— Здравствуйте, Вадим, ты чего так орешь, я же не глухой. — сказал он громким басом повернувшись к нам.
На меня смотрел смуглый, круглолицый и темноволосый мужчина, с карими глазами, у него был большой нос, среднего размера губы и полные щеки, на раскидистых и густых бровях красовался старый, неровный шрам. Сам мужчина был одет по простому, на нем была домашняя, синяя футболка и серые спортивные штаны, сверху же не нем был одет коричневый фартук.
— Садитесь за стол, Вадим сделай нам всем чаю. — вытирая руки об кухонное полотенце и снимая фартук, сказал папа Вадика. — Ёшкин кот, забыл представиться, полковник, Павел Борисович Терёхин.
— Елизавета Евгеньевна Марченко, приятно познакомиться. — поддержала я официальный тон.
Мы сели за стол, Вадим заварил всем чай, мне заварил зеленый, с листьями мяты, мелиссы и смородины, раньше я любила именно такой зеленый чай и пила его каждый день.
— Так какой разговор? — спросил Павел Борисович, смотря на нас добрыми карими глазами, по нему совершенно нельзя сказать что он занимал какую-то ведущую должность, то ли начальник отдела, то ли начальник криминальной полиции, я честно говоря даже не знаю.
— У Лизы есть неприятель, он хочет от нее избавиться. — Начал рассказ Вадик.
В этот момент лицо его отца изменилось до неузнаваемости, милый мужчина с добрыми глазами превратился в собранного, серьёзного и хмурого мужчину, вот с таким дядей я бы не хотела иметь никаких дел.
После моего подробного рассказа о том как обстоят дела, и что за человек угрожает моей жизни, Павел Борисович предложил один, не очень безопасный план, но я решила на него согласиться.
— Засиделась я у вас, ко мне еще Леська в гости должна прийти. — сказала я, поглядывая на часы.
— Поехали, довезу, как и обещал от двери до двери. — сказал Вадик. С последней нашей встречи он сильно изменился, стал каким-то более взрослым и мужественным. Я его помню щуплым мальчиком, лицо которого покрывали прыщи. Блондин с непонятной прической, какой-то длинной челкой, с голубыми глазами, на которых он носил круглые очки. Какая-то не понятная борода с проплешинами. В общем тихий ужас, а сейчас передо мной стоит мужчина с короткой стрижкой, но такими же светлыми волосами, голубые глаза не прячутся за очками, прыщи он видимо вылечил а так же научился пользоваться бритвой, потому что лицо было идеально гладким. Да и сам как будто немного подкачался, увеличился в плечах и руки стали по больше.
— Вадь, а ты же раньше носил очки? — решила задать свой вопрос.
— Ой, Лиз, когда это было, я два года назад сделал себе коррекцию зрения. — объяснил он мне.
Мы сели в машину и не спеша поехали до дома. По дороге вспоминали учебные будни, мы смеялись с неудачных моментов той, нашей беззаботной жизни.
— А ты сейчас где работаешь? — решила узнать я.
— В отдел полиции пошёл, пока участковым хожу, недавно звание лейтенанта получил. — похвастался он.
— Очень рада за тебя, ты молодец, а в личной жизни как? — ну а что, нормальный вопрос, мне интересно забыл он обо мне или нет.
— В личной… Да никак, Лиз. Меня же дома практически не бывает, еще и по ночам дергают, кто захочет так жить? — посмотрел он на меня глазами полными печали.
Видимо зря спросила..
— Ну что ты, просто не нашелся ещё такой человек, который должен быть с тобой рядом..-решила я его поддержать.
— Наверное, я уже смирился. Ну приехали, пошли до двери провожу, а то мало ли что случится. — он подмигнул мне одним глазом и вышел из машины.
Так в полной тишине он проводил меня до двери, сказал на прощание только, чтобы я звонила, если что-то случится и ушёл. А я же осталась в каких-то двояких чувствах, с одной стороны мне было его очень жаль, с другой стороны я была ему очень благодарна.
Минут через 15 я услышала стук в дверь, пришла Леська.
— Ну как ты? — спросила я ее, пропуская в квартиру.
— Устала и спать хочу. — поделилась она со мной.
— К врачу ходила? — спросила я, наливая нам чай.
— Ходила, беременность раннего срока, примерно 5–6 недель, но сердечко уже слышно..-рассказала она, а ее глаза стали наполняться слезами.
— Ты чего опять, радоваться нужно, это же хорошо! — непонимала я её.
— Лиз, я опять разговор о детях подняла, а он сказал, что точно не сейчас, сейчас у него какие-то проблемы, а дети это только дополнительные проблемы, а не счастье. Я на аборт записалась, пойду через две недели… — расплакалась она.
— Ты дура что ли? Сама воспитаешь, я помогу, раз дети для него проблема. А если сама не хочешь воспитывать, рожай и отдай мне, я воспитаю! — разозлилась я.
— Я хочуууу… А он… Он не хочет… И родители его от такой невесты внуков не захотят… А я не могу его потерять… — начала она говорить, захлебываясь слезами.
— Лесь, я тебя ударю, честное слово. Раз сама хочешь, то рожай. А он не хотеть может еще сто лет, как и родители его. Если он нормальный, то ребёнка своего примет и воспитает, а если нет, то пусть валит, чем быстрее тем лучше. Ты сама подумай, там ведь не только его ребенок, там и твой ребёнок в животе сидит, и ждет что мама о нем позаботиться. — начала ругаться я.
— Ты права, это же и мой ребенок тоже и я его хочу. — набралась смелости она. — сегодня вечером скажу ему, пусть будет, как будет…
После того, как Леська пришла в себя, мы сидели смотрели детскую одежду на ВБ и обсуждали как бы она назвала мальчика и девочку. Думаю рождение собственного ребенка натолкнет ее на мысли, что нужно помириться со своими родителями. Она с ними не общалась уже два года, причем скандал у них произошел не из-за чего, какая то мелочь.
— Спасибо Лиз, твоя поддержка очень многое для меня значит. — обняла меня подруга.
— Как и твоя для меня, люблю тебя. Давай береги себя, как до дома доедешь, позвони. — сказала я и закрыла за ней дверь.
Сама же принялась готовить ужин, наверное готовка еды является для меня успокоением, никогда мне не было сложно что-то приготовить и помыть посуду после, а если еще и получится вкусно, то это вообще радость. Я включила музыку на своем телефоне и принялась за дело, время утекало как вода. Но за то к вечеру я приготовила куриные рулетики с ветчиной и сыром и завернула их в бекон, а на гарнир был рис с овощами. И про салатик не забыла с необычным названием "Август". К тому моменту когда я все приготовила и помыла за собой посуду вернулся Рома. Чувствую мне будет сложно ему объяснить, как так получилось, что полиция открыла охоту на Лазарева.
— Привет, Лисичка, есть что покушать? Я очень голодный. — крикнул он мне из прихожей.
— Привет, Ром, мой руки и пошли кушать тогда, всё готово. — в тон ему ответила я.
За столом я не стала ему рассказывать о своем разговоре с Павлом Борисовичем, от чего то мне было страшно ему об этом рассказать, хотя я прекрасно понимаю, что мне нужно это сделать, чтобы уберечь его от ошибок.
— Ром, я разговаривала с тем своим знакомым, у которого папа работает в полиции… — сказала я, ожидая его реакцию.
— Лиз, ну я же говорил, что сам во всем разберусь! Теперь рассказывай, о чем вы говорили и каких еще проблем прибавится. — нервно спросил он.
— В общем это полковник Терехин, он сказал, что они давно ведут на него дело, но пока что им не получалось его поймать, слишком скрытный тип. Предложили мне действовать на живца, они обвесят меня жучками и прослушкой, но мне придется попасть в так называемый плен к Лазареву. — быстро и кратко пересказала я план Роме.
— Нет! Я против, а если он тебя пристрелит на месте, ты вообще думаешь о чем говоришь? — стал ругаться он.
— Это не в его интересах, он хочет сделать больно тебе, чтобы ты делал все, что он тебе скажет. — пояснила я Роме, пытаясь успокоить.
— Лиз, я не могу так тобой рисковать, я пытаюсь тебя спрятать, а ты сама лезешь под огонь! Только ненормальный мужик пойдет на такое, чтобы девчонка в огонь лезла ради защиты. Нет и точка. Больше мы об этом разговаривать не будем. — сказал Рома и ушёл в другую комнату, показывая, что разговор завершён.
