...

- Как вас зовут?

- Меня Колин, а ее Бернадетт - сказала светленькая, самая бойкая из двоих - а вы кто?

- Да так... садитесь.

В машине места было не так много, потому что там на заднем сидении лежал еще один автомат и штурмовой дробовик. Девушки подвинули оружие и сели

- Ничего себе. А вы бандиты?

- Нет, жандармы. Мы вас подвезем - простодушно сказал Шамбер - но вы не бойтесь. Мы не такие как они...

Темненькая нервно усмехнулась

- Надо же. Не все свиньи дерьмо

- А вы что, участвуете в протестах? - спросил Пруто

- Да - ответила Колин - как и все

Вечером - жандармы пришли на квартиру к девицам - те решили отблагодарить их ужином. Ужин плавно перетек в завтрак.

Пруто встречался с Колин пару месяцев, потом они расстались. По ее инициативе - Колин просто не смогла объяснить товарищам по партии, что она спит с жандармом. У Шамбера с Бернадетт все оказалось серьезнее - через три месяца они поженились. Шафером на свадьбе - был Пруто.

16 марта 198 6 года

Париж Франция

Продолжение

Знакомство этих двоих людей, Пруто и Фалкайона - происходило из шестьдесят восьмого. Того самого шестьдесят восьмого. Сначала Пруто, тогда уже действовавший в штатском под прикрытием жандарм - устроил перестрелку, чтобы не дать паразитам из "Службы действия" затащить в машину двух девчонок - студенток, под наглые ухмылки полицейских из уголовного отдела, за всем этим наблюдавших. Если бы им это удалось - девиц изнасиловали бы и убили где-то на окраине, таких случаев было немало в те дни. А потом он же - выводил по крышам полицейских из уголовки, после того как протестующие осадили и подожгли здание комиссариата, не давая пожарным тушить огонь.

Веселые тогда были времена.

Потом они еще встречались. Так получилось, что Пруто собрал команду снайперов особого назначения, и в ней оказались, в том числе и бывшие студенты из протестовавших. Да и сам Пруто был довольно левым по взглядам. Фалкайон был комиссаром полиции, крайне правым, действительно бывши партизаном связанным с голлистами. Он был одним из тех, кто держал связь с криминальными кругами, выполнявшими грязную работу.

Потом - на выборах победили левые и Фалкайона попросили из полиции. Он ушел, занимался партийной безопасностью у зятя де Голля, еще какими-то подозрительными делами. Не раз - Пруто видел его фамилию в "странных делах".

Тех, которые почему то никто не хотел расследовать.

А потом и сам Пруто "засыпался" и ему пришлось уйти из спецназа - но его взяли в безопасность Елисейского дворца. И он стал таким как Фалкайон.

Почти таким же.

-... Сиди, комиссар.

- Ты что, парень, проблем хочешь?

- Не больше чем ты.

Двое мужчин - пожилой и помоложе - смерили друг друга взглядами. Потом - Фалкайон процедил

- Что надо?

- Для начала информацию. Что ты знаешь про румын?

Фалкайон выругался

- Что это профессия, а не национальность. Тебе что, больше всех надо?

- Но деньги у них такие же, как и у всех, так?

- О чем это ты?

- Не гони пургу. Все началось при тебе. И при Эксе*, так?

- Так и не понял, к чему ты клонишь.

- К тому, что кое-кто сильно хочет атомную бомбу. Кстати, говорят, что в институте Пупина в Белграде хранится двести килограммов обогащенного урана**. Не знаешь, откуда он там?

...

- Точнее даже не так. Откуда югославы взяли столько сырья для получения такого количества урана?

Фалкайон откинулся на стуле

- Ты блефуешь. У тебя ничего нет.

Пруто усмехнулся

- И правда, у меня ничего нет кроме обрывков сведений и слухов. Но знаешь, если запустить эти слухи в прессу... ты же понимаешь, что если слухи исходят из Елисейского дворца...

Фалкайон побледнел

- Ты не посмеешь. Ты не знаешь, с чем играешь.

- Уберите за собой - резко сказал Пруто - из-за вас Париж превратился в отстойник, кого тут только нет. Поляки, югославы, негры, арабы всех мастей.

Фалкайон покачал головой

- Надо было пристрелить тебя, пока можно было.

- Так и пристрелил бы. Если б смог. Но ты не смог. А сейчас - убери за собой. Румын тут быть не должно. И постарайся все сделать чисто.

С партийным боссом - Фалкайон встретился через час, на берегу Сены. Подувал ветерок, внизу, у самой воды возились, укладываясь спать клошары. Подсвеченный снизу, парил в темноте купол Нотр-Дам-де-Пари.

Не дослушав комиссара, босс выругался

- Сукин сын. Что ему известно?

- Думаю, ничего. Или почти ничего.

...

- Он упоминал Югославию. Туда мы ничего не продавали.

- Тогда в чем проблема?

- В том, что он угрожает подключить прессу. Что бы он не знал, он может натравить их на нас. А тогда много чего всплывет.

Да... всплыть могло многое. В семидесятые - Париж был европейской меккой правых... здесь они держали запасы оружия, залечивали раны, тут можно было вербануться в Иностранный легион. Времена тогда были плохими, в Испании закончилась диктатура, и многим пришлось уезжать, в Италии противостояние левых и правых дошло до вялотекущей войны на городских улицах. Вальнулась диктатура Салазара в Португалии - причем ее свергла собственная же армия, капитаны восстали против полковников и генералов, не желая больше нести бремя империи. Потому в Париже в то время много кто обретался, и понятно, все они получали помощь и поддержку у местных правых, голлистов, к которым примкнули роялисты всех мастей, смирившиеся с тем что монархию во Франции не восстановить. Почти все журналистское сообщество Франции было левым, они не упустили бы возможность свести счеты с теми, кто бил их на баррикадах.

За все рано или поздно приходится платить...

- О чем это ты?

- Я? Да так, ни о чем. Что будем делать?

- Он требует убрать румын?

- Да.

Босс подумал

- Видимо, придется на это пойти

- Но...

- Это трудное решение, но необходимое.

- Если мы будем плясать под дудку коммуняк...

- Выборы в следующем году.

...

- Тогда и посмотрим***.

Чтобы разобраться с ненужным человеком, во Франции было много мастеров. В том числе и в рядах полиции. После немцев, Индокитая, Алжира - человеческая жизнь как то потеряла здесь свою сакральность. Да и то. Не здесь ли - всего сто с небольшим лет назад толпа истерически орала - на фонарь! И не здесь ли в качестве доказательства верности народу - предлагали выпить... стакан человеческой крови****...

Но немного подумав, заказчики приняли решение не прибегать к услугам местных головорезов. Дело в том, что за все время начиная с сороковых годов - криминальный мир, терроризм, как левый так и правый, бандитизм и полиция со спецслужбами так плотно пересеклись между собой, что уже нельзя было понять, где условно заканчивается армия и начинается мафия. Этому так же способствовала демократия, когда к власти приходили то правые, то левые - и тащили в спецслужбы и полицию своих "рукастых дружков" с криминальным прошлым*****.

И потому - комиссар Фалкайон, сменив документы и внешность - сел на скоростной поезд на юг. Туда, где было тепло...

Сошел он на одной из промежуточных станций. Взял такси. В качестве такси - тут были старые Рено-4, которые в Париже уже не встретишь. Остановив машину задолго до нужного места, комиссар расплатился и пошел пешком...

Это уже была территория государства Виши. Государства, которое немцы оставили французам чтобы смягчить их уязвленную гордость, умастить раны. Не получилось. Сопротивление началось практически сразу, в него попали и левые и правые. Никто никому в те годы не доверял, процветали обман и предательство. Немцы, поняв что французы не сдаются, отняли у них и те остатки самостоятельности, которые у них были - но тем самым лишь способствовали притоку в партизаны все новых и новых людей.