- Во сколько ты уходишь на работу? - тихий голос Дамира прорезал тишину, заставляя меня выплыть из космоса его глаз.
Растерянно моргнув, я посмотрела на него.
- Что? - прошептала, не понимая вопрос.
- Я отвезу тебя. Во сколько ты выходишь? - повторил он.
Взгляд мужчины был пристальным и немного настороженным, словно он боялся меня спугнуть.
- Зачем? Я сама доберусь, - ответила, на мгновенье опуская глаза и нервно теребя манжеты рукавов, пытаясь погасить охватившее меня волнение.
Дамир хмыкнул, но в этой усмешке не было и тени иронии. Напротив, его лицо смягчилось, и во взгляде вспыхнула теплая нежность. Он медленно потянулся, коснулся плеча, а затем легко, почти неуловимо, провел ладонью по руке, захватив мои дрожащие пальцы.
- Позволь мне заботиться о тебе, - прошептал он и подался вперёд.
Я задержала дыхание и прикусила губу. Золото его глаз топило во мне последний лёд, не давая возможности ни отстраниться, ни вырваться. Он больше ничего не говорил, но казалось, между нами витали искры невысказанных чувств и недосказанных фраз.
- В семь, - выдохнула почти неразличимо.
- Значит, заеду за тобой в семь, - он кивнул, снова окинул меня своим завораживающим взглядом и, отпустив руку, медленно развернулся и направился к машине.
Я смотрела ему вслед, чувствуя, как быстро бьётся сердце, а в животе разливается тягучая лава. Несколько раз глубоко вдохнув, я на мгновенье зажмурилась, успокаивая внутреннюю дрожь, и вошла в дом.
Проснувшись утром, я поняла, что чувствую себя удивительно легко, как будто исчезла тяжесть, долгое время давившая на плечи. Это было странное, забытое ощущение радости, словно я снова вернулась в ту давнюю, счастливую жизнь.
Собиралась я торопливо. На душе было так хорошо, что хотелось петь. В какой-то момент даже захотелось накраситься. Но косметики не было, и я, посмеиваясь над собой, посмотрела в зеркало.
Из отражения смотрела я... и не я. В глазах, словно демонята, прыгали живые огоньки, а губы, несмотря на все усилия сохранить серьёзность, бесконтрольно расплывались в немного дурной безбашенной улыбке. Щёки горели, будто у меня поднялась температура, и я дотронулась до них холодными пальцами, пытаясь хоть немного их остудить. Но разве можно остудить жар, идущий откуда-то изнутри - из живота, из сердца, из души?
Так вон оно какое - счастье? Живое, горячее и немного дурное. Да, я совершенно точно была счастлива!
Стрелки часов то замирали, будто приклеенные к циферблату, то неслись в галоп, сокращая расстояние и приближая мгновенье встречи. Шесть пятьдесят... пятьдесят три... пятьдесят семь... Ну же, ну же!..
Я так волновалась, что чуть не выскочила на улицу босиком, только в последний момент поняв, что валенки остались сиротливо стоять у печки.
Утихомирив сбившееся дыхание, ровно в семь часов я вышла на улицу. Ветер тут же швырнул в лицо охапку мокрого снега и попытался забраться под подол шубы. Вырванная из тепла дома, я зябко поëжилась и огляделась.
Дорога была пустынна, только вдалеке слышался надсадный рёв какого-то грузовика, судя по звукам, пытавшегося прорваться сквозь занесëнную снегом дорогу.
Подождав несколько минут и подавив тяжёлое разочарование, я молча двинулась в сторону кафе. Дамир не приехал!
Неужели он опять не сдержал слово? Но нет, он же сам предложил...
Поднимая повыше ноги, чтобы не загрести в валенки снег, я пробиралась сквозь заносы и перебирала в голове варианты, что могло случиться.
Дамир сам предложил заехать за мной, так что первое возникшее предположение, что он передумал, я отмела, не позволив себе вновь усомниться в мужчине. Нет, он не мог так поступить со мной, не мог обмануть. Только не сейчас, не снова! Скорее всего, случилось что-то действительно серьёзное.
От возникшего предположения сердце вдруг оборвалось, и я резко остановилась. Действительно что-то случилось, и случилось это с ним!
Не думая больше ни о чём, я развернулась и, насколько позволяла заметëнная дорога и тяжёлая одежда, побежала в сторону больницы.
Распахнув двери, я как ураган ворвалась в приёмное отделение и поражённо замерла на пороге. На маленьком пространстве размером четыре на четыре собралось, наверное, человек двадцать. Люди галдели и проклинали всех и вся, кто-то громко надрывно стонал и звал доктора... На меня никто не обратил внимания.
- Что происходит? - взволнованно спросила у молодой женщины, забившейся в уголок у самого входа.
Она была очень бледной, тонкие губы по цвету сравнялись с лицом и тряслись, из ссадины на лбу мелкими бисеринками сочилась кровь, а левая рука висела плетью вдоль тела. Женщина скользила по толпе обезумевшим взглядом, иногда трогая кого-нибудь за плечо здоровой рукой и задавая один и тот же вопрос:
- Когда меня примут? Доктор уже пришёл?
- Что случилось? Вам нужна помощь? - я развернула женщину, концентрируя её внимание на себе.
- Вы доктор? Доктор? - она тут же вцепилась в мою руку.
- Медсестра, - ответила ей. - У Вас шок. Идёмте, я Вас осмотрю.
Протиснувшись сквозь толпу шумящего и стонущего народа, я протащила женщину за собой и вошла в смотровую.
Местный фельдшер, мужчина лет за шестьдесят, осматривал корчащегося на кушетке пациента.
- Господин Рольф, Вам нужна моя помощь? - воскликнула, входя в помещение и, сбросив куртку, направилась к раковине, чтобы вымыть руки.
Фельдшер обернулся.
- Вы кто такая? - спросил он, недоумëнно оглядывая меня. - Кажется, я видел Вас в "Береговой зоне"?
- Я медсестра. Больше трёх лет работала в терапевтическом отделении, потом - в отделении первой помощи и экстренной хирургии, - ответила, быстро вытирая руки. - Я могу помочь. Скажите, что делать и где остальные доктора?
- Все в операционных, - коротко ответил фельдшер. - Я провожу первичный осмотр, а Вы можете записывать симптоматику и предварительный диагноз, так будет быстрее.
Я усадила женщину на стул, попросив её ещё немного потерпеть.
- Мы сейчас закончим, и доктор сразу Вас осмотрит.
Она кивнула и, закрыв глаза, устало привалилась к стене.
Несколько часов мы Рольфом сортировали пациентов по степени тяжести ранений, одних подготавливая к операции, другим же оказывая помощь на месте.
Картинка произошедшего постепенно складывалась воедино.
У грузовика, доставляющего продукты в магазины, отказали тормоза, и он на полном ходу врезался в автобус, который вëз рабочих на утреннюю смену на местный рыбзавод.
- Если слово "везение" уместно употребить в данном контексте, то можно сказать, что пострадавшим сказочно повезло, - говорил Рольф, накладывая тугую повязку на вправленное плечо бледного как мел пациента. - Авария случилась метрах в ста от больницы, и пациентов доставили в приёмный покой в считанные минуты, не дав им переохладиться и замёрзнуть. Это раз. Дело случилось под утро, и доктора́ Зарк и Ортан уже собирались на смену, поэтому приехали быстро. Это два.
Фельдшер закрепил концы бинта и помог пациенту встать.
- Пойдёмте, Ланк, я помогу Вам дойти до палаты. Отлежитесь, а вечером, возможно, поедете домой, - сказал он и закончил мысль: - И то, что такие высококлассные специалисты вообще оказались в это время в Сарме - тоже сказочное везение. И это три!
Когда поток пациентов в приёмном покое закончился, фельдшер отправился в палаты проверять прооперированных больных. Кроме того, обязательных ежедневных процедур требовали пациенты с траулера.
- Спасибо за помощь, Амелия, - фельдшер благодарно сжал мою руку. - Дальше я справлюсь сам, а Вы, если ещё есть силы, можете помочь в операционных. Раздевалка рядом, подберëте там халат и всё необходимое.
Я согласно кивнула и, быстро переодевшись, прошла в медицинский операционный блок.
Пожилой полноватый доктор накладывал гипс мужчине лет сорока, а из-за закрытых дверей слышался громкий голос доктора Зарка, отдававшего быстрые распоряжения медсестре.
