Простая – и одновременно весьма сложная проблема.
Теодор Купер ничего не помнил.
– И первым делом она отвела его помыться. Я вот думаю, это больше безумно или разумно?
Никто ему не ответил.
Лицо Блайта, находившееся прямо над ним, ничего не выражало: ни обеспокоенности, ни тревоги. Гладкое, как камень, оно скрывало все, что происходило внутри его вихрастой головы, – идеальный кандидат для игры в покер. Впрочем, подумал Кэл, все-таки нет: язык тела выдавал парня с головой.
От крови Кэл отмылся, и, несмотря на тупую боль, разлившуюся по всей правой половине лица, ему казалось, что он выглядит не так уж и плохо. Видимо, Блайт считал по-другому: каждый раз, когда он дотрагивался ваткой до лица Кэла, пальцы у него слегка подрагивали. Бутылку с перекисью он сжимал так сильно, что пластик иногда опасно хрустел.
На нем самом не было ни царапины: кроме каменной пыли, от которой не удалось до конца избавиться, ничто не выдавало в нем того, кто пару часов назад пережил камнепад в богом забытой шахте. Кэл разглядывал его, почему-то поражаясь тому, что реальность была не в силах оставить на Блайте хоть какой-то ощутимый след.
Блайт упорно избегал его взгляда, сосредоточившись на ране на лбу, так что Кэл скосил глаза на Нормана:
– Ты там в порядке?
– Гм.
Тот лежал на кровати прямо в куртке и ботинках. Волею судьбы ему досталось меньше всех, даже очки уцелели. Дед Кэла бы сказал, что раз Норману уже три раза повезло выйти из сомнительных ситуаций без каких-либо увечий, значит, в умнике много маны. Кэл не знал, что насчет маны, но вот посттравматического шока Норман явно увезет отсюда полный вагон. «Гм»? На тридцать слов меньше, чем обычно.
– О чем… Ауч! – возмутился Кэл, когда ватка Блайта неудачно обожгла висок. Тот блекло заметил:
– Держите голову ровно, будьте добры. Кровь снова потекла.
Может быть, в свободное от роли официанта в пекарне время он подрабатывал ассистентом у врача. А может быть, все дело в его неуместной вежливости. В любом случае это «будьте добры» звучало нелепо, и Кэл позволил себе смешливо хмыкнуть. Блайт сощурился, но ничего не сказал – только сменил ватный диск на новый.
– О чем ты там задумался, приятель? – все-таки спросил Кэл, обращаясь к Норману.
– О том, что чуть не умер под завалами. А мне нельзя умирать. – Он неожиданно сел на кровати, и Кэл снова повернул голову. Очки на лице Нормана перекосились, но он не обратил внимания и взволнованно заявил: – У меня дома кошка.
На лице у него алели полосы ссадин, но в остальном… «Чуть не умер»? Да будет тебе. Больше всех в этот раз досталось Кэлу. Впрочем, он был и не против. Лучше уж так, если выбирать.
– Ты уже пережил ночь в лесу в одиночестве, – оптимистично сказал Кэл. – Что тебе этот завал? Ты супермен, Норман.
Тот только рассердился:
– Прекрати превращать в шутку каждый мой раз на пороге смерти!
– А ты прекрати драматизировать, – Джемма появилась на пороге, на удивление стремительная и энергичная. – Никто не умрет. Это будет плохо смотреться в моем отчете.
Все повернулись к ней. Конечно, так происходило всегда – это было естественно; так люди против воли оборачиваются на аварии, с ужасом наблюдают за торнадо или землетрясениями, вздрагивают от грохота грома. Только стихийные бедствия и кровавые трагедии могли составить Джемме конкуренцию – но сейчас она скорее удивила громким голосом и бодростью, от которых за последние дни все почти отвыкли.
Впрочем, Джемму всегда угнетало ожидание. Куда живее она становилась, когда в дело вступал господин Риск.
– Официально запрещаю каркать беду, – заявила она и, прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, широким шагом подошла к кровати. Она схватила Нормана пальцами за подбородок и повернула к свету, придирчиво оглядывая. Цокнула языком и поправила ему очки:
– Всего-то пара царапин.
– Я с тобой не разговариваю, Джемайма, – Норман вырвался из ее хватки и повалился спиной обратно на кровать. – Боже! Из-за тебя мы все чуть не погибли!
– И снова он драматизирует!
Она обернулась на дверь, словно призывая кого-то засвидетельствовать этот акт возмутительной трагикомедии. Кэл повернулся следом.
Теодор Купер громоздился молчаливой тенью в дверном проеме.
Однако! Ну и рост у парня! Кэл привык, что Джемма выше него, – она возвышалась рядом, и это ощущалось правильно вставшим пазлом в привычной картине его жизни; еще одна ее черта вроде раздражительности или манеры флиртовать. Но вот рост Купера почему-то резал глаз. То, как он упирался макушкой в дверную перекладину и неестественно возвышался над комнатой, словно кто-то поставил его на пьедестал, неприятно удивило Кэла. Даже рост Ронни из гоэтического не производил такого гнетущего впечатления.
– Давай еще раз, – Джемма указала пальцем на Нормана, – этот очкарик пожертвовал тебе одежду. – Появление Купера заставило Нормана сесть повторно, на этот раз куда более сосредоточенно. – Норман Эшли, аналитик. Большой парень – Кэл Махелона. – Кэл поднял ладонь, но Купер на него даже не взглянул. – И вместе с ним мы – команда мечты. Ликвидаторы. Наш гоэтик остался на месте очага, где тебя нашли, он вернется позже.
– А вы?
У Купера оказался низкий, грубый голос, совсем не вяжущийся с его лицом; вопрос же предназначался Блайту. Тот неловко замер, не отвечая, – и остальные тоже замерли, переглядываясь. На лице Джеммы Кэл за пару секунд прочел много нецензурных выражений. Они молчали, и, непонимающе оглядев их, Купер настоял, обращаясь к Блайту:
– Роген вас не представила.
– Кого? – Джемма почесала в затылке, осматриваясь. – Кого не представила?
– Господи, Джемма… – закатил глаза Норман. – Послушайте, Купер, это может прозвучать странно, но…
Джемма кинула взгляд на Кэла, и тот поднялся со стула, направляясь к двери, протянул Куперу ладонь и одновременно загородил Нормана:
– Это Киаран. Он ирландец, гражданский. Немного позже с подробностями, договорились? – Купер удивленно моргнул, словно только его заметил. Худая, длинная ладонь оказалась ледяной, но тут же утонула в ладони Кэла. Рукопожатие у него вышло вялым. – Ну и доставил ты нам проблем, парень! – Второй рукой Кэл дружелюбно пожал его плечо. Купер слегка поморщился. – Да, да, я знаю, что у тебя сейчас сложности с этим, так что просто поверь на слово…
– У вас лицо в крови.
Купер произнес это так, будто был недоволен этим фактом.
– Дай сюда, – шикнула Джемма Блайту, протискиваясь к Кэлу между кроватями. Тот послушно подставил лицо под тусклый свет из окна и взгляд Джеммы. Вытерев ваткой свежие потеки крови, она заключила:
– Слушай, ну вроде можно не зашивать. Выглядит неглубокой. Шрамом больше, шрамом меньше, ты красавчик в любом случае. Налепим пластырь.
– Шрама не останется, – тихо пробормотал Блайт. Впрочем, никто не обратил внимания, потому что Джемма не делала пауз:
– Дождемся Доу и составим план действий. Нужно залезть этой шахте в глотку – где-то там, скорее всего, сидит и Суини.
– Ну, детка, с этим куча проблем, потому что теперь они бегают вокруг нее, как…
– Извините.
Голос Купера бульдозером вспорол комнату, прерывая Кэла. Такое происходило нечасто – и снова стянуло к нему все взгляды.
– Мы можем поговорить о главной проблеме? – Купер вздернул брови, словно предлагал что-то само собой разумеющееся. – Обо мне.
«О тебе, да? – со вздохом подумал Кэл, оглядывая его сверху вниз, от темной макушки до неуместно городских ботинок. Купер так и стоял в дверях, не переступив порог, как будто не хотел втискиваться в тесноту комнаты. – Ну, это будет непростой разговор, приятель».
Они нашли его под завалами: ошалевшего, истощенного и еле ворочающего языком. Он не мог ответить, как он там оказался и сколько там просидел. Он не мог вспомнить Джемму.
