Согласно условиям договора, Япония выплатила фантастические репарации. Помимо денежных средств, я с удовольствием забрал в наше хозяйство мощные броненосные крейсеры «Ниссин» и «Касуга», купленные ранее нашими противниками в Италии, дюжину эскадренных броненосцев и броненосных крейсеров, построенных во Франции и Великобритании и Германии, многочисленные артиллерийские орудия, часть золотого запаса Японии (никаких акций и облигаций, исключительно золотые слитки, которые помогли заметно укрепить рубль) и много чего ещё. Я не жадный, я просто рациональный.

При этом нашей армии были даны указания максимально лояльно относится к населению вновь приобретённых областей. Весомая часть репарационных выплат была направлена на улучшение условий жизни местного населения. Мы открывали детские сады, школы, колледжи и высшие учебные заведения, давали возможность изучать наравне со своим родным языком и русский в качестве языка международного общения.

Наши военные также были довольны. Все три Сибирских армейских корпуса, ряд Восточно-Сибирских стрелковых дивизий, экипажи морских судов были особо отмечены моей императорской милостью. Помимо государственных наград на солдат и офицеров вылился настоящий золотой дождь премий. Генералы стали по-настоящему богатыми людьми, солдаты смогли полностью вытащить из долгов свои семьи. Помимо роста моего авторитета в армии, эти меры позволили вновь повысить уровень доходов моих сограждан, вытащить народ из нищеты, подавить протестные настроения в обществе.

Абсолютно оправдало себя качественное улучшение транспортного снабжения Дальневосточного региона. Многоколейность Транссибирской магистрали позволила сократить время доставки грузов и войск с 6 недель до 10-12 дней, помимо этого бонусом снизив риск от возможных точечных диверсий.

Что меня особенно волновало, это качество и возможности нашей корабельной артиллерии. Есть такое понятие на флоте – бортовой залп (суммарный вес выпущенных снарядов за единицу времени). Так вот, у японцев этот показатель был 12418 кг., против наших 9111 кг. Существовала и качественная разница в снарядах, использовавшихся русским и японским флотами – содержание взрывчатых веществ в русских снарядах основных калибров было в 4—6 раз ниже, что объяснялось использованием японцами мелинита вместо пироксилина. Российским инженерам предстояло хорошо изучить артиллерийские установки на экспроприированных нами судах. Меня также крайне интересовали тяжёлые фугасные снаряды, открыть секрет которых и наладить массовое производство удалось довольно быстро.

А ещё я объявил Всероссийский конкурс на создание песни о бое в корейском порту Чемульпо. Бронепалубный крейсер «Варяг» и канонерка «Кореец», к моей огромной радости, остались целы и практически невредимы, но терять прекрасную песню совсем не хотелось.

Русское общество, благодаря короткой и победоносной войне переживало период необыкновенного единения. В Петербурге, а также других крупных городах империи самопроизвольно возникали невиданные уличные патриотические манифестации. Даже известная своими революционными настроениями учащаяся столичная молодёжь завершила свою университетскую сходку шествием к Зимнему Дворцу с пением «Боже, Царя храни!». Оппозиционные правительству круги оказались застигнутыми этими настроениями врасплох. Собравшиеся в Москве земцы-конституционалисты приняли коллективное решение прекратить любые провозглашения конституционных требований и заявлений, а потом и вообще самостоятельно расформировались.

Что касается международных отношений – врагов своей победой мы нажили немало. И если Англия и США сразу и определённо заняли сторону Японии, то Франция и Германия пока на словах держали нейтралитет, но уже с опаской поглядывали в нашу сторону. Всё это вылилось в «сердечное согласие» между Англией и Францией, положившее начало Антанте. «Новое время» писало по этому поводу: «Почти все почувствовали веяние холода в атмосфере франко-русских отношений». Германская пресса была разделена на два противоположных лагеря: правые газеты были на стороне России, левые – на стороне Японии. Существенное значение имела личная реакция германского императора на начало войны. Вильгельм II пометил на докладе германского посланника в Японии: «Tua res agitur! Русские защищают интересы и преобладание белой расы против возрастающего засилья жёлтой. Поэтому наши симпатии должны быть на стороне России».

Скажу честно – меня всегда передёргивало от расовых и национальных противоречий, но благосклонность немецкого родственника была приятна. На горизонте маячила вторая гроза в виде Первой Мировой войны и если уж всё менять, то почему бы не сделать союзниками бывших врагов. Но над окончательным раскладом стоило ещё поразмыслить. Надо будет учесть и историческую специфику отношений различных народов. Правительства правительствами, императоры императорами, но обычные люди зачастую следуют личным симпатиям больше, чем официальному государственному курсу. Даже во время осады Порт-Артура имели место случаи братаний японских и русских солдат.

Возможно кто-то из потенциальных читателей ждал от меня развёрнутого описания сухопутных сражений и морских баталий, но я человек светский, лично в Японию за время войны не выезжавший. А зачем? Задача руководителя грамотно делегировать полномочия, а не метаться по стране, пытаясь управлять ею в ручном режиме.

Помните душевную песню «Там вдали за рекой»? Так вот все эти будёновские роты в ней появились гораздо позже. Изначальный текст народной казачьей песни «За рекой Ляохэ» был совсем иным:

За рекой Ляохэ загорались огни,

Грозно пушки в ночи грохотали,

Сотни храбрых орлов

Из казачьих полков

На Инкоу в набег поскакали.

Пробиралися там день и ночь казаки,

Одолели и горы, и степи.

Вдруг вдали, у реки,

Засверкали штыки,

Это были японские цепи.

И без страха отряд поскакал на врага,

На кровавую страшную битву,

И урядник из рук

Пику выронил вдруг:

Удалецкое сердце пробито.

Он упал под копыта в атаке лихой,

Кровью снег заливая горячей:

– Ты, конёк вороной,

Передай, дорогой,

Пусть не ждёт понапрасну казачка.

За рекой Ляохэ угасали огни,

Там Инкоу в ночи догорало.

Из набега назад

Возвратился отряд

Только в нём казаков было мало…

Несмотря на нашу блистательную победу и все материальные и территориальные приобретения, цена войны оказалась огромной – более трёх миллиардов рублей военных расходов, ещё четыре миллиарда – прямой ущерб от военных действий, около 200 тысяч погибших и около полумиллиона раненых. Политический авантюрист, агитатор и провокатор Лев Троцкий выступил в ряде газет с «Финансовым манифестом»: «Золотой запас Государственного банка ничтожен… Он разлетится в прах, если при всех сделках будут требовать размена на золотую монету». К счастью, при выдаче заработной платы и жалованья золото никто не требовал, людей вполне устраивал надёжный и полноценный рубль страны-победительницы. Муссировались слухи о возможном банкротстве России, оказавшейся в международной финансовой изоляции, но страна наша в очередной раз выстояла, опираясь на безграничные возможности, колоссальные ресурсы и несгибаемую волю людей.

Военный министр Куропаткин в своих «Итогах» японской войны писал о командном составе: «Люди с сильным характером, люди самостоятельные, в России сейчас активно выдвигаются вперёд, в мирное время они для многих начальников казались беспокойными, но в военное время прекрасно показали себя».

Внезапное нападение Японии в этой войне побудило нас продолжить дипломатические усилия по принятию международных конвенций о мирном разрешении споров и условиях ведения войны на суше и на море на Второй Гаагской конференции, состоявшейся в 1907 году.