– И я не уйду от вас, Петр Петрович, без разрешения издать вашу повесть. Ваш отказ обойдется мне слишком дорого, и возможно, мне даже придется вас убить, – он как-то хитро улыбнулся и впился в меня своим умным взглядом.

У меня не было выбора. Конечно, он вряд ли причинит мне вред, но его настойчивость подкупала. Да и убудет ли с меня, если он издаст какую-то книжицу под моим именем? Давая свое согласие, я ничего не терял.

– Конечно же издаем, Даниил Владимирович, – произнес я поддельным голосом, уверенного в себе человека, но под конец как-то глупо хихикнул и решил, что лучше быть самим собой, не притворяясь кем-то другим.

Даниил Владимирович вскочил со своего места и крепко-крепко меня обнял.

– Вас устроит десять процентов с продаж книги? – спросил он, весь расплывшись в улыбке.

– Да, безусловно, – ответил я, даже не понимая о каких суммах идет речь.

– Отлично! Петр Петрович, попрошу вас завтра приехать в мой офис, мы подпишем все документы и проведем фотосессию для будущей книги, – он протянул мне свою визитку и пошел к выходу.

– И еще, – добавил он, выйдя за порог – сходите в салон и приведите себя в порядок. У вас есть костюм?

– Да, конечно, я хожу в нем на работу.

– Тогда до встречи, Петр Петрович и пожалуйста не опаздываете, мне еще завтра грехи свои перед женой замаливать, – он подмигнул и скрылся в темноте парадной.

Я вернулся в комнату и подошел к окну. В доме напротив была она, стояла возле своего окна и раздевалась, медленно-медленно, будто бы одежда ее была неподъемной. В груди судорожно заколотило, по спине пробежали капельки пота. Пожалуйста, – думал я – не уходи.

3

Я проснулся очень рано. Обычно в выходные я сплю до обеда и после не спеша занимаюсь какими-нибудь незначительными делами, чтобы как-то скрасить свой досуг. Меня переполняло волнение и ощущение близости какой-то новой жизни, которой я еще и постигнуть не мог. От захлестнувших меня чувств я озирался вокруг и совсем не узнавал свою комнаты, эти стены были мне незнакомы, я не мог их вспомнить, потому как, казалось, даже и не видел их никогда до этого.

Потягиваясь на кровати я по крупицам собирал увиденный мною сон, всю причудливость его в горсть сжал. Виделось мне будто бы хожу я по самым фантастическим пустынным местам и окружают меня такие странные люди, которые и на людей то не похожи. Иные перемещались на своих длинных в десятки метров ногах и безруко озирались по сторонам, будто разыскивая что. Другие, без рук и без ног, разрывая огромными носами своими земли, ползали у ног моих и тоже искали что-то. Необычностей таких было великое множество, что мне и описать их тяжело, но объединяло всех одно – каждый что-то искал. И я, не имея представления о том, как выгляжу с судорожным сосредоточением высматривал вокруг себя какой-то ценный и желанный предмет. В иной раз я видел себя со стороны, этаким размытым пятном, но с тем лишь, чтобы увидеть, как сменяются времена года. То угольная пыль с неба повалит, и я понимаю, что зима, то из-под земли вырываются причудливые растения с яркими бутонами – наступила весна. А я все искал и искал что-то. А после, когда прошло уже много-много времени, и я сбился со счета сколько раз удалось мне увидеть наступление весны, повстречался мне мой начальник Дмитрий Семенович. Увидев меня издалека, он весь оживился и радостно замахал руками.

– А ты чего это тут делаешь, Петр Петрович? – спросил он, сблизившись со мной и широко улыбнувшись.

– Да вот ботинки ищу, Дмитрий Семенович, все найти не могу, – отвечаю я и недоуменно развожу руками в разные стороны.

– А на ногах-то у тебя что? – спрашивает он и начинает смеяться.

Я смотрю на ноги свои, и они в самом деле из ботинок торчат двумя хрупкими веточками. Да только ботинки уж совсем в негодность пришли за время поисков.

Действительно, может ли статься, что мы, имея что-то и обманывая самих себя ищем это, ищем, да сами не замечаем, как за время поисков этого самого драгоценного и лишаемся?

Увиденный мною сон произвел на меня впечатление самое неприятное, будто бы я осознал, что меня кто-то обманул, обвел вокруг пальца и теперь надо мною потешался.

Я поднялся с кровати и стал собираться. Я совершенно ничего не понял из вчерашних слов Даниила Владимировича, но судя по всему должно было произойти что-то важное. Поэтому поводу я не стал завтракать дома, уже осточертевшими мне хлопьями, а решил зайти в кафе, рядом с местом, в котором обычно стригся. И стрижку решил в этот раз сделать особенную, модную чтобы выглядеть лучше обычного, что было необходимо, как я понял из вчерашних слов Даниила Владимировича. Надеюсь, гонорар о котором он говорил вчера, как-то окупит все мои траты.

Я подошел к окну. С неба ярко светило солнце и ничего не было видно. Я взял в руки телефон, чтобы посмотреть какая сейчас погода. 35 градусов жары, в столь раннее время, удивительно.

А не поехать ли мне на такси? – подумалось мне – В такую жару это очень хорошая идея, в общественном транспорте сейчас просто невыносимо будет. Главное не привыкать так тратиться, я себе этого позволить не могу, но сегодня можно, сегодня особенный день.

Подсчитав сколько я сэкономлю времени на такси, я решил, что потрачу их на более тщательную глажку своего костюма, который хоть и не был вершиной изысканности, но выглядел довольно хорошо.

Жара облепила улицы липкой и душной массой своей. По пути от парадной к такси я уже весь покрылся испариной, чтобы было со мной отправься я на трамвае? В салоне было хорошо и приятно, таксист молчал, из колонок магнитолы приятными волнами растекались джазовые мелодии. Город мелькал за окнами, в воскресенье утром пробок не бывает.

– Доброе утро, Петр Петрович, вам как обычно? – поприветствовал меня своей приятной улыбкой мастер.

– Доброе утро, Дмитрий Иванович, – ответил я и тоже улыбнулся – нет, сегодня хочу что-то не обычное, может быть какую-нибудь модельную стрижку, как думаете?

– Ничего себе, а что за праздник у вас сегодня? – Дмитрий Иванович оживился.

– У меня сегодня особенный день, – ответил я с каким-то ощущением собственной важности – я правда сам еще не знаю насколько, но чувствую, что очень даже.

– Нервничаете? – спросил мастер участливо.

– Еще как нервничаю, Дмитрий Иванович – жуть как страшно.

– Петр Петрович, соберитесь, сейчас сделаем из вас красавца! – оживленно произнес Дмитрий Иванович и начал готовиться.

Я доверился своему мастеру, к которому ходил уже более 10 лет и удобно устроившись в кресле прикрыл глаза. Под мерное жужжание машинки, обдуваемый легкими волнами прохладного воздуха, тянущимся из кондиционера, я незаметно для себя уснул.

– Готово, Петр Петрович, принимай работу! – услышал я где-то в отдалении и с трудом открыл глаза.

Я смотрел в зеркало и некоторое время видел в нем лишь размытое пятно, но когда зрение вернулось ко мне полностью, то ужаснулся увиденному.

– Дмитрий Иванович, что это такое?! – выкрикнул я, гладя на торчащий из моей головы ирокез, окрашенный в какой-то неопределяемый с первого раза цвет.

– Ну как же, Петр Петрович, модельная стрижка! Так сейчас модно!

– Как это можно исправить?

– На лысо вас обрить если только, – недовольно буркнул он.

– Брей.

– Но я тут полтора часа с вами возился, – протестовал мастер.

– Брей, говорю, – не успокаивался я.

Дмитрий Иванович взял в руки машинку и начал состригать это недоразумение с моей головы, я внимательно следил за ним.

– Готово! – обиженно бросил он и развел руки в сторону.

– Так намного лучше, – ответил я, думая про себя совершенно иное. Выглядел я совершенно ужасно с этой дурацкой лысиной которая мне совершенно не шла. Но выбирай из двух зол меньшее.

Расстроенный я зашел в кафе и заказал завтрак с кофе. Кофе был вкусным и ароматным. Омлет с лососем просто таял во рту, а хрустящая чиабатта обжаренная на сливочном масле с чесноком практически заставили меня позабыть о недоразумении с прической. Допивая кофе, я думал, что не так уж и страшно, что я заплатил за свою лысину так дорого и практически поругался с Дмитрием Ивановичем. Он ведь хотел, как лучше и что с того, что как лучше он просто не умел?