— Что случилось?

Мой голос не дрогнул. Он был, как сталь. Я очень надеялся, что сегодняшнее утро расставит все по местам, и мы наконец-то сможем вздохнуть. Но проблемы не желали отпускать. Настигая нас и руша наши жизни.

— Паша сказал, что они с Элиной разводятся. Но этого просто не может быть. Мы должны повлиять на него, сынок. Он обязан одуматься. Приезжай, поговори с ним. Тебя он обязательно послушает.

Я слушал ба, затаив дыхание. Мое сознание отказывалось верить в то, что это правда. Этого просто не могло быть. Я же ясно дал понять, что между мной и Элиной ничего не может быть. Тогда, какого черта, сейчас происходит? Неужели она решилась все рассказать отцу? И что скрывалось под этим «все»? Что эта глупая девчонка могла ему рассказать?

— Сейчас буду, — сказал я и, сбросив звонок, стал на ходу натягивать джинсы.

Я понимал, что не смогу повлиять на отца. Но мне было необходимо знать, что ему известно. И по какой причине они с Элиной решили развестись. Неизвестность убивала, поэтому я не мог сидеть на месте и ждать дальнейших новостей.

Из спальни я выскочил уже полностью одетый. Схватив с комода связку ключей, собрался уже выбежать из квартиры, когда из кухни вышла обнаженная Ритка. Черт. Я совсем забыл о том, что оставил ее там одну, пообещав скоро вернуться. Пробежав по девушке глазами, я посмотрел на нее немного виновато, делая вид, что сожалею о том, что придется ее покинуть. На самом же деле мне, как всегда, было плевать на ее чувства.

Не стесняясь своей наготы, девушка прошествовала по коридору и, подойдя ко мне ближе, спросила:

— И куда ты собрался?

— Скоро буду. Надо съездить домой, — хотел притянуть ее к себе, чтобы на прощание небрежно чмокнуть в губы, но Ритка уперлась в мою грудь руками, давая понять, что поцелуя не будет.

— Ты идешь к ней? — поставила она вопрос ребром, и я не сразу нашелся, что ей ответить. Было ясно, о ком она. Вот только говорить с ней об этом, убеждая ее в обратном, не было ни времени, ни желания.

— Скоро вернусь, тогда и поговорим. — отвернувшись к двери, собрался ее открыть, но девушка перехватила мою ладонь, крепко сжав ее в своей.

— Не отпущу… — Ее запальчивый голос дрогнул, но Ритка выдержала мой сверлящий ее взгляд, продолжив, — Почему именно она? Чем она лучше меня? Что в этой святой невинности есть такого, чего нет во мне?

Стараясь держать себя в руках, я выдернул ладонь из ее руки, и выставив указательный палец пере ее лицу, непроницаемым голосом отчеканил:

— Я не понимаю, о ком ты. И не хочу понимать. Так что уволь меня от этих дешевых приступов ревности. И больше никогда не смей меня останавливать. — Раскрыв дверь, я вышел в подъезд и быстрым шагом направился в сторону лифта.

— Да, катись к черту. Все равно у вас ничего не получится.

Ритка выплюнула эти слова мне вслед, после чего дверь ее квартиры захлопнулась с такой силой, что зазвенело в ушах. Но я не вздрогнул. Ритка была из тех, кто быстро отходил, предпочитая проглатывать обиды, только бы «любовь всей их жизни» была рядом.

***

Дома меня встретила ба, которая уже с порога начала рассказывать о том, как с утра застала Элину, упаковывающую свои вещи. Она сразу направилась к отцу, ища ответы на свои вопросы. Вот только то, что она услышала, ей совсем не понравилось.

— Поговори с ним, сынок. Он в своем кабинете. — Встревожено просила она, провожая меня взглядом.

Минуя отцовский кабинет, я влетел в его спальню, заранее зная, что Элина там одна. Девушка, явно не ожидавшая меня увидеть, еле уловимо ахнула и попятилась назад. Подлетев к ней, я схватил ее за локоть и, притянув к себе, обжег своим дыханием. Мой голос, прозвучавший у самых ее губ, разорвал тишину в клочья.

— Какого черта, ты творишь? — Не сдерживая гнев, процедил сквозь зубы я, сверля ее бушующим взглядом. На что девушка резко дернулась.

— Не твое дело, — ответила она, поняв, что все ее попытки вырваться тщетны. — Я ухожу. Ведь ты этого хотел? Что ж теперь пляши. Больше ты меня никогда не увидишь…

Пальцы второй руки грубо схватили ее за подбородок и притянули к моим губам. Из глаз девушки летели молнии, пронизывающие меня насквозь. Ее губы были сжаты в тонкую линию. А ноздри бесконечно раздувались от тяжелого дыхания. Всем своим видом Элина давала понять, что сегодня она не сдастся. И чтобы я не сказал, все будет воспринято в штыки.

— Слушай сюда. Я не знаю, что ты наговорила отцу, но если это причинит ему боль…

Не успел я договорить, как Элина с обезумевшей силой оттолкнула меня от себя и, отскочив на три шага назад, закричала:

— То, что? Что ты тогда сделаешь? Еще раз воспользуешься моими чувствами, чтобы растоптать меня окончательно?

Тяжело дыша, девушка отвернулась к окну и, облокотившись на подоконник руками, прижалась лбом к стеклу. Я молчал. Ее признание, прозвучавшее в тишине комнаты, как приговор, отозвалось болью в сердце. Сейчас, в эту самую гребаную минуту, я наконец-то понял, что допустил ошибку, сблизившись с ней вчера. Я не должен был этого делать. Я сам дал ей чертову надежду на то, что между нами может быть что-то большее. А потом жестоко ее отнял.

— Зачем ты пришел? — Уже более спокойно заговорила девушка, когда мое самобичевание достигло своего пика, — Тебе не нужно было приходить. Я бы просто ушла, оставив вас всех в покое. Уже завтра ты бы забыл обо мне. К чему весь этот цирк?

Ее слова резали по живому. Я сам не знал, на что рассчитывал, врываясь в ее покои. Я до сих пор продолжал уговаривать себя в том, что хотел бы повернуть время вспять, чтобы девушка осталась рядом с отцом. Хотя глубоко внутри чувствовал, что меня разъедает ревность от одной только мысли, что он прикасается к ней также, как вчера прикасался я. Ее точенная фигурка принадлежала другому и это меня убивало. Делало слабым. Безвольным. Беспомощным. И как я не хотел терять контроль над эмоциями, рядом с Элиной у меня сносило крышу. Рядом с ней я чувствовал себя живым. Значимым. И мне впервые в жизни хотелось остановиться, чтобы вкусить то чувство невесомости, которое она дарила. Я хотел быть с ней. Хотел стать единственным эпицентром ее вселенной. И наконец-то избавится от давящего чувства вины раз и навсегда.

Не помня себя от нахлынувших чувств, я подошел к ней ближе и, прижавшись к ее спине, вдохнул сладкий аромат вьющихся волос. Моя рука обвила девушку за талию и прижала ко мне плотнее. Элина не дернулась. Не оттолкнула. А я, пользуясь тем, что девушка позволяет к себе прикасаться, откинул непослушные пряди волос наперед и медленно, словно боясь нарушить повисшую в комнате тишину, поцеловал ее в шею, чуть ниже ушка. Элина выдохнула. Кончиками пальцев я чувствовал, как тело девушки расслабляется, обмякая в моих руках.

— Я знаю, что должен тебя оттолкнуть. Что мы не можем быть вместе. Но в тоже время чувствую, как мы нужны друг другу. Как ты нужна мне …

Аккуратно развернув девушку к себе, я стал покрывать поцелуями милое детское личико, которое было в разы красивее гламурных накрашенных лиц. По Элининым щекам потекли слёзы. Она молчала. Но её молчание значило больше, чем любые слова.

— Прости меня, моя девочка, прости, — шептал я, еще раз убеждаясь, что Элина не такая, как все. И чувства к ней — другие. Доселе незнакомые. Чуждые. Но такие сильные. И всепоглощающие. Как сам океан, который накрывает тебя с головой.

Прижимая девушку к себе, я не слышал ничего кроме ее дыхания на своей груди. Поэтому, когда за спиной раздался до боли знакомый голос, я дернулся, резко обернувшись назад.

Глава 24

Дмитрий

— Значит Рита была права…

Элина, которая еще секунду назад прижималась ко мне всем телом, отпрянула от меня, и ошарашено посмотрела на дверь. Я и сам готов был провалиться сквозь землю. Уж кого-кого, а увидеть здесь ба я рассчитывал меньше всего. Её рассерженный взгляд был устремлен на меня. Она требовала объяснений. А я лихорадочно соображал, что сказать.