— Коловерши бывают разными, — устало ответил папа-Богдан. — Теоретически, что вы вложите в матрицу духа, то и материализуется.

— А практически? — уточнила Озара.

— А практически мы не знаем, — ответила мама-Алёна. — Известны несколько обликов коловершей. Возможно, они ограничены ими, а может быть, и нет.

— Я вспомнила! — воскликнула Озара. — Коловерши! Это же очень давно было. Я в библиотеке Рода Меньшиковых читала, что кудесники придумали фамильяров, изучая кровные связи коловершей. А ещё чары для бездонных сумок! Это тоже при изучении коловершей смогли придумать.

— И кто такие эти коловерши? — нетерпеливо спросила у сестры Ожега.

— В древности они были магическими спутниками кудесников и некоторых Родов народа Нави, — торопливо выдала Озара, поглядывая на отца. — Но потом, после падения Прави, в Яви они вымерли. Даже в Беловодье те, что оставались в Родах премудрых, жили не более семи поколений. В общем, коловерша — это же невероятная редкость. Даже один, а тут целых три! Значит, в Нави они выжили?

— Да, в Нави они ещё остались, — кивнул папа-Богдан, который довольно улыбнулся, явно радуясь тому, что Озара сама всё вспомнила и рассказала.

— И чем же так хороши эти коловерши? — спросила Оляна, прикрывавшая длинным рукавом летника своего зверька.

Покосившись на руку, Ожега увидела, что игла вошла в палец уже до ушка, посылая в тело дёргающую боль, которая словно резонировала с сердцебиением эмбриона. У того уже подросла голова и выпучились глаза под тонкой кожистой плёнкой.

— По преданиям, коловерши невероятно умны, они способны разговаривать… кажется… или их можно понять, — начала вспоминать Озара. — А ещё они вроде живых сумок, могут хранить в себе даже живое! А ведь несмотря на то, что на их основе были созданы бездонные сумки, они не в силах держать в себе живое существо! Точно! Помните сказку про гусей-лебедей?

— Это которую переделали в то, что Баба Яга детей воровала с помощью гусей-лебедей, а не спасала их по просьбам родителей, которые не могли в Беловодье попасть? — хмыкнула Ожега. Сестра маниакально собирала всякие предания Яви от слова «предать» и что-то там пыталась анализировать или понять.

— Да, я её помню, — закивала Оляна. — Ой, ты что, думаешь?..

— Гуси-лебеди — это коловерши! — торжественно кивнула Озара. — Ну сами подумайте, смогли ли обычные гуси, пусть и целая стая, унести хотя бы одного ребёнка? Да ещё и без сетей или какой-то переноски?

— Ну… я думала, что это какие-то волшебные гуси, да мало ли в Яви придумок, — попыталась пожать плечами Ожега и решила пока так не делать, так как питающей коловершу игле это не понравилось.

— Ага, на гусей, как в мультике нарисовано, прямо на шею сели и поехали, — хихикнула Озара.

— То есть у рода Яг имелась целая стая коловершей в виде гусей-лебедей? Или там просто вместе и гуси, и лебеди? — протянула Оляна. — Бабушка Зина говорила, что они тоже многих спасли при падении Прави, и вроде даже упомянула, что в основном были они дети малые… Значит, про гусей-лебедей частично правда? И сколько детей в одного коловерша поместится?

— Даже не знаю, но не менее одного — точно… — задумчиво ответила Озара. — О… Я ещё одну сказку вспомнила.

— Про коловершей? — уточнила Ожега, заметив, что у её эмбриона наметились какие-то то ли лапки, то ли крылья.

— Да, про петуха, не помню точно, может, даже это мультик по сказке, но там про петуха, который отобранное у его хозяина склевал типа дома, всех коров и озера… или деревьев… Но там много было.

— А, да, помню такую, — обрадовалась Оляна. — Он ещё, этот петух, вырос и большим стал, а потом всё вернул хозяину и снова нормального размера сделался. И это точно был мультик по сказке. И правда, похоже, что петух — это коловерша. Его вроде в колодец кинули, а он всю воду оттуда выпил. Но тогда не увеличился, только дом склевал и увеличился.

— Я не помню такого, — нахмурилась Ожега. Видимо, сёстры это смотрели без неё.

— Самая очевидная сказка, которая даже у людей осталась в преданиях, — это про сундук на дереве, в котором заяц, а в зайце утка, а в той яйцо… — усмехнулся папа-Богдан.

— Но это же про смерть Кощея Бессметного, — растерянно моргнула Озара. — Ой, точно! Значит, коловерш может не только детей, но и других коловершей в себе хранить? Ох, подождите-ка, так ведь в утке яйцо, а в яйце — игла…

Ожега тоже посмотрела на иглу, которая вся вошла в её палец, оставляя наружу лишь красную нить, которая теперь соединялась с коловершей как пуповиной.

— А игла?.. — спросила Оляна.

— Она останется внутри вас, соединяя с вашим питомцем, — ответил на невысказанный вопрос папа-Богдан.

— А палец-то согнётся потом? — спросила Ожега, осторожно пошевелив пальцем, в который утопилась игла. Но внутри ничего не мешало и палец она согнула спокойно. А после этого красная нить оборвалась. Это случилось так резко, что Ожега испугалась, что сделала что-то неправильное, но тут возле её ног что-то пискнуло, зашевелилось и похоже, нырнуло под юбку.

— Ой… — рядом воскликнула Оляна, отвлекая на себя. — Кажется… Ой, какой маленький, какой миленький!

Ожега увидела, что сестра держит какой-то розовый комочек с редкими волосками.

— Это… это кто? — спросила Оляна, рассматривая питомца. — Как будто этот малыш только родился. Хвостик короткий, ушки вроде длинные, и мордочка вытянутая, и носик смешно шевелится. Зайчик? Или кролик? А может, пёсик?

— Немного подрастёт, и поймешь, — кивнул папа-Богдан. — Но это точно не щенок. Коловерши рождаются магически, но потом растут как обычные животные. Для их созревания требуется много магии и крови. Так что вы можете чувствовать недомогание. Всё от того, что коловерши — это, по сути, живые артефакты, которых вы к себе привязали. Они могут хранить в себе не только полезные вещи или надёжно что-то спрятать, но и аккумулируют силы хозяина, накапливают знания, их сознание постоянно развивается. И, как существа Нави, в Беловодье они проживут долго, даже в Яви предположительно до двухсот лет продержатся без магической подпитки.

— То есть они помогают колдовать, даже если?.. — оживилась Озара.

— Эти знания были утеряны, но всё возможно, — ответил папа-Богдан.

— А у вас что, кто-то другой получился или тоже зайчик или кролик? — спросила Оляна.

— Кажется, у меня это котёнок, а может, и щенок, нет, всё же думаю, что котёнок, — ответила Озара. Её питомца покрывала тонкая дымчато-полосатая шерсть, и он правда походил на новорождённого котёнка. Кошек в Гнезде любили и привечали.

Ожега осторожно приподняла подол и увидела жёлто-бурую пушистую жопку.

— А у меня… вроде какой-то птенец. Похож на… то ли гусёнок, то ли утёнок… клюв вроде как у них. Точно не цыплёнок.

— У тебя, значит, гуся-лебедь получился? — хихикнула Оляна.

— Если правда такой, то это классно, — закивала Озара. — Это, считай, мобильность.

— А ещё гуси настоящие бойцы, — хмыкнула Ожега, осторожно поднимая и рассматривая мелкоту. Лапки были явно перепончатыми и клюв толстый, который тут же вцепился в её палец. — Голодный, похоже. Чем его кормить? — она вопросительно посмотрела на папу-Богдана.

— Точно не знаю, но думаю, что едят они то, что обычные животные, с учётом того, во что они превратились.

— А с рук его спускать можно? — уточнила Ожега, рассматривая своего утёнко-гусёнка. — Или в птичник унести?

— Думаю, тебе стоит спросить там, чем кормят малышей, и взять корм с собой, — ответила мама-Алёна. — По крайней мере, в первое время лучше поддерживать более тесную связь с фамильяром.

— Если коловерши обучаемые, то это как с ребёнком, чем больше знаний вложишь в начале, тем лучше он будет развит, — сказала Озара. — А наших с Оляной надо молоком поить? Мой уже, вон, палец сосать пытается.

— Думаю, да. Ритуал завершён, теперь всё зависит от вас.

Ожега вышла из палат и с удивлением поняла, что солнце уже село. Внутри ей показалось, что ритуал не занял более часа, а оказалось, что гораздо дольше. Сёстры, завернув своих малышей, быстро побежали по домам. Она тоже поспешила к птичнику, чтобы взять корма для своей птички-коловерши.