Накануне поездки Амрита проплакала почти всю ночь, и ей удалось уснуть только перед рассветом и увидеть замечательный сон. Утром она проснулась радостная и сразу побежала к госпоже Парвати рассказать о своем чудесном сне.

- Бабушка, мне приснилась сама Лакшми, - взахлеб стала рассказывать она. – Богиня сказала мне, что когда я буду больше всего нуждаться в помощи, она мне пришлет героя сильного как слон и отважного как Рама!

- Без сомнений богиня отметила тебя, если почтила своим присутствием, - тоже обрадовалась госпожа Парвати и ласково обняла внучку. – Теперь я спокойна, дитя мое! Чтобы не случилось, Лакшми не оставит тебя, будет оберегать, где бы ты не находилась.

Еще поговорив с бабушкой, Амрита с легким сердцем побежала играть со своей подругой Гитой, дочерью своей няни. Отъезд из родного дома и разлука с бабушкой больше не пугали ее.

После завтрака к парадному крыльцу подъехал новый «ниссан» последней модели, и шофер начал укладывать в машину вещи Амриты и ее родителей. Ананд Бали и его жена Сукхда пожелали лично проводить дочь и посадить ее на самолет в Дели. Они втроем вышли на крыльцо и стали слушать последнее напутственное слово госпожи Парвати. Господин Равана, наблюдавший за церемонией прощания из окна своей комнаты насмешливо усмехнулся. После того, как Раджан раздобыл нужные документы, участь семейства Бали была решена, и пособник преступников незаметно перерезал тормоза в машине хозяев поместья. Покушения на госпожу Парвати Равана не предпринимал, полагая, что гибель сына, невестки и любимой внучки убьет старую женщину без его участия.

Амрита села на заднее сидение рядом с отцом, крепко прижимая к себе плюшевого мишку – подарок бабушки. Эта игрушка являлась для нее последней связью с родным домом и сквозь слезы девочка обернулась назад, чтобы в последний раз взглянуть на особняк. Размеры поместья в окне автомобиля неумолимо уменьшались, пока не скрылись из виду и она, желая развлечься, начала смотреть по сторонам, любуясь гималайским лесом. Вскоре машина начала взбираться на горный перевал с натужным гудением, затем покатилась вниз и тут пассажиры в первый раз ощутили, что с машиной стало твориться что-то неладное, она упорно не желала сбавлять скорость в горах, как это было предписано правилами дорожного движения.

- Тормози же, Виру! – властно сказал Ананд шоферу.

- Не могу, господин Бали, у машины отказали тормоза! – испуганно ответил шофер хозяину.

- Ой, мы разобьемся! – в ужасе закричала Сукхда.

Ананд в панике оглянулся, впереди маячил опасный поворот. Тут, подчиняясь какому-то наитию, он быстро открыл дверцу машины, ставшую ловушкой смерти, и вытолкнул дочь на дорогу. Выкинутая на полной скорости Амрита упала и ударилась головой о камень, а машина с ее родителями сразу свалилась в пропасть, где тут же загорелась.

Место автокатастрофы было быстро обнаружено проезжающими мимо туристами и через час к месту происшествия спешили полиция и машина скорой медицинской помощи. Но разбившимся и сгоревшим в пропасти людям уже никто не мог помочь. Начальник местного полицейского участка без особой охоты взял на себя тяжелую миссию рассказать на следующий день безутешной матери о подробностях гибели ее единственного сына.

- А что с моей внучкой? Что с Амритой? – плача, стала расспрашивать его убитая горем госпожа Парвати, после того как узнала о гибели сына и невестки.

- Девочка осталась жива, - поспешно ответил ей полицейский, и тихо добавил: - Но она получила серьезную черепно-мозговую травму, не считая ушибов, и ослепла.

Госпожа Парвати подняла голову вверх, как бы ища помощи свыше, и глубоко вздохнула. Новое несчастье, случившееся с Амритой, резкой болью отозвалось в ее груди. Горе старой госпожи Бали было безмерным, но все же в ее сердце затеплилась надежда, что со временем зрение вернется к ее внучке. Нужно только усердно молить Лакшми об этом. Ведь, главное то, что Амрита, несмотря на полученное увечье, осталась жива, в чем госпожа Парвати видела прямое вмешательство почитаемой ею богини.

Господин Равана, узнав о спасении Амриты, вместе со своими сообщниками испытал нескрываемую досаду и разочарование.

- Что нам теперь делать, господин Равана? – растерянно спросил его Раджан. – Пока главная наследница Амрита со старухой Бали живы, я не могу унаследовать поместье.

- Нужно подождать, - мрачно отозвался главарь. – Предпринимать сейчас новое покушение, это значит навлечь на себя ненужные подозрения. А старухе, сломленной горем, уже недолго осталось жить на свете. Когда же она помрет, мы найдем удобный случай избавиться также от девчонки!

Раджан и его жена согласились с тем, что это правильное решение. Им нужно набраться терпения и со временем они избавятся от Амриты Бали, что стояла между ними и миллионами долларов.

» Глава 3

Сын бедного калькуттского носильщика Рахула Кумара плохо помнил своего отца; он утратил его, когда ему было всего пять лет. Зато Сандип хорошо запомнил день его убийства. В тот день Рахулу Кумару крупно повезло - клиенты на железнодорожном вокзале ему попались щедрые и за одно утро он заработал свыше ста рупий. Кумар шел домой и наивно радовался, представляя, как его вечно недоедающая семья наконец-то наестся досыта. Но его большой заработок не укрылся от внимания уличных грабителей, и они проследили путь Рахула Кумара до самых трущоб, где тот жил. Там преступники напали на бедняка, требуя отдать им трудно заработанные деньги, но Рахул оказал им отчаянное сопротивление.

Тогда играющие на улице мальчишки, среди которых в то время был Сандип, увидели, как одетая в разноцветные футболки и штаны банда начала жестоко избивать носильщика палками. Испуганно крича, дети разбежались в разные стороны, только Сандип сделал напрасную попытку прийти отцу на помощь и был отброшен в сторону высоким верзилой, главарем банды, как надоедливый щенок.

Полиция в трущобы не заглядывала, и злодеи беспрепятственно избили до смерти Рахула, после чего забрали все его деньги до последнего гроша. Скорбящим соседям оставалось только предать погребальному огню сильно изуродованное побоями тело еще совсем молодого носильщика и сказать несколько сочувственных слов его безутешно плачущей вдове Вимале и испуганно смотрящим на них детям.

Ночью после похорон Сандип проснулся от беспокойной возни своих маленьких сестричек Лалит и Нилы, и его сердце замерло от ужаса при виде покачивающейся большой тени его матери, которая после смерти мужа полезла от отчаяния в петлю, не зная чем ей кормить своих детей. Ближайшие соседи прибежали на его громкий крик и сумели вытащить Вималу из петли еще живой, укоряя ее при этом за то, что она вздумала сделать своих малышей круглыми сиротами. Они поддержали семью Кумаров как могли, утром принесли миску риса и несколько лепешек, делясь своими скудными запасами, но Сандип, несмотря на свое малолетство, понимал, что помощь соседей – это не выход из их бедственного положения. Все их соседи, как и они, жили в постоянной нужде, и помощь благотворительных организаций являлась каплей в море. Калькутта кишела бедняками и нищими, начиная с 1947 года, когда из-за раздела страны в город хлынул поток индуистских беженцев из Западной Бенгалии. Прибыло примерно четыре миллиона человек, загромождая и без того многолюдный город. Второй многочисленный поток беженцев прибыл в город во время индо-пакистанской войны 1971 года. И перенаселенная Калькутта окончательно приобрела репутацию места, непригодного для проживания, печальную славу города ужасающей бедности и преступности, проклятого самим Всевышним. Нередко случалось, что люди умирали от голода прямо на улице, и никто не приходил им на помощь. Понимая, что ему не на кого надеяться кроме на самого себя, пятилетний Сандип принял осознанное решение стать кормильцем семьи вместо своего отца и во всем помогать матери. Ведь он остался единственным мужчиной в семье Кумар, и мальчик сделался не только уличным попрошайкой, но и вором – больше он ничего не умел делать, а попрошаек в Калькутте было пруд пруди. Природная ловкость и сообразительность помогали ему во многих случаях избегать разоблачения и удачно приносить домой свою добычу. Крайне редко его ловили с поличным, но и тогда он мог выкручиваться из затруднительной ситуации, вырываясь из гневных рук обворованных им людей.