, он понимал что виноват мужчина. Мама условно пыталась согласиться с собой. Ей хотелось винить меня. Она же считала отца идеалом.

— Но он — не Отец! — В себе кричала я. Она не желала мне пока мужа, я видите ли была ещё мала. Мир трещал. Отец поддерживал. Поддерживал до тех пор, пока просто не понял. Я влюбилась. Это можно было и раньше понять. Утешала я себя по поводу того, что родители тоже могут вгонять в шок. Мой клип в церкви откладывался, а вот первоклассница навела фурор. Я была мала и девочка, которая там снималась поразила всех.

— Ты, мала, — Произносил Игорь, но кому я не знала. Он видел своё.

Все мы видим свои знаки, но касаются они условно. Я хочу видеть добро, так я и говорила Богу. Я хочу видеть правду, отвечала я в церкви. Мне хотелось молится и я и молилась. Мне хотелось творить, но как, я не знала. Творец из меня был плохой. «Научи» Говорила я в небо. Меня научили. Я начала говорить, но таким голосом что поняла — меня наконец-то повзрослели. Я тянулась во взрослую жизнь, но чтобы встать на ноги. Хотелось фундамента.

Мои книги несут философский характер. Писанина — обозвала я саму себя и мне понравилось.

Творю для себя. Юный пиротехник любил юну, она несла в себе покой и мир. Я не поняла что я написала, но мне понравилось то, что я начала думать над этой строчкой. Клипы — истории родились сами, а потом я придумала мультики, но для детей. Продюсер обрадовался, его променяли.

— Не правда. У всех клипы, а вы певца спродюсируете в мультиках, — В итоге я осталась с ним. Он был хорошим. Он понимал меня. Я туда, он за мной.

— Ты неожиданна. Думаешь, предлагаешь. Почему я должен отказываться? — Я соглашалась. Игорь тоже. Он так не мог. Он был спокоен — тот кто продюсер мой. Я пела для себя, другие же в мир и когда распознали мой секрет, я уже сменила цель. Я пела в мир. Все почему-то стали петь для себя. Мне нравилась эта тенденция. Я была не такая как все. Когда я застеснялась, я была взросла но и клип отличался от всех. Это был последний аккорд Игорю. Мы расстались. Он сорвался. Полгода идиллии дались мне с трудом. Он знал, что я чувствую его всего и он старался. Но всё бы ничего, его измена своим же стереотипам, себе же меня подогнала к тому что я раскрылась вся. Отец понял. Я была влюблена. Мать просто не хотела верить в чужую правду. Ну не все они такие. Хотелось видеть отца только возле неё, отцу тоже этого хотелось, но и маминой веры тоже хотелось.

— Как трудно вы мне даётесь, дети, — Писала я и смотрела фотоотчёт.

— Что делаешь? — Я вздрогнула. Я мягко переехала в то место. Игорь подошёл неспеша, я даже не чувствовала. Хотелось правды. Я отложила месть и занялась своей а капеллой. Уже не здесь. Учитель расстроилась. Я сказала, что босс против. Она поняла всё по-другому. Игорь был святой.

— Смотрю на детей.

— На своих?

— Ах, если бы. Далековато.

— Не выросла, — Я тактично промолчала.

— Знаешь, выросла.

— Нет, — Говорило мне молчание Игоря и я его слышала, — Знаешь, нет.

— Значит ты не вырос, — Я выросла до своих детей. И тут я поняла, возможно он имеет в виду своих детей, — До твоих возможно нет.

— Уже о наших детях думает. Ты бы не думала так далеко, — Я замерла. Он искал подход.

— Работа есть?

— Да.

— Я отказываюсь. Я чувствую проблемы, — Он просил его натренировать. Именно голос. Я была не против, — Ты мне потом задвинешь. Я пою так, как я пою.

— А, ты потом на другое выучишься, — Мне стало горько и я двинулась к окну. Господи уведи меня от сюда. Он меня душил.