Наверняка парням не поздоровилось бы. Но сейчас все плохо. И молча на это смотреть Ксюша не собирается. Не будет она прятаться по шею в песок, когда друга избивают.

Ксюша лихорадочно завертела головой, пытаясь найти хоть что-то подходящее на роль дубинки. На заднем сидении – ничего, как и в бардачке. И кривой ключ, которым дерутся водилы, видимо в багажнике. А туда не залезть. Жаль. Может, под сиденьем бита? Ксюша зашарила руками. Нет. Ничего похожего. Тогда остается последнее средство. Женское. Непредсказуемое.

Вытащив из сумки телефон, Ксюша нашла давно закачанную прогу (так называл программу Санек) вот на такой случай и осторожно приоткрыла дверку. Выползла, оглядываясь и рассматривая темноту без освещения и пустоту двора без людей, присела на корточки, спрятавшись за машиной, и нажала кнопку.

Громкий, оглушающий сигнал сирены полицейской машины мгновенно разрезал тишину.

Нападавшие перестали пинать свою добычу и стали оглядываться, пытаясь найти источник звука. Все-таки полицию опасаться стоило. Этой задержки хватило, чтобы Алексей вскочил на ноги. По затылку ему здорово прилетело чем-то тяжелым так, что на секунду отключился и упал. Потом лишь закрывался от ударов, чтобы снова не попало по голове, и пытался понять, кто эти смелые уроды. Просто мимо проходили или специально здесь терлись? Слишком много странных совпадений случилось в последнее время.

– Полиция! Полиция! Сюда! – заорала во все горло Ксюша, вскакивая на ноги и размахивая руками, будто видела полицейских и звала их. – Убивают! Помогите! А-а-а!!! – визг поросенка у нее получился лучше всего.

Верзилы дрогнули и… побежали туда, откуда появились. Один с силой пихнул Алексея в бок, сам отлетел, споткнулся, чуть не упал, но удержался и понесся вслед за остальными. А Алексей почувствовал, как одежда стала наливаться кровью. «Сученыш, – подумал он, понимая, в чем дело. Перевел взгляд с убегающих мордоворотов и увидел торчавшую в левом боку под ребрами рукоятку ножа. – Пальто испортил». Выдернул нож и быстро сунул его в карман, чтобы Ксения не успела заметить.

Та как раз обегала машину и, подлетев, как испуганный воробушек стала осматривать Алексея. Обхватила его лицо руками, ощупывая и спрашивая:

– Тут не сломали? А тут?

Алексей перехватил ее руки и отстранился:

– Все норм. Подрихтовали маленько. Но до свадьбы заживет.

Попытался улыбнуться, но разбитым губам было больно.

– Боже, у тебя кровь, – Ксюша, не задумываясь, перешла на «ты», заметив, как с левой руки парня стекают ярко-алые капли и пачкают ей желтую куртку.

– А-а, черт! – обругал себя Алексей за то, что забыл про рану. – Ерунда, Ксюш, – позволил себе не звать по отчеству, – просто ссадина.

– Ой, нет, надо в больницу ехать, – не согласилась Ксюша, пытаясь задрать ему рукав пальто и рассмотреть, что там. – Или давай «скорую» вызовем, – на запястье порезов не обнаружила. – Раздевайся, вдруг там что-то серьезное? – такое отчаяние отразилось в зеленых глазах, что Алексею стало жалко. Ее!

– Стоп! – разозлился на себя за эту жалость и стал грубоватым. – Не надо из меня малолетку делать. Я сам могу решить все без… – увидел, как у девушки задрожали губы, а глаза наполнились слезами. Сразу смягчился. – Ксюша, Ксюш, прости. Сам не знаю, что говорю. В голове сплошная мешанина.

– А-а, я так и подумала, – кивнула Ксюша и часто-часто заморгала ресницами, чтобы высушить слезы. – Так что? В больницу?

– Да что я там забыл, – буркнул Алексей. – Я почти цел, а ссадины скоро пройдут. Рука точно не сломана. Вот, – покрутил кистью влево-вправо. – Давай я тебя до квартиры провожу, а потом домой поеду. А завтра на работе все обсудим. Как? Отличное предложение? – широко улыбнулся. Губы болеть перестали.

Алексей быстрее хотел отделаться от спутницы, чтобы осмотреть рану и нож. Если тот серебряный, то верзилы появились неспроста. Если обычный, то дело совсем в другом. Варианты есть, и их надо обдумать в спокойной обстановке. А лишние ахи и охи, как и заклейка лейкопластырем нежными женскими ручками ободранной кожи, которая уже почти заросла, совершенно не нужны. Да и незачем этой милашке знать, как быстро работает регенерация у оборотней.

– А у вас дома кто-то есть? – Ксюша не двинулась с места, вернувшись с «ты» на «вы». – Девушка? Или родня?

– Нет, я живу один, – ответил Алексей, не понимая, куда та клонит.

– Значит, некому за вами присмотреть, – констатировала Ксюша. – Тогда у меня встречное предложение, – заявила решительно, не требуя согласия. – Мы едем к вам. А потом я вызову такси, – развернулась и, обойдя машину, открыла дверцу. – Садитесь, что вы стоите? – впорхнула на переднее сиденье.

«Вот это баба, – заурчал внутри Алексея восхищенный волк. – Такую еще поискать. Тащи ее сразу в постель, – довольно муркнул. – Эх, и жаркая, наверное, штучка».

«Размечтался», – вздохнул Алексей, пытаясь успокоить свою сущность, и, не найдя повода отказать девушке, уселся за руль.

***

– Походите, Ксюша… Андреевна, – Алексей отступил от открытой двери и пропустил спутницу внутрь квартиры. – А давайте без отчества? Мы вроде на «ты» переходили, – включил свет в прихожке и крутанул, запирая, защелку.

– Давайте. Правда я тогда сильно переволновалась, – смутилась Ксюша и стала разглядывать обстановку, в которой чувствовалась неустроенность и недавний переезд. – Я боялась, что вас убьют, – сняла куртку и сапоги. – Ой, у меня кровь тут ваша… кхм… твоя накапала. Можно я в ванной замою? А то потом не отстирать, – широко распахнула глаза.

«Специально так сделала, – подумал Алексей, заглядевшись. – Чтобы я в этой зелени утонул. А нетушки, меня не проймешь. Чаем напою и выставлю».

– Конечно, идите, – кивнул. – Прямо и налево.

– Ой, а там темно, – Ксюша топталась в огромной почти квадратной прихожей, оклеенной светло-серыми обоями с геометрическим рисунком из отливающих серебром отрезков. – Туда? – кокетливо показала пальчиком вперед.

– Да, – Алексей быстро скинул ботинки и, обогнав девушку, включил лампу в коридоре.

Потянулся к двери ванной, чтобы открыть. Не рассчитав расстояние (немного до ручки не хватило), сделал еще шаг, наклонился, вытянувшись, и случайно прижался к догнавшей его девушке плечом. Также случайно сунулся носом в каштановые волосы, вдохнул запах теплой кожи вперемешку с цветочным шампунем, и чуть не потерял управление зверем. Тот от аромата женского тела чуть не выпрыгнул «из штанов». И это мягко сказано.

Не сказав ни слова (рот стал наполняться острыми зубами), наплевав на ухаживание (дверь ванной осталась закрытой), Алексей метнулся на кухню, удерживая волка внутри. Тот уже скребся лапами по груди и пытался завыть, словно в темном лесу увидел круглую луну. Хорошо, что до полнолуния было далеко, иначе неизвестно кто бы победил – Алексей или его зверь.

Намочив холодной водой кухонное полотенце, приложил его ко лбу, потер виски и постепенно успокоился. Снял пальто и повесил в прихожей, предварительно закрыв другой полой порез от ножа. Осмотрел расплывшееся по свитеру кровяное пятно и быстро скинул с себя и свитер, и рубашку. Потрогал рану, которая несильно болела, напоминая о себе при поворотах тела. Еще не зарубцевалась.

Подумал, что смыть кровь не успеет, да и не получится (Ксюша закрылась в ванной), надел черную футболку, валявшуюся в зале на диване. Хорошо, что на брюки кровь натечь не успела, впитавшись в шерсть пуловера и, видимо, в подкладку и ткань пальто. Отжал полотенце как раз в тот момент, как услышал голос.

– Алексей Романович! Ой… А у вас вешалки не найдется?

– Зачем? – улыбающийся Алексей появился на пороге, считая, что разоблачение ему не грозит. Ни из-за слишком быстро заросшей раны, ни из-за рвущегося на свободу волка. Тот смирно сидел внутри и скалился «ну-ну, мы еще посмотрим». – Можно сюда повесить, чтоб быстрее высохло, – взял у девушки куртку с замытым краем правого рукава и мокрым пятном на груди и стал пристраивать на горячую сушилку.