Райан шагал рядом, и в его лице было что-то такое родное и тёплое, от чего сердце замирало. Он иногда касался моих волос, осторожно убирая их за ухо, или просто смотрел на меня, не скрывая своей нежности. Мы улыбались друг другу, и от этих простых, тёплых моментов у меня внутри поднималась волна благодарности — за него, за то, что он рядом, за его поддержку и за то, что он понимает меня без слов.

Когда мы добрались до ранчо, нас встретили несколько работников, которые уже успели подготовить нам комнату. Мы вбежали наверх как подростки и как только дверь за нами закрылась Райан снова поцеловал меня ближе прижимая к себе. Казалось, весь мир остановился, оставив только нас двоих.

Мы валялись на кровати, вспоминая мелочи, смеясь над забавными моментами. Всё казалось таким лёгким и беззаботным, осознание что можно вот так, просто быть счастливой.

Но внезапно в тишину ворвался настойчивый звонок телефона. Я игнорирую его, не желая отвлекаться, но звонок повторяется. Я совершенно не хотела отвечать, не хотела, чтобы кто-то прерывал этот наш идеальный вечер. Но телефон все продолжал вибрировать, настойчиво и без остановки, будто предупреждая о чём-то важном. Я нехотя посмотрела на экран: незнакомый номер. Я напряглась взглянув на Райана, отвечая с опаской. Хотелось просто сбросить вызов и вернуться к моменту счастья с Райаном, но внутри нарастало какое-то чувство тревоги.

— Алло? — Голос сорвался, и я тут же прочистила горло.

— Велория Хейл? — Голос на том конце был низкий и серьёзный, лишённый всякой мягкости. Райан посмотрел на меня, приподняв бровь.

— Да, это я, — отвечаю, чувствуя, как внутри возникает лёгкое напряжение. — А кто это? — В горле встал ком, и меня охватило странное предчувствие.

— Это полиция округа Марисвилл, — сообщил он без лишних слов, и я почувствовала, как холодный страх пронесся по всему телу.

— Мы должны сообщить вам, что ваша сестра… Она в реанимации. Ее нашли на окраине города. Она без сознания, сильно избита… — Голос на мгновение замолчал, и я услышала, как полицейский сглотнул. — И, судя по всему… изнасилована.

Мир вокруг меня замер. Я не могла дышать. Тишина, казалось, разлилась вокруг меня тяжёлым покрывалом. Слова утонули в воздухе, теряясь в глубине этого кошмара, который вдруг навалился на меня всем своим весом, и я чувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Вы уверены… что это моя сестра? — голос дрожал, едва сдерживая панику.

— Да, мадам. Мы нашли её удостоверение личности и… Как единственная родственница, вы должны знать, что она сейчас в критическом состоянии.

Меня захлестнуло отчаяние.

Сердце бешено билось, как птица, бьющаяся о клетку. Я чувствовала, как начинает дрожать рука, сжимающая телефон, и как мир вокруг становится размытым, неясным.

Райан уже стоял рядом, его взгляд полон тревоги. Я смотрела на него, но не могла говорить. Слова застряли где-то в горле, как крик, который я не могла издать.

— В какой она больнице? — едва выговорила я, собрав последние силы, голос срывается.

Райан, настороженно наблюдающий за мной, тут же ложит руку на моё плечо.

— Что случилось? — тихо спрашивает он.

Полицейский называет адрес, и я судорожно его записываю. Отпустив телефон, ощущаю, как мои колени подкашиваются. Я на мгновение смотрю в его глаза, пытаясь справиться с шоком, но просто задыхаюсь от эмоций…

Хрупкость счастья

Мы выехали сразу же, как только я смогла найти в себе силы объяснить Райану, что случилось. Я почти не помню, как мы спускались к машине, как Райан сжал мои плечи, пытаясь убедить меня дышать глубже, как он пытался что-то говорить, но его слова тонули в шуме моих собственных мыслей.

Вся дорога до больницы была как в тумане.

Мир за окном мелькал, оставляя лишь размытую картину. Дорога, фонари, машины… всё слилось в одну линию, а в голове крутились только те страшные слова полицейского. «Она в реанимации… сильно избита… изнасилована.» Казалось, что реальность рушилась. Я не могла поверить, что это на самом деле произошло с моей сестрой.

Райан вёл машину быстро, но осторожно, бросая короткие тревожные взгляды в мою сторону. Он что-то говорил, как-то пытался меня отвлечь, но я почти ничего не слышала. Грудь сдавливала острая боль, и каждый вдох давался мне с трудом. Сердце колотилось, и руки дрожали, словно я могла рухнуть прямо здесь, не дождавшись конца пути. Но я цеплялась за это чувство боли, потому что оно напоминало, что я всё ещё жива, что ещё есть шанс, что моя сестра… что она…

Когда мы подъехали к больнице, Райан быстро открыл мою дверь, подставив руку, чтобы я могла опереться. Я заметила, как он внимательно смотрит на меня, словно боясь, что я упаду прямо здесь, у больничных дверей.

Мы зашли внутрь, и я сразу направилась к стойке администратора, но слова застряли в горле.

Врач, увидев нас, понял всё по моему лицу и тут же перевёл взгляд на Райана.

— Позволь мне поговорить с ним, хорошо? — он мягко, но твёрдо взял меня за плечи.

Я лишь кивнула, не в силах возразить. Сейчас у меня просто не было сил. Я стояла рядом, будто в тумане, стараясь услышать их разговор, но едва улавливала слова.

Райан тихо и настойчиво расспрашивал врача, повторяя вопросы, чтобы ничего не упустить. Я слышала, как он говорил: «Состояние… как критическое? Какие повреждения?» Мой разум цеплялся за эти слова, но при этом я не могла осознать их смысл. Врачи объясняли, что у неё серьёзные травмы, что её состояние нестабильно, и сейчас её поддерживают на аппаратах. Они говорили, что она потеряла много крови и находится в глубокой коме.

Он, оглянувшись на меня, на мгновение замолчал, а потом, сдержанно кивнув, поблагодарил врачей и попросил разрешения хотя бы увидеть её, хоть на мгновение, чтобы я могла успокоиться. Один из врачей бросил на меня жалостливый взгляд, потом посмотрел на Райана и сказал, что они могут позволить нам только издали взглянуть на неё, потому что реанимация закрыта для посетителей.

Райан вернулся ко мне, осторожно взял за руки и заглянул в глаза. Его взгляд был тёплым, но в нём я видела тревогу и понимание.

— Велория, — сказал он тихо, стараясь, чтобы я услышала и поняла его слова.

— Сейчас её состояние… очень тяжёлое. Врачи делают всё возможное, чтобы помочь ей, но мы можем только ждать. Мы не можем к ней войти, но сможем увидеть её через стекло.

Его слова резанули меня, как лезвие. Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступают слёзы, но я старалась не давать им выйти.

Мы пошли к комнате реанимации, и я почувствовала, как сердце сжимается от страха. За стеклом, в окружении множества трубок и аппаратов, я увидела свою сестру.

Она казалась такой маленькой и хрупкой, кожа бледная, а на лице и теле виднелись следы побоев. Светлые волосы ореолом рассыпались по подушке.

Я не могла дышать. Слёзы обжигали глаза, и я попыталась закрыть рот рукой, чтобы сдержать стон боли. Райан снова был рядом, крепко обнял меня, его пальцы аккуратно гладила мои плечи, успокаивая как мог.

— Всё будет хорошо, — тихо прошептал он.

Но верила ли я в эти слова?

Вой больничных стен

Ночь в больнице тянулась бесконечно. Я сидела на жёстком пластиковом стуле перед дверью реанимации, чувствуя себя так, словно сама была за стеклом, в каком-то стеклянном аквариуме, отрезанном от мира. Всё казалось нереальным: и свет стерильных ламп над головой, и звуки мониторов, и шум удалённых голосов врачей.

В какой-то момент я заметила, как мимо прошёл Райан, держа стакан воды. Он подошёл и протянул его мне:

— Велория, выпей. Ты уже долго сидишь здесь.

Но я смотрела сквозь него, не реагируя. Как в тумане, даже не сразу осознавая его слова. Всё внутри казалось пустым, застывшим, как замёрзшая вода в пруду.

— Велория… — его голос стал чуть мягче, но в нём звучала какая-то решительность. Он опустился передо мной на корточки, так чтобы наши глаза были на одном уровне, и осторожно взял меня за лицо, заглядывая в глаза. — Послушай, ты сильная. Я знаю, как тебе больно, но если ты будешь вот так отрешённо сидеть, ты не сможешь помочь своей сестре. Ты нужна ей.