– Всё так всё, а может, и не всё, – улыбнулся эльф и неожиданно спросил: – Кстати, бессмертный, ты, я смотрю, выбрал судьбу мага и ступил на путь менестреля. Есть уже какие-нибудь успехи в стихосложении?

Разговор чрезмерно резко сменил тему, и это меня немного выбило из колеи.

Я сорвал у дороги травинку, почесал ей за ухом и нехотя произнёс:

– Пока очень скромные, а точнее сказать, никаких.

– Надо расти! На каком музыкальном инструменте ты играешь?

– Да, собственно, я ни на каком не умею, – честно ответил я, радуясь, что коронер убрал руку со шпаги.

– Но как же ты будешь жить дальше? Твой класс подразумевает, что ты должен играть и петь песни. Как же ты собираешься это делать?

– Пока не решил.

– А текст для песен откуда ты брать собираешься? – продолжил допрашивать меня эльф. – Кто для тебя напишет стихи?

– Сам напишу, – брякнул я, пытаясь сообразить, что ему от меня надо и где тут подвох.

– Сам напишешь? А ты умеешь?

– Научусь. Чего там писать-то?

– Что? – Тот остановился как вкопанный и с изумлением посмотрел на меня. – Ты считаешь, что поэзия – это легко?! Думаешь, у каждого получится?! Думаешь, каждому дано?! – Неожиданно закричал: – Это не так! Это очень и очень сложно! Так ничего у тебя не выйдет, если ты не отнесёшься к этому серьёзно и со всем почтением!

Вдоволь накричавшись, Лаваиль-Дар презрительно фыркнул, демонстративно отвернулся от меня и, глядя в другую сторону, пошёл дальше.

«Чего-то какой-то он неадекватный стал. Может, сломался?» – предположил я и, решив помалкивать, продолжил следовать за коронером.

И действительно, сопровождающий меня стал очень нервным. Он постоянно кидал на меня резкие взгляды, теребил пуговицы на своём камзоле и неоднократно снимал и надевал бежевую широкополую шляпу с пером, которая очень напоминала шляпу мушкетёров из фильма.

После надолго затянувшейся паузы Лаваиль-Дар всё же не выдержал и спросил:

– Правильно ли я понял, что ты всё же кое-что сумел придумать, раз утверждаешь, что поэзия – это пустяк и писать легко?

– Совсем немного, – сглотнул я, боясь, что НПС снова сломается и выдаст очередной непредсказуемый фортель.

– Почитай, – неожиданно для меня попросил он.

– Чего?

– Почитай, пожалуйста, свои стихи.

– Э-э, а зачем?

– Ну, – возвёл он к небу глаза и, теребя давно снятую с головы шляпу, сказал: – Понимаешь, я тоже в некотором роде поэт.

– Да? А как же следственные действия? Суд? И приговор?

– Одно другому не мешает, – быстро ответил тот, покачав головой. – Стихи я пишу в свободное от работы время. Если хочешь – это моё хобби.

– Хорошее хобби, – похвалил я.

– Так прочитаешь? – продолжил приставать Лаваиль-Дар.

– Не знаю. Неудобно как-то.

– Да кого тебе стесняться-то? Ты поэт, я поэт. Мы все свои.

– Ладно. Прочту что-нибудь.

– Спасибо, – кивнул он. – Только прочти, пожалуйста, что-нибудь с эффектом.

– С каким эффектом? – вновь не понял я.

– Ну, с положительным, конечно. Ты же менестрель. Твои песни должны добавлять членам группы, клана и гильдии положительные характеристики и эффекты. Воспроизводя песнь, ты повышаешь моральный дух воинов, благословляя их на подвиги, – пояснил аристократ и, подняв бровь, спросил: – Неужели ты этого не знал? Ты же уже десятого ранга силы.

– Догадывался, – хмыкнул я, прикидывая, какая из песен, что я знаю, сможет выдать хоть какой-то эффект.

Придумать и уж тем более спеть хоть что-то вменяемое мне было чрезвычайно трудно. И дело тут было в том, что песни я особо не любил и уж тем более не запоминал их. Поёт что-то на фоне, и ладно, поэтому нужно хорошенько покопаться в памяти, чтобы вспомнить хоть что-то, что может напоминать песню или стихи.

Через пару минут молчания и монотонного шага я решился. Однако перед тем, как опозориться, посмотрел по сторонам и, к счастью, никого не увидев, предупредил:

– Лаваиль-Дар, ты имей в виду некоторые нюансы. Имеешь? Тогда запоминай. Во-первых, я маленького уровня, поэтому знаю пока очень мало – не дорос ещё. Подрасту – узнаю больше. – Тот согласно кивнул, а я продолжил: – А во-вторых, я ещё никогда никого не бафал. Поэтому не знаю, получится или нет.

– Ну так никто не мешает это сейчас проверить, – с серьёзным видом произнёс коронер и остановился. – Давай мне группу.

– Гм… что?

– Вы, бессмертные, называете это «пати». Давай пати – инвайт.

Посмотрел на свой идентификатор и, почесав нос, признался:

– Я не умею.

– Молодо-зелено, – хмыкнул Лаваиль-Дар, и в этот момент мой идентификатор пискнул.

Прочитал сообщение:

Лаваиль-Дар предлагает вам вступить в группу

Персонаж: НПС

Имя: Лаваиль-Дар

Уровень: 101

Положение в обществе: аристократ

Класс: маг всех стихий

Должность: королевский коронер

Локация: Изначальная территория солнечных эльфов

Репутация с Вами: 1 из 100

Агрессивность к Вам: нет

Хотите принять приглашение

ДА/НЕТ

Нажал, естественно, «да» и увидел, что в углу экрана появилась зелёная иконка с изображением эльфа.

Прошли несколько шагов.

Всё это время я пытался сообразить, что бы спеть. Спутник выжидающе молчал.

– Уважаемый Лаваиль-Дар, я всё же очень стесняюсь начать первым. Давайте, может быть, первым будете вы? Вы же всё-таки поэт по призванию. А я нахожусь ещё только в начале этого долгого пути. – Я решил вновь вернуться к обращению на «вы», чтобы немного польстить новоявленному сопартийцу.

– Гм, об этом я не подумал, – буркнул тот, пожав плечами. – Но в этом логика есть. Однако учти, – строго посмотрел на меня, – я самоучка. Поэтому после прочтения никаких положительных эффектов можно не ждать. Я тоже нахожусь в своём роде только в начале великого пути стихосложения.

– А ты пробовал? И кого в группу брал? – опять вернулся я на «ты».

– Слуг, – поскрипел зубами эльф, и я понял, что эта тема для него неприятна и, быть может, даже болезненна.

– Ну, тогда начинай, что ль, – безразлично произнёс я, демонстративно отвернувшись в сторону редкого лиственничного леса, что раскинулся невдалеке.

– Сейчас, – сказал тот, кашлянул и пробурчал: – Для начала будет простое. – И принялся озвучивать стих за стихом.

Там было практически всё, если так можно сказать об обширности затронутых тем. Причём настолько всё, что я даже с некоторым восхищением покосился на стихотворца. Он говорил о курах и гусях, о собаках и кошках, о кроколисках и скунсах. Его строфы затрагивали обои и шкафы, паркет и вилки с ложками, печи, трубы, камины и спальни. Фантазии его простирались буквально на все краски мира. Затронув грязные подворотни города, он с лёгкой руки переключался на пейзажи и начинал воспевать вершины горной гряды и равнины широких долин. Затем, вновь вернувшись в столицу, пройдясь своим словом по низменным кварталам Эльфграда, он мгновенно поднялся ввысь и стал воспевать планеты и звёздные системы. Темы и проблемы, поднимаемые коронером в своих виршах, оказались воистину масштабными и грандиозными. Было абсолютно ясно, что настолько широких просторов, которые объял Лаваиль-Дар, земной поэзии не достичь никогда.

Не прошло и четверти часа, как эльф-аристократ угомонился и робко покосился на меня:

– Ну как?

Он ждал от меня рецензии и понимал, что ту чушь, что он нёс, стихами назвать сложно. Следовательно, осознавал и то, что и комментарий будет чрезмерно критическим. Он это знал, и я видел его терзания. Но также я видел и его надежду. Он не ожидал похвалы. Он не ожидал восхвалений. Он просто ждал доброго слова. Слова, в котором должна была таиться эта самая надежда, говорящая о том, что он не безнадёжен. Что он талантлив и в скором времени, при должной тренировке обязательно… Мне всё это было видно. Но, невзирая ни на что, я не мог пойти против правды.