The tinkling of a distant bell,
Where homestead lights with friendly glow
Glimmer across the drifted snow;
Beyond a valley dim and far
Lit by an occidental star,
Tall pines the marge of day beset
Like many a slender minaret,
Whence priest-like winds on crystal air
Summon the reverent world to prayer.
СРЕДИ СОСЕН
Здесь остановимся мы с удовольствием, чтобы послушать
Музыку ветра эолова в кронах раскидистых сосен,
Звук тамбурина в спадающих водах отчетлив и мягок,
Образ под пенье литаний значителен и венценоосен.
Вдохом глубоким оценим душистую спелость бальзама,
Плакали сосны как будто слезою печальной и сладкой,
В том аромате приходят на память забытые вещи -
Наши надежды былые на цыпочках входят украдкой.
Эта глухая лесная долина во сне тишиною объята,
Если войдем, раньше мыслей почувствуем душу родную,
Силу забытой мечты и спокойного сердца богатство,
Лишь глубиной и лирической сутью такое родство истолкую.
Если случится гроза, то в ветвях грянут марша порывы,
Чтоб не сбивала с ноги уводящая времени тропка,
Дождь нам покажется звонким, веселым, манящим,
Нас он зовет, словно друга, легко и негромко.
Бродит ночной лунный свет очарованно с нами,
И небеса зацветают зарею рассветного мака,
Это сияние нас окружает и следом идет на закате
К самой далекой долине пурпурного мрака.
В храме сосновом встречаются дни с поклоненьем,
Бросив тревоги, в заботах о нынешнем дне,
Бог, сотворивший сосновые своды, хранит их для веры,
Словно по райскому саду меж сосен гуляется мне.
Among the Pines
Here let us linger at will and delightsomely hearken
Music aeolian of wind in the boughs of pine,
Timbrel of falling waters, sounds all soft and sonorous,
Worshipful litanies sung at a bannered shrine.
Deep let us breathe the ripeness and savor of balsam,
Tears that the pines have wept in sorrow sweet,
With its aroma comes beguilement of things forgotten,
Long-past hopes of the years on tip-toeing feet.
Far in the boskiest glen of this wood is a dream and a silence
Come, we shall claim them ours ere look we long;
A dream that we dreamed and lost, a silence richly hearted,
Deep at its lyric core with the soul of a song.
If there be storm, it will thunder a march in the branches,
So that our feet may keep true time as we go;
If there be rain, it will laugh, it will glisten, and beckon,
Calling to us as a friend all lightly and low.
If it be night, the moonlight will wander winsomely with us,
If it be hour of dawn, all heaven will bloom,
If it be sunset, it’s glow will enfold and pursue us.
To the remotest valley of purple gloom.
Lo! the pine wood is a temple where the days meet to worship,
Laying their cark and care for the nonce aside,
God, who made it, keeps it as a witness to Him forever,
Walking in it, as a garden, at eventide.
АПРЕЛЬСКАЯ НОЧЬ
Луна бредет глубинами лесными,
В холмах лагуны длинные темны,
И почки буков влажные над ними
В протоках и ручьях отражены.
Туманы там дриадами с дубовых
Сползают веток, или сосен дух,
Пока глаза земли уснули в долах,
Веселый пир с ветрами не затух.
Клад ведьмы словно ищет на болоте
Блуждающий Огонь в ночую хмарь,
Мерцают самоцветы в позолоте
И поисковый гоблинов фонарь.
Ночь чародейка с темными очами -
Эльфийским заклинаниям сродни,
Луга вокруг сплетаются ночами,
Из сотни весен сотканы они.
An April Night
The moon comes up o’er the deeps of the woods,
And the long, low dingles that hide in the hills,
Where the ancient beeches are moist with buds
Over the pools and the whimpering rills;
And with her the mists, like dryads that creep
From their oaks, or the spirits of pine-hid springs,
Who hold, while the eyes of the world are asleep,
With the wind on the hills their gay revellings.
Down on the marshlands with flicker and glow
Wanders Will-o’-the-Wisp through the night,
Seeking for witch-gold lost long ago
By the glimmer of goblin lantern-light.
The night is a sorceress, dusk-eyed and dear,
Akin to all eerie and elfin things,
Who weaves about us in meadow and mere
The spell of a hundred vanished Springs.
ОСЕННИЙ ВЕЧЕР
Сумрак холмов отделяет шафранное небо,
Шарф из малиновых вымпелов вьется, а ниже
Купол заката в бескрайних долинах раскинут,
Сумерки держит, где ветры гуляют по крыше,
И просыпаются к вечеру арфы ветвей оголенных
В рунах фантазии под заунывные звуки на склонах.
Воздух холодный пурпурный проходит из далей,
Вместе с серебряным лунным свеченьем витая,
И из залива ночного – бездонного, синего, ясного
На юго-западе светит, мерцая, звезда золотая
В долах друид над еловыми чащами темными,
Голос эльфийский зовет нас под этими кронами.
И оттого я брожу все еще через тени,
Слышу природу, и видят восторженно очи,
Снова и снова прислушаюсь к жизни растений,
Чтобы испить красоту несказанную ночи,
Полной душа станет, словно глубокая чаша,
Чарами неба наполнится лирика наша.
An Autumn Evening
Dark hills against a hollow crocus sky
Scarfed with its crimson pennons, and below
The dome of sunset long, hushed valleys lie
Cradling the twilight, where the lone winds blow
And wake among the harps of leafless trees
Fantastic runes and mournful melodies.
The chilly purple air is threaded through
With silver from the rising moon afar,
And from a gulf of clear, unfathomed blue
In the southwest glimmers a great gold star
Above the darkening druid glens of fir
Where beckoning boughs and elfin voices stir.
And so I wander through the shadows still,
And look and listen with a rapt delight,
Pausing again and yet again at will
To drink the elusive beauty of the night,
Until my soul is filled, as some deep cup,
That with divine enchantment is brimmed up.
КАК НАДЕЕТСЯ СЕРДЦЕ
Уж год прошел, мой милый, далеко ты
Ушел за грань тоскующего взора…
Чудесный год! Возможно, все невзгоды
Забыл у звезд, согревшись светом скоро
Могучих солнц, за тайной расстояний
Дорогами Плеяд решил пройти
Сквозь белый призрак Млечного Пути,
В огонь обуты странники желаний.
И ты смотрел в бессмертные глаза
Пророков, мучеников, и в провидцах
