– Нам удалось обнаружить тела двадцати двух человек, а недавно нашли еще тридцать. В результате полиция… – доносилось из динамиков.

Речь шла об убийствах, совершенных Ли Ёнхваном. Все жертвы были разного возраста, от детей до пожилых людей. Среди них обнаружили и одного иностранца.

– …полиция предполагает, что преступник проводил опыты на людях. В настоящий момент правоохранительные органы расследуют это дело…

Пак Чечжун впал в оцепенение и смог продолжить путь, только когда диктор перешел к следующей новости.

«Как можно быть невиновным после убийства тридцати человек», – не переставал думать он.

Пак Чечжун покачал головой и выкинул все мысли из головы. Он решил на время забыть о Ли Ёнхване. В больницу он приехал к дочке, а не работать. Адвокат зашел в отделение и остановился у пятьсот третьей палаты.

– Папочка! – воскликнула девочка, держа в руках игрушечного дельфина.

Пак Чечжун положил булочки и газировку на стол, крепко обнял дочурку и потрепал ее по щеке. Он чувствовал, насколько сухой была ее кожа. И все из-за химиотерапии. В этом возрасте она должна бегать с друзьями на улице, а не лежать в больнице с бритой головой и каждый день бросать вызов смерти. Но улыбка ни на секунду не сходила с ее губ.

Пак Чечжун привез угощение не только для дочери, но и для всех детей и родителей в их палате, борющихся с болезнью. Его дочь была самой старшей. Вместе с ней лежали двое годовалых детей. Соседняя койка, где раньше лечилась трехлетняя девочка, оказалась пуста. Пак Чечжун сразу все понял. Она умерла – такое в больнице случалось постоянно.

Он поприветствовал всех в палате, присел рядом с женой у кровати дочки и взглянул на телевизор. Обычно в это время дети смотрели мультики, но сегодня внимание взрослых было приковано к новостям. Там показывали Ли Ёнхвана.

В эфире шло интервью с известнейшим специалистом в США по раку и врачами, которые исследовали заболевания, приводящие к инвалидности. На вопрос: «Можно ли обычным хирургическим инструментом вылечить рак или инвалидность за несколько часов?» двое докторов заявили, что невозможно. По их мнению, даже в стельку пьяный человек никогда бы не сказал подобной глупости. Однако им пришлось признать, что результаты осмотра, проведенного корейскими врачами, достоверны – после операции Ли Ёнхвана рак и инвалидность пациентов исчезли. В конце они добавили, что если его методы лечения действительно работают, то человечество должно немедленно узнать о них. Кто-то из родителей переключил канал. Опять новости. В этот раз репортер разговаривал с сорокалетним мужчиной, которого Ли Ёнхван вылечил от рака печени. На экране показали его результаты обследований, рентген, КТ и МРТ. Даже непрофессионалу было видно, что все безнадежно. Но медосмотр после операции показал, что у него нет ни рака, ни других проблем.

Мама ребенка на соседней кровати зарыдала. Ее шестилетний сын боролся с раком печени. Все родители в палате молились о его выздоровлении.

Врачи говорили, что ремиссии достигают семьдесят процентов пациентов. Но лечить детей в терминальной стадии рака сложнее, слишком высок риск рецидива. А Ли Ёнхван гарантировал полное выздоровление без сильнодействующих лекарств и серьезных операций.

– Мамочка, а я тоже стану здоровым? – спросил шестилетний мальчик у мамы.

Та лишь кивнула, украдкой вытирая слезы. Что чувствуют родители, когда ребенок умирает на глазах, а они ничем не могут ему помочь?

Следующая новость – убийства, совершенные Ли Ёнхваном. Внезапно выпуск прервался, начались мультики. Преступник убил тридцать человек, но никто не осуждал его и не винил. Все надеялись, что его оправдают, – тогда он раскроет свой уникальный метод. Все пациенты в мире молились на него. Но он убил тридцать человек и находился под следствием.

Пак Чечжун с женой сидели в коридоре у торгового автомата. Он обрадовал супругу, что выиграл дело. Но та чувствовала что-то неладное.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила она.

Адвокат лишь глубоко вздохнул. Он не знал, стоило ли рассказывать жене о Ли Ёнхване, давать ей надежду. Он понимал, что ему будет невероятно сложно добиться оправдательного приговора для убийцы в стране, где заново ввели смертную казнь. К тому же президент никогда не пожалует амнистию мужчине, отнявшему жизни тридцати человек. Пак Чечжун не переставал думать об этом.

– Я уволился из компании, – внезапно произнес он.

Казалось, его супруга совсем не удивилась и ободряюще взяла его за руку. Но она чувствовала, что муж недоговаривал.

– Почему? Возникли проблемы?

Он посмотрел жене прямо в глаза. В его голове крутилось множество мыслей. Казалось, что после тяжелой борьбы всегда наступает счастливый конец, но эти слова перебивала мысль о трагической судьбе дочурки. Собравшись с духом, он рассказал жене, что будет защищать Ли Ёнхвана, и попросил никому не рассказывать – ни к чему распускать слухи. Супруга развеяла его тревогу, обняла и улыбнулась. Он чувствовал ее поддержку.

Ее маленькие руки источали тепло. Пак Чечжун представил, как между ними влезла их драгоценная дочурка. Есть вероятность, что она выживет. Небольшая, но все-таки есть. Она должна выжить ради них. Он корил себя за мысли о том, что может не добиться оправдания Ли Ёнхвана. Он точно его добьется. Пак Чечжун не чувствовал никакой вины за то, что будет защищать убийцу тридцати человек. Ради спасения дочери он бы и сам убил еще столько же.

За сутки полицейские обнаружили еще семь трупов – число жертв увеличилось до тридцати семи. Преступник признался в их убийстве и даже подтвердил, что проводил на них опыты. Он действительно это сделал.

На следующий день Пак Чечжун приехал в следственный изолятор уже как адвокат. Он вошел в комнату для свиданий, жестом пригласил Ли Ёнхвана присесть, а сам устроился напротив него.

– Господин адвокат, я смогу попасть под амнистию? – внезапно спросил тот, пока адвокат доставал ноутбук.

– Вы имеете в виду специальную? – ответил Пак Чечжун, раскладывая на столе письменные принадлежности.

Ли Ёнхван вопросительно посмотрел на него, словно не понимал смысла сказанного.

– Существует обычная амнистия, которую могут дать любому, вне зависимости от статьи, и специальная, которую дарует президент определенному человеку.

– Хорошо бы попасть под специальную, – потер руки преступник.

– Но, как я уже сказал, ее назначает президент. Ни адвокат, ни судьи не имеют к этому никакого отношения. Поэтому давайте сосредоточимся на варианте с оправдательным приговором.

Ли Ёнхван кивнул, хотя было видно, что он разочарован. Пак Чечжун приготовился печатать на клавиатуре.

– Господин Ли, в первую очередь прошу быть со мной предельно честным. Вы убили тридцать семь человек? Или жертв больше?

– Хм… Может, в пять раз больше. – Подумав, он начал загибать пальцы. – Нет, думаю, в шесть. Я не знаю, не считал.

– Вы сейчас действительно говорите о жертвах? – Адвокату показалось, что он не расслышал.

– Да. Сто восемьдесят человек, наверное, так. Вы же понимаете, чтобы разработать метод, который спасет жизни, нужно его на ком-то испытывать. У всего есть цена. Я могу вылечить любую болезнь, но для этого пришлось принести жертву.

Ли Ёнхван говорил уверенно, с нотками гордости в голосе, словно ветеран боевых действий, описывавший победное сражение. В конце он даже подмигнул.

Несколько лет назад в Южной Корее вновь разрешили смертную казнь – в результате наказания за тяжкие преступления ужесточились. Как можно оправдать человека, который убил тридцать семь человек, проводя над ними опыты? Тела остальных жертв рано или поздно найдут. Тогда Ли Ёнхван может забыть об оправдании и готовиться к казни.

Пак Чечжун тяжело вздохнул и почесал нос. Трупов оказалось больше, чем он ожидал, – почти две сотни.

– То есть вы говорите… В ходе опытов вы убили сто восемьдесят человек, верно? – уточнил адвокат, пытаясь судорожно придумать план действий. Он не знал, что делать. Казнь выглядела неминуемой. – Вы хотите, чтобы вас оправдали? Но… Вы признали вину по всем убийствам, и, если приобщить сказанное вами сегодня, жертв около ста восьмидесяти. Оправдательный приговор… Да… Случай не из простых. Сделаю все, что смогу, но убитых оказалось больше, чем я думал…