Полицейский защёлкнул на запястьях мальчика наручники – специальные, детские, рассчитанные на узкие запястья – и толкнул его к машине.

В «обезьяннике» Серёжа оказался не один – его соседом стал то ли пьяный, то ли накачанный чем-то мужик лет пятидесяти. Скорее уж накачанный, решил беспризорник, глядя, как толстяк кидается на прутья. Те были, конечно же, под электричеством, и мужик раз за разом получал разряд, однако через несколько минут, придя в себя, возобновлял попытки.

Полицейский по ту сторону решётки сидел за столом и что-то печатал на допотопном компьютере. На содержавшихся под стражей он не обращал никакого внимания.

Прошло уже много часов, как Серёжу задержали. Отлив в ведро в углу, он вернулся на узкую деревянную скамью, и тут увидел, как в помещении появились ещё двое. Дежурный вскочил, отдавая честь. Один из вошедших был в синем мундире и фуражке – офицер полиции. Второй, его сверстник – в коричневой кожаной куртке и джинсах. Если офицер стоял прямо, то этот, второй – сгорбившись. Его взгляд скользнул по толстому мужику и встретился с Серёжиным взглядом. И – будто что-то щёлкнуло. Они словно вцепились друг в друга этими взглядами.

Вошёл ещё один полицейский. Отключив ток, двое в серой форме открыли «обезьянник» и резкими ударами дубинок отогнали толстого мужика в угол.

Тот завизжал, как свинья на бойне, упал на пол и закрылся руками.

– Заткнись, кому говорю! – рявкнул один из полицейских, но мужик продолжал визжать.

– Дай ему разряд, что ли, – вздохнул офицер.

Полицейский взял с пояса шокер и выпустил электроды в толстый живот задержанного. Тот задёргался на полу, забился в судорогах, как вытащенная из воды рыба. Потом напряжение убрали, и мужик обмяк в луже своей мочи.

В наступившей тишине человек в коричневой куртке подошёл к съёжившемуся беспризорнику и сел на скамью рядом. Он посмотрел своими серыми, холодными глазами в глаза Серёже, и тот испугался – взгляд был нечеловеческий, какой-то потусторонний.

– Ты видел, как убили девушку? – спросил мужчина.

– Да.

Мужчина кивнул и задал следующий вопрос:

– Ты видел, кто это сделал?

– Нет, – ответил мальчик и тут же быстро добавил:

– Но я видел машину!

– Какую машину? Что там произошло?

Торопясь и путаясь в словах, Серёжа рассказал про серебристый флайкар, про выстрел и про бомжа.

– Он… что-то взял у неё? – переспросил мужчина.

– Да, что-то золотое. Цепочку, наверное.

– Она не носила цепочек. – Мужчина перевёл взгляд на полицейских. – Что было у него в карманах?

– Старый, битый смартфон, зарядка, нож в пять сантиметров, отвёртка… – начал отчитываться дежурный.

– Украшения были?

– Нет, такого не было. Все вещи сохранены.

Мужчина снова посмотрел на Серёжу:

– Ты говоришь правду?

– Да, клянусь! – воскликнул тот.

– Хорошо. Ты сможешь узнать того бездомного?

– Извращенца-то? Ясен-красен, узнаю!

– А где его можно найти, знаешь?

– Да, примерно прикинуть могу. Раз под мостом ошивался, то должен жить в заброшенной части порта. Там много народу живёт, в порту в этом.

– Хорошо. Поедешь со мной, будем искать твоего… извращенца.

– Виктор, – вмешался офицер. – Доверять зверёнышу… Ты же сам служил, должен понимать…

– Лучше всё равно ничего нет, – ответил Виктор. – А сидеть, сложа руки, я не могу. Дай мне парочку твоих ребят и этого паренька.

– Виктор… – Офицер замялся. – Я-то могу дать, но… Ты же знаешь, личные расследования ни до чего хорошего не доводят.

– А если бы твоего сына убили?

Офицер потупился, вздохнул и сдался:

– Хорошо, идём.

Вещи Серёже вернули все, кроме ножа. Даже маленький помидор из того самого ресторанчика на колёсах – его мальчик оставил на десерт, дабы съесть после шаурмы – не выбросили, разве что немного помяли. Чтобы не потерять вкуснятину снова, Серёжа сразу, как получил вещи, запихал помидор в рот.

– Зверёныш, – пробормотал дежурный, с отвращением глядя на мальчика.

Тот ничего не пытался объяснить. Многим людям попросту незнакомо понятие абсолютного, болезненного голода.

В машине мальчика посадили на заднее сиденье, между двумя полицейскими.

За руль сел Виктор. Весь путь от отдела полиции до закрытого порта никто не проронил ни слова. Лишь у наглухо закрытых ворот Виктор спросил:

– Здесь?

– Ага!

– Тогда – на выход.

Все четверо вылезли из машины и подошли к ржавому забору. Толстая цепь на воротах недвусмысленно намекала, что проход закрыт.

– И как эти бомжи туда пролезают? – спросил один из полицейских.

– Со стороны бухты, – ответил беспризорник. – Туда на машине никак, нужно пешком.

– Веди, – сказал Виктор. – Но сразу предупреждаю: вздумаешь сбежать – найду и убью.

Серёжа кивнул. Молча он провёл их до узкого лаза между двумя высокими бетонными заборами. Протиснуться туда можно было только по одному, да и то приходилось вытирать одеждой стены. Следом за ним шёл Виктор – он не спускал с мальчика глаз, явно ожидая, что тот даст дёру. Но Серёжа не собирался убегать – он нутром чуял, что Виктор сейчас крайне опасен.

По одному все четверо вышли к бухте. Ржавый траулер, закованный в лёд, стоял у другого берега, других кораблей не было. Что на том, что на этом берегу фонарей стояло мало, и часть уже давно погасла. Сейчас спутников окружила темнота, и первым на неё среагировал Виктор. Он схватил Серёжу за шиворот и дёрнул к себе.

– Да чего вы, эй! – возмущённо крикнул тот.

– Помнишь, что я тебе говорил? Если сбежишь?

– Помню, помню! Пустите!

Полицейские включили фонари на шлемах, и белый свет открыл для глаз пролом в бетонной стене. Пригнувшись, чтобы не задеть торчащие из бетона стальные прутья, Виктор шагнул в пролом.

– Теперь ты, – сказал он Серёже.

Мальчик миновал забор легко, как делал это тысячи раз прежде. За ним последовали полицейские. Глазам вошедших предстали несколько старых складов да груды сломанных ящиков. Грузовик без колёс ржавел на кирпичах поодаль, рядом лежал опрокинутый погрузчик. Ворота одного из складов были приоткрыты, и оттуда слышались голоса.

– Покараульте вход, – сказал Виктор полицейским, – а мы с парнем – внутрь.

Первым, что они увидели, приблизившись к воротам – отблески пламени.

Заглянув внутрь, Виктор разглядел сложенный из кирпичей очаг, в котором горел огонь. Вокруг этого костра сидели и лежали люди – разного возраста и пола, но все одинаково грязные и тощие.

– Животные, стало быть, – кивнул Виктор и сплюнул. – Давай, ищи того старика.

Серёжа стал обходить людей, вглядываясь в лица. В свете костра лица, казалось, прыгали, казались нечеловеческими, словно это свора демонов слетелась на шабаш. Глазам трудно было привыкнуть к резкому контрасту между ярким огнём и полумраком вокруг, поэтому Серёжа брёл почти на ощупь, иногда на кого-то наступая. Пару раз его толкнули, один раз пнули под зад.

– Ай, блядь! – крикнул знакомый голос.

Старик на земле выпрямился и потёр придавленную руку.

– Не видишь, куда лезешь, малявка херова? – огрызнулся дед, и Серёжа вдруг узнал в нём несостоявшегося насильника. – Погоди-ка, я ж тебя недавно видел…

Старик схватил мальчика за руку.

– Это ты, паскудёныш, помешал мне с той тёлочкой под мостом покувыркаться?

– Она умирала, – ответил Серёжа, попятившись, но рука бездомного сжимала его всё крепче.

– А я ведь тогда сказал, – продолжал дед, плотоядно усмехнувшись, – не получилось с девкой – так мне и малец сгодится!

Грохнуло. Старик отдёрнул руку и принялся кататься по земле, на Серёжу брызнуло кровью. Бездомные вскакивали со своих мест и, увидев Виктора с пистолетом, пятились от него, отступали в темноту. Несколько человек попытались сбежать, но на выходе путь им преградили полицейские.

Виктор встал над раненым стариком и носком ботинка перевернул его на спину. Тот сжимал окровавленную правую кисть, из которой пулей был выдран кусок мяса.