— У свободы есть свои преимущества. — всегда говорил мой бизнесмен в рабочем комбинезоне, — Некоторые фирмы обманывают. А сам себя не обманешь.

Но это было только началом его большого дела. Со временем мой начальник планировал взрастить свою строительную империю с нуля. Чтобы доказать себе и всему миру, что он — сын своего отца. Показать всем, что он сам проложил путь к «золотому» будущему. Без посторонней помощи смог подняться до самых вершин. Но все-таки главной его целью было: стать гордостью своего отца.

За все это время он ни разу не попросил у него денег. Жили на то, что получалось подзаработать. На все мои просьбы ему помочь, тоже куда-нибудь устроиться, он отвечал категорическим — нет. Объясняя это тем, что сам в состоянии прокормить свою семью. А жена должна вить уютное гнездышко. Что, собственно говоря, я и делала. Я сама готовила, сама убирала, сама стирала и гладила для него вещи. И, надо сказать, получала от домашних хлопот удовольствие, потому что каждая моя мысль, каждая моя секунда была заняты — им. Я представляла нашу вечернюю встречу и то, каким крышесносным будет очередной вечер, проведенный вдвоем. Порой я удивлялась, откуда в нем столько сил и энергии. После трудного рабочего дня, он еще умудрялся сделать приятное мне. Уложив прямо на кухонный стол или усадив на стиральную машинку, он мог любить меня часами. А на утро встать, как ни в чем не бывало, и уйти на работу: выспавшимся и счастливым.

Окрыленная своими мыслями, я не заметила, как задремала. Разбудила меня тихо играющая мелодия, оповещающая о том, что звонит мама.

— Привет, доченька. У меня замечательные новости.

Голос мамы, прозвучавший в трубке, был настолько взволнованным и радостным, что тепло, разливающееся по венам уже который час, усилило свой поток, переполнив мое сердце счастьем и любовью ко всем моим близким людям.

Месяц назад мама вышла из реабилитационного центра, где пролечилась восемь месяцев. Вышла совершенно другим человеком. Женщиной. Красивой и здоровой. Сияющей и радующейся новому дню. Время, проведенное там, стало отправной точкой для начала новой жизни, которую отныне она хотела посвятить мне, чтобы наверстать упущенное. Чтобы наконец-то узнать меня ближе и подарить мне настоящую материнскую любовь.

Дима снял для нее комнату в нашем районе, чтобы мы в любой момент могли встретиться и поговорить. Провести вместе время. Я не хотела отпускать маму обратно в родной город. Очень боялась, что встреча со старыми «друзьями» напомнит ей о том, от чего она так долго лечилась.

— Тебя приняли? — затаив дыхание, я стала ждать ответ.

— Да, милая. У меня наконец-то будет любимая работа, — после этих слов я запищала от радости и мама рассмеялась в ответ, давая понять, что радуется вместе со мной.

— Мамочка, я так счастлива. Наконец-то мы заживем полной жизнью. Наконец-то у нас будет все хорошо.

— Да, моя хорошая. Мне дали две недели на все про все и за это время я бы хотела… — мама замолчала, а я, услышав в ее голосе грустные нотки, замерла.

— Что, мам, говори… — Тихо попросила я.

— Я бы хотела навестить папу. Съездить на его могилку.

После ее слов с моей души свалился камень. Конечно, как же я сама не додумалась свозить ее туда. Ведь она так же, как и я, скучала по нему и любила.

— Мамочка, не переживай. Мы съездим. Я тебе обещаю.

— Хорошо, моя девочка. Тогда еще созвонимся.

Пожелав маме приятного дня, я нажала на кнопку «отбой» и снова откинулась на мягкие подушки, считая минуты до долгожданной встречи с самым любимым мужчиной на свете.

***

Дмитрий

По дороге домой я заскочил за цветами для своей любимой девочки, которая каждый день радовала меня своей улыбкой и глазами, сияющими счастьем и нежностью. Мне хотелось сделать ей приятное. Хотелось, чтобы этот вечер стал особенным для нас двоих. Потому что был повод. Повод, который принес в мою душу покой и умиротворение.

— Я люблю тебя, — выставив букет белых роз перед самым носом зеленоглазки, как я стал с недавних пор ее величать, сказал я и улыбнулся. Девушка посмотрела на меня с нескрываемым восторгом и, кинувшись ко мне на шею, обняла настолько крепко, насколько только была способна.

— А я тебя… — ответила она. И я закружил ее по комнате.

— У меня есть… — вместе заговорили мы, когда я наконец-то опустил девушку на пол, и мы оба снова рассмеялись.

— Говори… — Сказала Элинка, борясь с очередным приступом смеха и смотря на меня с заботой и теплом. — Ты первый.

Переведя дыхание, я взял девушку за руку и ответил:

— Ты не поверишь. Мне сегодня звонили отец с ба. Сами, представляешь!? И знаешь, что они сказали? — эта новость действительно была удивительной. Ведь за последние полгода, что мы живем в столице, они ни разу не звонили первыми. Всегда звонил я, узнать, как их дела, здоровье. А сегодня, во время обеда, на мой телефон поступил звонок и, сколько было волнения, когда на дисплее телефона высветилось родное слово «дом». Я не поверил своим глазам. Мое сердце пропустило несколько тяжелых ударов прежде, чем я ответил на звонок.

Элина удивленно покачала головой, а я, сгорая от желания быстрее ей все рассказать, на одном дыхание выдал:

— Они пригласили нас приехать. Навестить их. Сказали, что очень соскучились. И знаешь, по их голосам я понял, что они простили. Простили нам все…

И снова подхватив девушку на руки, я закружился с ней по комнате, пока она заливалась звонким веселым смехом.

— Я так счастлива, любимый. Правда. Это замечательная новость.

Уложив свою малышку на постель, я навис сверху, и, заправив за ушко выбившуюся прядь, посмотрел на нее так, словно пытался одними глазами сказать, как сильно ее люблю. Как сильно она мне нужна.

— А у тебя, какая новость? Чем обрадует меня, моя зеленоглазка?

— Ну-у, не знаю, — уклоняясь от ответа, Элинка закатила глазки к потолку, но, когда мои пальцы коснулись ее подмышек, девушка тут же сдалась, и, приподнявшись на локтях, сказала, — Даже не знаю, обрадует тебя эта новость или огорошит, но… Любимый, у нас будет ребенок…

***

Элина

Молчание, повисшее в комнате, кажется, затянулось слишком надолго. Я смотрела Дмитрию в глаза и ждала хоть какой-то реакции на свои слова. Но лицо парня было непроницаемым. Сначала он долго изучал мои губы, пытаясь понять — правду они сказали или нет, затем переместился на мой плоский живот и только потом поднялся вверх, встретившись с моим уже не на шутку обеспокоенным взглядом.

— Скажи, что ты не пошутила? — очень серьезно и взволновано попросил он. И когда мои пересохшие губы беззвучно подтвердили, что это, правда, лицо Димы упало на мою грудь, и парень снова стал смеяться. Или плакать. Или… Я сама не поняла, что с ним происходит. Чувствовала только, как дрожит его тело, плечи, как крепко его рука прижимает меня к нему, чтобы я не смогла отодвинуться. Решив дать ему время прийти в себя, я обвила свободной рукой его шею и прижалась губами к макушке его волос. Чтобы сейчас не происходило у него в душе, одно я знала точно — он счастлив. Счастлив настолько, что у него просто нет слов, как это передать.

Спустя несколько минут, Дима наконец-то оторвался от моей груди и, опрокинув меня на подушки, стал покрывать поцелуями мой живот. Его нежные руки, пробравшиеся под коротенькое платье, начали гладить кожу, которая от прикосновения холодных пальцев покрылась мурашками. Закрыв глаза, я стала наслаждаться этими драгоценными минутами, когда два человека, созданные друг для друга, становятся одним целым.

Этой ночью Дима был нежен, как никогда. Даря мне себя, он не забывал говорить о том, как благодарен судьбе за подаренную встречу. Как благодарен мне за такую счастливую новость. За одну только ночь он подарил мне столько внимания, любви и заботы, что слезы, которые под утро катились по моим щекам, могли говорить только о том, как я счастлива.