Проще, когда всего пара сменного белья и выбирать ничего не надо, все под рукой, что одела, то и есть на тебе. Надо сократить гардероб. Когда приеду с Кавказа, так это сделаю.

– Вот, семь платьев в дорогу выбрала, – сказала Прасковья. – Пригодятся. Каждое платье на день.

– Это мы, что, целую неделю, будем ехать? – удивлённо, спросила. – Столько дней в коляске?!

– Нет, ночевать будете в гостиных домах, – улыбаясь, успокоила Прасковья. – Но ехать долго.

Покопалась в семи платьях и выбрала себе платье, что было темнее и проще других платьев. Меня просто любопытство раздирало оттого, что платья были мне в самую пору.

Откуда Фёдор Лебедев мог знать мои размеры? Никогда с ним не разговаривала об одежде. Да и от него держалась на расстоянии. Просто обменивалась с ним приветствиями и комплементами.

Все же Фёдор Лебедев был очень терпеливый, чтобы четыре года ждать, когда повзрослею и соглашусь на его предложение выйти за него замуж.

За эти годы ему даже повода не давала на замужество. Может быть, Фёдор Лебедев, модельер по женской одежде? Тайком от всех занимается шитьём. Почему бы и нет? Даже царица любила вышивать…

– Мария! Нам пора к завтраку, – напомнила Прасковья. – Скоро с господами в Тулу надо выезжать.

Внизу слышно голоса Фёдора и Ольги. Они о чём-то спорили. Возможно, что Фёдор, давал Ольге разгон за вчерашнее гуляние до поздней ночи в Туле?

Ольга всего лишь гимназистка. В таком возрасте, с заходом солнца, сидела дома и слушала бабушкины сказки перед сном. Так что, Ольга, лучше бы помолчала, когда ей брат замечание делает за гулянку по ночам.

Моя мама всегда говорила, что в ночных прогулках можно в юбке ребёночка в дом принести. Такие бабы обречены ходить по рукам у мужиков, но своей семьи у них никогда не будет. Терские казаки таких баб считают распутными, то есть, гулящими.

– Доброе утро! – сказала, когда спустилась с комнаты к столу с завтраком. – Приятного аппетита!

– Доброе утро! – ответили присутствующие, рассаживаясь за столом. – Всего вам приятного!

Павел Степанович перед завтраком прочитал молитву. Семья дружно застучала деревянными ложками по тарелкам. Завтрак был лёгкий. Съела тарелку куриного супа и выпила чай.

Как только завтрак закончился, вся семья поспешила к запряжённым лошадям. Мы с Фёдором сели на двуколку. Павел Степанович, Евдокия Лукьяновна, Валентина и Ольга сели в большую коляску с крышей.

Станислав, Федот и Матвей сели отдельно в другую коляску с крышей. Сзади каждой коляски и за нашей двуколкой привязали по одной запасной лошади. Кучерами пятеро мужиков. Домашних слуг брать не решились. Они места много могут занять. В дороге господа решили обходиться без прислуги. В гостиных дворах служилого люда полно.

Семейный кортеж медленно выехал из имения на просёлочную дорогу. Пятнадцать человек и десять лошадей медленно двинулись в дальнюю дорогу на Кавказ.

Лошади и люди хорошо отдыхали этой ночью, поэтому движение по большаку ускорили и вскоре за деревьями показались заводские постройки Тулы.

– Фёдор! Давай мы вначале съездим на примерку твоего костюма, – предложила. – После примерки отправимся за кольцами. К этому времени моё платье, и твой костюм будут готовы. Дальше будет видно, куда нам ехать.

– Савелий! Едим к Стешке Замоткиной. – приказал Фёдор, кучеру. – Мария! Пускай будет, по-твоему.

При въезде в Тулу наша двуколка повернула вправо и рысцой двинулась между торговых домов. Мастерская Замоткиных находилась в длинном двухэтажном доме. Верхний этаж был жилой, а на нижнем этаже дома разместились примерочная комната и мастерские с десятком швей, которые там без устали что-то шили.

– Степанида! Принимай гостей, – закричал мужик с пышной бородой, когда мы подъехали к дому. – Граф Лебедев пожаловал со своей свитой. Матрена! Самовар поставь гостям. Вазу пряников медовых не забудь.

Видимо, этот мужик, был хозяином большого дома? Он дал всем своим распоряжение и поспешил к коляске Павла Степановича, любезно раскланиваясь и приветствуя гостей. Провожая всех впереди себя.

– Ну! Артём! Здоров будешь! – дружелюбно потрепав мужика за бороду, сказал Павел Степанович. – Истинный русский богатырь! Просто удивительно, откуда это у тебя такая сила имеется?! Мощь то, какая в тебе!

– Благодаря вам, Павел Степанович, – разглаживая бороду, ответил Артём. – Мы на ваших хлебах выросли. Отсюда сила русская. Говорят, что в этом году у вас поля хорошие. Хлеба много будет.

– Все во власти Бога, – заявил Павел Степанович. – Два года назад дожди хлеб на корню сгноили.

Фёдор Лебедев помог мне сойти с двуколки. Мы сразу отправились в примерочные одежды.

– Здравствуйте, молодой граф! – приветствовала нас, хозяйка дома. – Здравствуйте, молодушка! Заходите. Будьте гостями. Садитесь за самовар. Сейчас приготовлю. Ваш костюм и платье.

– Стеша! Только быстрее, – сказал Фёдор. – Нам надо много километров ехать до Кавказа.

Стеша крупного телосложения. Прямо встать хозяина дома. Видимо, старшая дочь? У неё и брови густые, как у Артёма. Несмотря на свой внушительный рост, бегала Стеша по дому довольно резво.

Усадив нас за тульский самовар с чаем, она исчезла за дверью, где стрекотали швейные машинки. Вскоре, Стеша явилась с двумя девушками, которые принесли Фёдору шикарный фрак темно-синего цвета и мне белое свадебное платье.

Фёдора увели в боковую примерочную. Меня спрятали за большую ширму от посторонних глаз и от Фёдора тоже. Жениху не положено видеть невесту в свадебном платье до самого венчание. Иначе, все плохо кончится, такая примета, свадьба, может быть, не удачной, дальнейшая жизнь плохой?

За ширмой, Стеша и молодая швея, помогли мне раздеться. Осталась в нижнем белье. Поверх нижнего белья на меня надели свадебное платье, которое приятно пахло свежестью. Словно сейчас ткачи соткали кружевную ткань. Платье было мне, ну, в самую пору. Даже нечего подгонять.

– Откуда вы знаете мой размер? – спросила, Стешу. – Меня здесь в вашей мастерской никогда не было, а все сшито так, словно всю жизнь на меня шили в вашей мастерской. В чем секрет?

– Мне не велено говорить вам, – скрывая свои глаза, ответила Стеша. – Только шью на вас.

– Понятно! – возмутилась. – Это проделки Фёдора Лебедева. Сейчас выведу его на чистую воду.

Стеша и портниха подогнали на мне свадебное платье. Затем сняли платье аккуратно с меня. При мне, надели на платье чехол из белой ткани и упаковали в коробку, плетённую из соломки. Коробку отнесли в коляску Павла Степановича.

Там коробку закрепили прямо под сидением и укрыли ковровой дорожкой. прошла к столу пить чай с медовыми тульскими пряниками.

Тем временем, все семейство Лебедевых, сидело во дворе дома в беседке и там пили чай. Со двора доносились их голоса. Все о чём-то смеялись. Возможно, что это они вспоминали обмороки Ксении? Может быть, ещё, что было им вспомнить?

Мне не слышно их разговора. Да и неудобно подслушивать чужие разговоры. Скорей бы Фёдор Лебедев выходил. Что он там делает? Может быть, заглянуть? Тоже не хорошо. Подумает, что не доверяю ему.

– Мария! Поедем быстрее за кольцами. – сказал Фёдор Лебедев, как только вышел из примерочной. – Пускай наши здесь будут. Мы вдвоём быстрее все сделаем, чем ездить нам целой свитой.

Савелий никуда не отлучался с двуколки. Мы сходу отправились в мастерские по золоту. Это было в противоположном конце Тулы. Во время езды по городу, почти на каждом углу улиц, Фёдора Лебедева приветствовали офицеры и господа. Видно было, что его хорошо знают горожане.

Нам некогда было останавливаться на каждое приветствие. Поэтому Фёдор, слегка приподнимал свою чёрную шляпу, отвечала на приветствия кивком головы. Так мы ехали почти до конца города. Как, вдруг, нам дорогу преградил эскадрон гусар, которые спешились перед нашей двуколкой и плотным кольцом быстро окружили коляску наших перепуганных лошадей. Удивлённо стала разглядывать нарядную форму гусар.

– Фёдор Лебедев! Неужто, ты?! – закричал, лихой гусар. – Граф! Ты куда от нас запропастился?