Впрочем, это были рабочие гончие, так что он понимал: сколько бы они ни бегали с лаем вокруг, изображая ярость, ни на что такое, что находится под охраной человека, они никогда по-настоящему не нападут, будь это даже волк. Билли крутился вместе с ними, стараясь держаться к ним лицом, и раз даже задел одну винтовочным стволом по башке.

— Кыш, кыш отсюда! — кричал он.

Появившиеся к тому времени из дома двое мужчин рысью бежали к ним, окликая собак по именам. Две тут же осеклись и заоборачивались на крики хозяев. Третья выгнула спину и, жеманно припадая на лапы, продолжала демонстративные выпады: щелкала около волка зубами и сразу отскакивала, злобно рыча. На одном из мужчин болталась обеденная салфетка, заправленная за воротник рубашки; он тяжело дышал.

— Фу, Джули! — крикнул он. — Фу! Будь оно неладно! Р. Л., возьми какую-нибудь палку, что ли… Гос-споди ты боже мой!

Второй мужик расстегнул пряжку и, выхлестнув из брючных шлевок поясной ремень, принялся орудовать ею. Собаки мигом заскулили и обратились в бегство. Старший мужчина, переводя дыхание, встал руки в боки. Повернулся к мальчику. Вспомнил про вдетую за воротник салфетку, выхватил, вытер ею лоб и сунул в задний карман.

— Теперь скажите мне, пожалуйста, что вы здесь делаете? — спросил он.

— Пытаюсь отогнать этих чертовых собак от моей волчицы.

— Ты что тут, умничать решил?

— Вовсе нет. Просто я ехал мимо вашего забора, решил в калитку зайти. Не знал же я, что тут такой кошмар начнется.

— А чего, интересно, ты ожидал?

— Я ведь не знал, что тут собаки.

— Ну хорошо, а дом-то, дом ты видел?

— Да, сэр.

Мужчина пригляделся к нему, прищурился:

— Ба, ты же сын Уилла Парэма! Я правильно говорю?

— Да, сэр.

— Как тебя звать-то?

— Билли Парэм.

— Слушай, Билли, мой вопрос, конечно, может тебе показаться глупым, но что ты тут с этой зверюгой делаешь?

— Я поймал ее.

— Ну, это я как будто бы догадался. Сама-то она вряд ли стала бы разгуливать с палкой в зубах. Ты поймал ее, и куда?

— Ну как куда… Домой.

— Так ведь нет же! Твой дом там, а ехал ты аж вона куда.

— Сперва я домой ее повел, а потом передумал.

— И что надумал?

Мальчик не ответил. Собаки расхаживали туда-сюда, вздыбив на загривках шерсть.

— Р. Л., уведи собак и запри в доме. Маме скажи, что я сейчас приду. — И вновь обратился к мальчику: — Как ты теперь свою лошадь-то поймаешь?

— Ну как… Схожу да поймаю, наверное.

— Так ведь до первого забора отсюда около двух миль.

Мальчик стоял, держал волчицу. Бросил взгляд вдоль дороги в направлении, куда ускакал конь.

— Как насчет грузовика? Твоя зверюга в кузове поедет? — спросил мужчина.

В ответ мальчик красноречиво скривился.

— Ч-черт, — проговорил мужчина. — Я ведь как лучше хочу. Р. Л., подбросишь парня на грузовике, чтобы он лошадь поймал?

— Да, сэр. А его лошадь трудно поймать?

— Твою лошадь трудно поймать? — спросил мужчина.

— Да нет, сэр.

— Говорит, нет.

— Ну так в чем проблема? Тогда, если у него нет желания прокатиться, я могу и сам поймать для него лошадь.

— Да ну, ты просто не хочешь волка с собой везти.

— Да не в желании дело. А просто это не получится никак.

— Нет, ну, с одной стороны, понятно: из кузова волк может выпрыгнуть, но ты же можешь взять его с собой в кабину, а пацана посадил бы сзади, нет?

В это время Р. Л. соединил двух собак обрывками цепи и привязывал к ним третью поясным ремнем.

— Ага! Вот прямо сплю и вижу, как я еду по дороге с волком в кабине грузовика, — сказал он. — Картинка — загляденье!

Хозяин дома постоял, поглядел на волчицу. Потянулся поправить шляпу, но шляпы на голове не оказалось, поэтому он почесал в затылке. Поглядел на мальчика.

— Ну вот, я думал, знаю в тутошних местах всех сумасшедших. Но нет, их численность растет. Притом что даже близкие соседи нет-нет да и сбрендят. Ты нынче ужинал?

— Нет, сэр.

— Тогда пошли в дом.

— А ее мне куда?

— Ее?

— Ну, в смысле, волчицу.

— Что ж, полежит в кухне на диванчике, подождет, пока люди поедят.

— Как это — на диванчике?

— Шутка, шутка, сынок… Елы-палы, увидев подобную зверюгу в доме, жена заорет так, что слышно будет даже в Альбукерке, причем без всяких этих ваших телефонов.

— Я не хотел бы оставлять ее снаружи. Кто-нибудь может на нее напасть.

— Это я понимаю. Не переживай. Я бы тоже не стал оставлять ее одну. Не дай бог кто увидит — принесут мне рубашку с о-очень длинными рукавами.

В результате волчицу заперли в коптильне, а сами пошли в кухню. Хозяин бросил взгляд на винтовку в руках у мальчика, но ничего не сказал. Когда подошли к кухонной двери, мальчик прислонил ее к стене дома, хозяин отворил перед ним дверь; вошли.

У женщины, которая встретила их в кухне, ужин стоял в духовке, подогревался, она опять все вынула и поставила тарелку перед мальчиком. Слышно было, как снаружи Р. Л. заводит грузовик. На столе появились миски с картофельным пюре и пестрой фасолью пинто и сковорода жареного мяса. Когда тарелка мальчика стала полна почти до краев, он посмотрел на хозяина. Мужчина взглядом указал на свою тарелку.

— Мы-то ведь уже благословили пищу, — сказал он. — Так что, если у тебя нет каких-нибудь своих особых соображений, бери вилку и налетай.

— Да, сэр.

Они принялись есть.

— Мать, — сказал мужчина, — а слабо тебе разговорить этого юношу: пусть он расскажет нам, куда это он направляется со своим lobo.[55]

— Ну, если он сам говорить не хочет, так он и не обязан, — ответила женщина.

— Я веду ее в Мексику.

Мужчина потянулся к маслу.

— Что ж, — сказал он. — Вполне такая здравая идея.

— Собираюсь отвести ее туда и отпустить.

Мужчина кивнул.

— Отпустить… — сказал он.

— Да, сэр.

— А! У нее там, не иначе, щенки где-нибудь, да?

— Нет, сэр. Щенков у нее еще нет.

— Ты уверен?

— Да, сэр. У нее они только намечаются.

— А что ты так мексиканцев-то невзлюбил?

— Да нет, я ничего против них не имею.

— Просто считаешь, что лишняя пара-тройка волков им не помешает, так, что ли?

Мальчик отрезал мяса и поддел его на вилку. Мужчина за ним наблюдал.

— А ты знаешь, как они там от одних только гремучих змей страдают?

— Да я ведь не собираюсь ее никому навязывать. Просто отведу туда и отпущу. Ведь она оттуда и пришла.

Мужчина принялся очень тщательно размазывать масло ножом по крекеру. Накрыл намазанный крекер другим и посмотрел на мальчика.

— А ты, однако, странный малый, — сказал он. — Ты это знаешь?

Нет, сэр. Я всегда обыкновенный был, такой же, как и все, насколько я знаю.

— Да нет, ты не такой же.

— Да, сэр.

— Ты мне вот что скажи. Ведь ты не собираешься просто перетащить эту свою зверюгу через границу и тут же выкинуть, нет? Потому что если так, то я возьму винтовку и пойду за тобой следом.

— Я собирался отвести ее обратно в горы.

— Отвести ее обратно в горы, — повторил мужчина. Задумчиво поглядел на крекер, медленно откусил.

— А твои родители сами откуда родом? — спросила женщина.

— Родители? Живут в Лас-Чаркасе.

— Она имела в виду, раньше. Где они раньше жили, — пояснил мужчина.

— А! Сюда мы переехали из округа Гранта. А туда из Де-Бака.^{17}

Мужчина кивнул.

— Вообще-то, мы уже давно здесь живем.

— Давно — это сколько?

— Да где-то лет десять.

— Десять лет, — сказал мужчина. — Время-то как летит, а?

— А ты давай ешь, ешь, — сказала женщина. — Не обращай на него внимания.

Сидят едят. Через некоторое время раздается шум мотора — это мимо дома проехал вернувшийся во двор грузовик. Женщина поднялась из-за стола и пошла за тарелкой для Р. Л., которая тоже подогревалась в духовке.

Когда они вышли из дому, был уже вечер, холодало, и солнце на западе висело совсем низко над горами. Бёрд стоял во дворе, привязанный к воротам веревкой, с уздечкой и поводьями, переброшенными через рожок седла. Встав в дверях кухни, женщина смотрела, как все пошли к коптильне.