На краю сознания поселилась волшебная мысль, что она сможет вернуть своего Зверя когда угодно. Восприятие стало как будто острее, отношение ко всему проще, а мысли прозрачней. Ну не кудесница она от рождения — и что же? Папе-Богдану вторая ипостась учиться и проводить ритуалы не мешала, значит, и она обязательно со всем справится. Внутри воцарились монументальное спокойствие и уверенность в себе.

— Получилось, у тебя получилось, у нас получилось! — обняли Ожега и Оляна, стиснув с двух сторон.

— Теперь и на пир не худо отправляться, — заключил их всех вместе в свои медвежьи объятья папа-Благомир, а затем и все остальные отцы налетели и мамы, тётушки, нянюшки, дедушки, бабушки и все прочие.

Глава 15

Пир

До гридницы центральных хором они дошли через покои бабушки Зины: ритуал очищения и инициации был слишком длинным, так что всем им требовалось немного освежиться и посетить уборную.

Ожега закончила с этим первой и рассматривала себя в большое зеркало.

— Мне же не кажется? — спросила она, посмотрев на бабушку. — Они… стали как будто ярче и теперь совсем разные.

— Твои глаза? Да, ты права. Точно такие же, как у твоей Змеевны, — кивнула бабушка Зина. — Твой Зверь окончательно проснулся, и это повлияло и на твой облик. Мне кое-что показалось, но тебе нужно будет снова обратиться, чтобы я удостоверилась в своей догадке. Только вы после пира должны будете вернуться в Явь, так что с этим подождём… Ох, кстати, насколько я могу судить по своим детям и мужу, под влиянием сильных эмоций или, как принято говорить в Яви, при стрессе зрачок глаз юдваргов видоизменяется, что может вас выдать.

— Видоизменяется?

— Вытягивается. Так как юдварги прекрасно видят и днём, и ночью, зрачки Змеев круглые с вытянутыми концами. Дневные оборотни, такие как, к примеру, сирины, те, кто хорошо видят днём и плохо ночью, обычно имеют круглые зрачки, как у людей. У ночных оборотней зрачок узкий, как у кошки, к примеру, у волколаков зрачки вытянутые, хотя у волков они круглые. Так обернувшегося можно отличить от обычного волка. При потере контроля в человеческом обличие волколака тоже могут выдать узкие зрачки.

— О… Значит, стоит избегать слишком сильных эмоций? — спросила Ожега.

Бабушка улыбнулась.

— Это должны быть действительно сильные эмоции. К тому же Остромир говорил, что в такой момент он был близок к слиянию и чувствовал свою вторую форму.

— Бей или беги, — сказала Озара, которая уже тоже вернулась и присоединилась к разговору. — В Яви так описали реакцию на стресс или какую-то угрозу. Хотеть перевоплотиться во время угрозы естественно для любого оборотня.

— Да… Что-то вроде, — кивнула бабушка Зина. — Значит, «бей или беги»? Интересно, думаю, так и есть. А теперь пойдёмте к гостям, вас уже заждались, — заметив Оляну, сказала бабушка.

В гриднице уже все собрались, проводившая их бабушка Зина скользнула во главу «П»-образного стола и уселась в парное троноподобное кресло рядом с дедом Остромиром, который тут же встал и приглашающе повёл ладонью.

— Добрые гости, прошу любить и жаловать! Наследницы Рода юдваргов Горынычей: Ожега Боеславовна, Оляна Благомировна и Озара Богдановна, — гулкий возглас перекрыл ропот гостей, все умолкли и повернули головы к ним. — Садитесь, будем пировать!

— Говорят, что после первого оборота просто зверский аппетит! — выкрикнул кто-то, и гости дружно засмеялись.

По правую руку от главы клана сидели дедушка Огнеслав и бабушка Гера. Рядом с ними — папа-Боеслав и мама-Анна. Пустое место рядом с ними явно намекало, и Ожега отделилась от сестёр, усевшись между матерью и двоюродным братом — Огневзором. Дальше сидели тёти Брана и Бояна и другие гости из клана Горгон.

Оляна и Озара уселись по левую сторону от главы клана, к родителям и тёте Благе, которая грозно смотрела пронзительно ртутно-серым взглядом на собравшихся. А гостей оказалось действительно много.

Похоже, что в честь Инициации наследниц Рода Горынычей прибыли не только ближайшие удельные князья Беловодья, но и, насколько видела Ожега по гербам и знакам на одеждах, представители крупнейших кланов народа Нави, с которыми у их Рода был договор по поддержанию завесы сокрытия, разделяющей оставшиеся миры.

Само собой, что с родственным Родом Горгон у Горынычей были самые тесные отношения через кровное родство. Сейчас Горгон возглавляла бабушка Гера, которая в Гнезде появлялась только на каких-то значимых праздниках вроде свадьбы, похорон — или, как сейчас, Инициации. Обычно дедушка Огнеслав навещал её сам или в Гнезде с визитами появлялись тёти с сыном. Честно говоря, до сих пор Ожега не знала, кто кровная мать Огневзора, тот звал мамой и Брану, и Бояну.

Двоюродный брат, который тоже входил в четвёртое поколение Рода, был старше Ожеги на одиннадцать лет. Впрочем, как говорил папа-Боеслав, «со временем возрастные границы размываются»: он-то был самым младшим в третьем поколении и разница в возрасте между ним и самым старшим папой-Благомиром, составляла целых двадцать лет. Огневзор уже достиг второго совершеннолетия, но это словно ни капельки не повлияло на шебутной характер братца, с которым Ожега в детстве играла, когда была в гостях у Горгон. Двоюродный брат значился наследником клана змеевласых с перспективой когда-нибудь стать его главой, несмотря на то, что превращался в Змея, то есть считался юдваргом. Впрочем, бабушка Гера довольно молода, ей всего чуть больше пятисот лет, так что она скорее передаст власть одной из своих дочерей — и то, наверное, не в ближайшие сотню лет. Дедушке Огнеславу так и вовсе больше тысячи лет, а он совсем не стар.

— Поздравляю, — подмигнул Ожеге Огневзор, широко улыбнувшись и растеряв серьёзность, с которой сидел, на краткий миг показавшись неприступным и слишком взрослым. Они не виделись почти весь год. — Как-нибудь обязательно полетаем вместе наперегонки.

— Ага. Я очень хочу, — улыбнулась в ответ Ожега, на миг вспомнив ощущения, когда она развернула крылья. Она обожала летать, и Огневзор никогда ей не отказывал и катал на загривке, когда она гостила в Змеином Клубке. Ожега потрогала толстые волосы двоюродного брата. — Тебе разрешили сделать кеш?

— Скажем так, — усмехнулся Огневзор. — После моего обучения во мне проснулась и вторая кровь, так что мой кеш вполне оправдан. Его на самом деле проще преобразовывать при перевоплощении.

— О! — удивилась Ожега, кивнув головой.

В Яви они читали всякие мифы и легенды, в том числе и про Горгон, о которых говорилось, что их волосы всегда в виде змей. Ну, в принципе, издалека кеш возможно было принять за змей. Горгоны заплетали свои волосы в кеш по своей секретной технике и только после Инициации. Так что все знакомые Ожеге горгоны, включая бабушку и её тёть, а теперь и двоюродного брата, носили эту причёску, по которому все могли моментально определить, к какому клану люд принадлежит. У бабушки концы толстых прядей до плеч зажимали кольца-держатели в виде змеиных голов — знаков главы клана. Выглядело это красиво и напоминало причёски древнеегипетских фараонов, бабушка Гера и глаза подчёркивала как-то похоже, а её кожа была смуглой. Озара упоминала, что в Яви делали что-то отдалённо похожее на кеш и называли это дредлоками. Мол, один раз она в Пскове встретила такого парня с этой причёской и очень удивилась, пока ей Катя всё не объяснила.

— И что, теперь ты умеешь превращать их в змей? — поиграла «гирьками» на концах волос двоюродного брата Ожега, который просто кивнул в ответ. У Огневзора кольца были гладкими, но тоже из золота, как у бабушки и его матерей, что говорило о принадлежности к главной ветви клана. Остальные горгоны использовали для украшений-утяжелителей медь и поделочные камни типа бирюзы, малахита или чёрного оникса. Последний предпочитали горгоны, имевшие светлые волосы. На украшениях также имелись знаки семей, но настолько подробно в жизнь клана Ожега не вникала, знала лишь, что жених и невеста как-то ими обмениваются или вроде того: дедушка Огнеслав заплетал косицы у лица, к которым были прикреплены такие же кольца, как у Огневзора, а у бабушки Геры змеи на локонах у лица держали в открытых зубах крупные жемчужины речных коров в знак её замужества за юдваргом из Рода Горынычей.