Даже не знаю, слишком мало информации для размышления. Одно ясно, надо ехать и осторожно провести разведку, собрать хотя бы первичные данные. Но это не к спеху, сначала надо обустроиться на месте, довести до жилого состояния хотя бы донжон. Чтобы уезжая, быть спокойным за тылы. Так, примерный план действий намечен, дома в кругу соратников, еще не раз обсудим его и доведем до совершенства.

  А пока наслаждаемся морской прогулкой, дышим воздухом, любуемся видами безбрежных просторов и далекой прибрежной линией справа. Теперь мы идем километрах в двух от земли, я так понимаю, наш капитан опасается уходить далеко в море. Теплоход не предназначен для такого плавания, сильный шторм он вряд ли переживет. Когда поинтересовался этим вопросом у Петровича, он полностью подтвердил мои догадки.

  - Наша " Москва " не морское судно, высота борта у нее всего 1,7 метра. Семибалльный шторм она скорее всего не выдержит. Хотя подобных испытаний никто не проводил, у теплохода совсем другое предназначение. Исходя из этого, лучше держаться поближе к берегу, в случае сильного волнения, юркнуть в ближайшую бухту или просто укрыться от ветра за подходящим островом.

  - Разве по пути в город есть острова, что-то я таких не видел?

  - Один есть. Он совсем небольшой, скалистый, там и растительности почти нет. Но хоть что-то. За ним волна будет заметно слабее. А вот бухточек где можно укрыться, я приглядел несколько штук.

  - Петрович, а по низу, по пляжу, можно добраться до города пешком или на лошадях?

  - Очень тяжело придется, верхом точно не пройдешь. Береговая линия сильно извилистая, где-то скалы доходят прямо до воды. Да и приливы-отливы не дадут нормально пройти. Не станешь же ты в воде ночевать?

  - Это конечно, проще подняться наверх. И ноги на скалах не сломаешь, и лошадей с собой можно взять. Да и время в пути будет короче.

  - А ты что, снова собрался в Хальбад?

  - Придется идти, рано или поздно солярка все равно закончится. Да и на север надо сходить, прояснить вопрос с нашими современниками. Может чего полезного удастся узнать. Про тот же порох или солярку с бензином.

  - Эх, и не говори. Топливо, пожалуй одно из самых главных приоритетов для нас. По морю идти намного быстрее и безопасней, чем по суше. Там того и глядишь, наткнешься на враждебных степняков. Да и грузоподъемность у теплохода не сравнима с телегой.

  Мы совместно повздыхали, не в силах разрешить неразрешимое и я отправился бездельничать далее...

  - Ого, да тут не пара-тройка островов, а целый архипелаг! С пару десятков, не менее - позже заметил капитан, глядя на экран радара.

  - Большие они? - был мой закономерный вопрос.

  - Да нет, все меньше нашего, некоторые совсем крохотные. Сейчас ближе подойдем, возьмете с Денисом бинокли, будете визуально осматривать сушу, может чего интересного разглядите.

  Я и молодой волшебник дружно покивали головами, выражая согласие. В воздухе сразу запахло запахом приключений и новых неожиданных открытий. Обстановка соответствующая, южное море, настоящий капитан и разношерстная толпа вооруженных мужиков. Капитан конечно не одноногий, на пирата Джона Сильвера никак не тянет. Да, фактурой не вышел, но знатоком своего дела является на все сто. В нашей компании не хватало только яркого попугая, вцепившегося когтями в капитанское плечо и выкрикивающего хриплым голосом знаменитую фразу: - Пиастры! Пиастры!

  Когда приблизились к первому острову, мы уже добросовестно таращили глаза, пытаясь заметить что-либо интересное. Касаткин сбросил скорость и смотрел больше на воду и эхолот, глубины здесь были небольшие и появилась реальная опасность сесть на мель. Начался методичный осмотр каждого островка со всех сторон, остальные члены нашей команды тоже высыпали на борта судна и таким образом развлекались видами необитаемых островов.

  Петрович оказался прав, все осмотренные клочки суши были намного меньше нашего Тарруса, птиц на них было полным-полно, а вот более крупных животных не заметили совсем. Наверное их тут не было вовсе, это на наш остров они пришли с материка, очевидно в стародавние времена пролива не было. Или он был таким мелким что обезьяны и свиньи могли перейти его в момент отлива. Еще в первые дни пребывания здесь, авторитетные товарищи замерили высоту прилива и четко установили. В своей высшей точке, уровень воды поднимается чуть больше метра и для нас это хорошо. Прибрежная полоса никогда не уходит под воду, настил полученного в наследство причала тоже остается сухим...

  Первоначальное возбуждение и воодушевление постепенно уходило, сменяясь легким разочарованием и обыденностью. Внимание притупилось, долго ожидаемое приключение ожидаемо превращалось в рутинную процедуру, однообразную и не очень интересную. Мы осмотрели больше десятка островков и нигде не заметили признаков присутствия человека или следов его жизнедеятельности. Но добросовестно обходили каждый, стараясь как можно тщательней выполнить нужную работу.

  - Наконец-то! У нас появилась засветка на радаре! - с воодушевлением заявил кэп, огибая очередной островок и в доказательство потыкал пальцем в ЖК-экран прибора.

  - И что это? - сразу заинтересовался я, уставившись на экран прибора, как баран на новые ворота.

  - Непонятно пока. Но какая-то водоплавающая посудина, видно по контуру. Визуально ее не заметишь, она влетела прямо в заросли деревьев. Похоже, те самые мангровые заросли. Событие произошло уже давно, след от пролома корпуса зарос свежей зеленью, закрыт полностью.

  Вот так улов, интересно, что же мы нашли? Приблизившись на максимально близкое расстояние, капитан принял решение отдать кормовой якорь. Дальше подходить к острову небезопасно, глубина здесь всего три метра. Что будет дальше, непонятно, поэтому лучше не рисковать. На разведку отправились я и Дмитрий. Уже привычно спустили шлюпку и потихоньку поплыли к слабо видневшемуся в кустах белому с голубой полосой на боку, малому кораблю или большому катеру. Все верно, если бы не радар, то это судно глазами нипочем не заметить.

  С собой у нас кинжалы с пистолетами, хороший аккумуляторный фонарик и маленькая рация-ходиболтайка. Одежда походная, длинноствол решили не брать, военных действий не предвидится. Сразу понятно что на плавсредстве никого нет.

  - Давно стоит ляля, вон, уже молодая поросль проросла через рейлинги и все листвой присыпало - сразу заметил механик, только мы причалили к кормовой площадке-кринолину, находившейся чуть выше уровня воды. Как сразу пояснил мне наш специалист, такая площадка сделана для удобства посадки пассажиров, купания и прочей развлекаловки.

  - Похоже брошенная посудина, чего ее прямо в кусты направили? Кругом полно нормальных мест для причаливания. Что здесь случилось? - тоже недоумевал я, пока мы не поднялись по ступеням наверх, на кормовую палубу под тентом. Нашу лодку оставили привязанной к стволу ближайшего куста, ничего путевого, выступающего на корме не нашлось.

  И тут нам все стало ясно. Рядом со штурвалом, находящимся справа по борту, лежал уже иссохший, почти мумифицированный труп мужчины с обломанной стрелой в боку. Одетый в неприглядно выглядевшие спортивные штаны и некогда зеленую футболку. Обуви нет, рядом валяются резиновые шлепки самого простецкого вида. Пол кормовой палубы, совмещенной с рулевой рубкой, весь в бурых пятнах засохшей крови. Само помещение вполне приличное, примерно 2,5х3 метра, кругом россыпь стреляных гильз, которые я сразу опознал. Поднял одну, все верно, от пистолета Макарова, тут нет никаких сомнений. Гильза латунная, ого какая давность, сейчас такие уже не выпускают, производители перешли на более дешевую, стальную.

  Боковые проемы тентованного помещения полностью открыты, они выполнены из толстой прозрачной пленки, отстегиваются молниями и откидываются наверх. Кормовая площадка ( Дмитрий назвал ее кокпитом ) вся тентованная, только верх непрозрачный, а так, со всех сторон прекрасный круговой обзор. Выход на корму тоже открыт, кокпит продувается насквозь, наверное поэтому почти отсутствует характерный трупный запах. Выветрился напрочь, тем более погибший хозяин был мужчина худощавого телосложения. Но все равно, зрелище тягостное, неприятное. Когда воочию видишь смерть, поневоле начинаешь ценить жизнь. И мысли сами по себе сворачивают на тему тщетности бытия и прочей философствующей хрени о смысле жизни.