— Кичиро-сан, — шепнула Коу. — Сделайте глубокий вдох. У вас лицо красное от злости.

Датэ с трудом взял себя в руки. Подбежала статистка, успеха махнуть кисточкой с пудрой по лицу, приводя в порядок ведущего.

— Пять секунд!

Датэ горел от злости и раздражения. Он уже сто раз пожалел о том, что вообще связался с этой Гушикен. Какая вздорная женщина!

— Четыре секунды!

— Вы в порядке? — шепнула Коу. Датэ кивнул. Самообладание медленно возвращалось к нему.

— Три секунды!.. Две!.. Одна!.. Эфир!..

Датэ только раскрыл рот, чтобы продолжить вести программу как почувствовал вибрацию — вновь звонил телефон. И Кичиро мог поклясться, что за абонент сейчас пытался ему дозвониться. Даже сквозь толстый слой пудры на щеках Датэ проявилась краснота ярости, с которой он и вел весь остаток передачи.

* * *

Я возвращался домой с энтузиазмом и быстро не потому, что мечтал как можно скорее упасть в кровать и уснуть. Сначала я хотел поговорить по душам с Гушикен. Продажа моих фотографий и вещей возмущала меня до глубины души. Но если с фотографиями еще куда не шло, можно понять, то вот выставлять на прилавок мое нижнее белье это уже перебор. Уж я то этот Гушикен устрою!

К тому же я хотел сегодня еще встретиться с соседом Джеро, чтобы убедить его играть в нашем шоу. Причем первое время бесплатно.

Гушикен, словно почувствовав, что я ищу ее, внезапно не встречала меня у дверей с привычными криками о том, что ей нужна оплата. Я осмотрелся, даже прислушался. Домоправительницу слышно нигде не было.

А вот за соседской дверью слышалась возня. Джеро был дома.

Я постучал к нему, думая о том, что сказать. Но когда дверь открылась, слова застряли у меня в горле. Соседа я прежде лично не видел, поэтому нарисовал его образ у себя в голове, ориентируясь на его голос. А голос у Джеро был низкий, зычный. Поэтому и думалось мне, что сосед крепкий, высокий мужчина в полном расцвете сил.

Однако же открыл мне низенький лысый человек, похожий на пузатую грушу. Он был такого небольшого роста, что смотрел мне в живот и первые мгновения я подумал, что это ребенок.

— Акиро? — спросил сосед, поднимая голову.

Это и в самом деле был Джеро — голос точно его.

Я присмотрелся. Голова у соседа была идеально круглой, как мяч. Кустистые густые брови нависали над выпученными карими глазами. А еще довольно добрая и открытая улыбка.

— Джеро? — в тон ему спросил я.

Тот кивнул.

— Проходи, — кивнул тот, приглашая в квартиру.

Я отказался.

— Лучше уж здесь. Не хочу беспокоить, — ответил я, не сильно горя желанием заходить к комнатку соседка, я перешел к делу. — Джеро, я уже говорил в общих деталях тебе про свой проект. Нам нужны музыканты. Я хотел попросить тебя поучаствовать. Только вот с деньгами туго. Сначала нужно себя показать, потом, если проект одобрят, то можно будет выбить и ставку тебе.

— Я согласен, — охотно ответил Джеро, пожав плечами. — Я люблю музыку, и даже бесплатно готов играть, — улыбнулся он.

— Что, правда? — не поверил я собственным ушам. Я не думал, что он так быстро согласится.

— Да, — махнул рукой сосед. — Меня сегодня уволили с работы, так что я теперь никуда не спешу. А так есть шанс работу найти, которая по душе, — он пристально посмотрел на меня. — Ведь потом платить же будут?

— Будут, — кивнул я.

— Тогда согласен играть, — еще шире улыбнулся Джеро. — Даже первое время бесплатно. Но у меня есть одно условие.

— Какое? — напрягся я.

— Сущий пустяк, — сосед улыбнулся. — А можно со мной будет играть моя Обезьянка.

Глава 16

От условия соседа я впал в ступор.

Фантазия тут же разыгралась.

В голове сразу возник странный образ бродяжки, который ходит по базарной площади, а на привязи у него обезьянка в турецкой красной шапочке, крутящая ручку колёсной лиры и выпрашивающая милостыню.

— Какая еще обезьянка? — выдохнул я, обескураженный таким заявлением. — Постой, Джеро, насчет животных у нас не было договоренностей! Да обезьяна же на съемочной площадке все вверх дном перевернет! Наши статисты с кошками то сладить не могут. А тут обезьяны…

— Акиро, ты не понял! — ответил Джеро. — Обезьянка — это мой друг.

— Ты дружишь с обезьянами⁈

— Это кличка у него такая. Точнее, у нее, — Джеро мягко улыбнулся. — Это моя девушка, ее зовут Охара. У нее на плече есть татуировка милой обезьянки. Да она и сама очень любит этих животных. Вот и называю ее так. Ей нравится.

— Странные у вас взаимоотношения, — задумчиво произнес я. — А Обезьянка, точнее Охара умеет на чем-нибудь играть?

— Конечно! — ответил Джеро. — Она неплохо владеет саксофоном.

— Отлично! — обрадовался я.

— Тогда ты не против?

— Конечно не против! Совсем скоро у нас будет прослушивание, приводи ее.

— Спасибо!

— Кстати, Джеро, — спросил я. — Ты случаем не знаешь, где сейчас госпожа Гушикен?

— Знаю, — хмуро ответил тот. — Десять минут назад была в подвале, там опять стиральная машина сломалась, она пыталась ее починить.

— Гушикен умеет чинить стиральные машины⁈

— Умеет, но весьма специфично — бьет по ним кулаками и ругается последними бранными словами. Иногда мне кажется, что ее даже техника недолюбливает. Но знаешь, это помогает — машины после этого начинают работать, — Джеро замолчал, прислушавшись. Вдали раздались шаги. — А вот и она!

И с этими словами поспешно спрятался за дверь.

Я же не стал укрываться от хозяйки, тем более что мне было негде — двери продолжали стоять в сторонке от входного прохода. К тому же я хотел обсудить с ней один очень важный вопрос.

— Гушикен, мне нужно с вами очень серьёзно поговорить! — сказал я, едва хозяйка приблизилась.

Мой тон не терпел возражений, но на Гушикен нужного впечатления не произвёл. Та лишь отмахнулась от моих слов, как от назойливых мух. Она была взмылена — видимо ремонт техники был в самом разгаре.

— Акиро, все потом! Сейчас уже вечер. Давай сфотографируемся для моей мамы и пойдем спать.

— Никаких больше фотографий!

— Что⁈ Почему? — густо накрашенные брови Гушикен поползли вверх. Она остановилась и медленно развернулась ко мне. Руки заняли свои места на боках.

— Потому что у меня есть к вам разговор.

— Ох, ну что там у тебя? — закатив глаза и скрестив руки на груди, произнесла Гушикен.

— Знаете, мне кажется, что у нас в доме появился вор, — с сарказмом произнес я, внимательно следя за реакцией хозяйки. — У меня пропали трусы.

— Надо закрывать двери, чтобы не пропадали, — отмахнулась та. — Администрация не несёт ответственность за личные вещи оставленные где попало.

— А мне кажется, вы знаете кто их украл, — с нажимом сказал я. И решил действовать открыто: — И этот вор — вы!

— С чего ты так решил? — протянула домоправительница, сощурившись.

— Гушикен, хватит притворяться. Мне известно про сайт.

— Про какой еще сайт? — наигранно воскликнула Гушикен, но в глазах вдруг загорелась волнение. — Нет никакого сайта! У тебя галлюцинации, это нужно лечить.

— Мне показать ссылки на страницу, где вы продаете мое нижнее белье? — ядовито спросил я.

— Ладно, хорошо, — сдалась хозяйка. — Просто хотела немного подзаработать. Ничего тут плохого нет.

— Ничего плохого⁈ А вы спросили моего разрешения⁈

— Ты же мне сам подарил эти фотографии с автографом.

— А трусы я тоже вам подарил?

— Ну чего ты раскричался? Между прочим ты задолжал мне сумму за аренду. Вот я и решила так подзаработать.

— Так значит я вам уже ничего не должен?

— Должен! — тут же выдохнула Гушикен. — Только…

— Только?

— Чуть меньше.

— Я требую, чтобы вы убрали фотографии и другие мои вещи с сайта! В противном случае я подаю на вас заявление в полицию!

— Акиро, не суетись…

— Я все сказал.

— Ладно, — нехотя произнесла хозяйка. — Будем считать, за один месяц ты рассчитался.